Я тебя не любил...

Глава 11 — Нолик

Аня

Ужасно суматошный день получился.

Потерла глаза устало и потянулась на стуле, просматривая ворох документации, что накопился за несколько дней. Где-то требовалась моя подпись, а где-то сверка.

Я покачала головой и тихо выдохнула, глядя на часы и фиксируя там безрадостный факт: стрелки стремительно приближались к полуночи.

— Но вот какие мне еще до кучи научные труды писать, а? Какие повышения квалификации проходить, когда времени на сон не хватает? — спросила я у собственного отражения и сокрушенно покачала головой.

Дожилась!

Уже сама с собой беседы веду. Ну а с другой стороны — больше ведь не с кем.

Верно? Я осталась совсем одна. Не к кому было идти со своими маленькими победами и радостями. Не от кого ждать поддержки, когда внутри вновь с треском что-то ломалось.

Я вроде бы была совершенно свободна, жила в этом мире, наводненном восемью миллиардами человек, но при этом, будто бы сидела в одиночной камере, где из собеседников у меня имелись лишь голос разума и безмолвный паук, плетущий паутину в самом сердце моего сознания.

Как это все же тривиально.

Только сейчас я потихоньку начала понимать, о чем мне толковал бывший муж. А именно: без него я была маленьким ноликом в стране бесконечных цифр. А нолики они сами по себе ведь ничего не значат, только дополняют тех, к кому упали на хвост.

Всё домой бежала, глупая. Борщи варить, рубашки собственноручно гладить.

Девчонки после пар куда-то ходили, болтали, тратили время на общение, а я сама, по своей воле замкнула свою систему координат на Игнате, отчаянно веря, что только он и есть мое истинное солнце.

Я же для него была лишь космическим мусором.

За прошедшие полгода он ни разу мне так и не позвонил. Сначала я очень этого ждала. Пару раз в порыве отчаяния и рыдая до хрипоты, даже брала телефон в руки и хотела сама это сделать. Позвонить. Написать. Сказать, что не справляюсь одна.

Все-таки рассказать про выкидыш и нашу дочь, которой уже не суждено было родиться.

А потом представляла, что именно он выдаст в ответ и отшвыривала от себя чертов гаджет. Возможно, что-то в этом роде:

— Я рад, что этот ребенок все-таки не родится. Он, как и ты, мне не нужен.

Господи, опять.

Ну вот зачем я рву себе душу и все это вспоминаю? Глупая гусыня!

Снова уже принялась за дела, но поняла, что вымоталась. Неделя была сложная.

Решила сегодня уехать с работы пораньше и постараться поспать чуть более, чем жалкие четыре часа в сутки. Но стоило мне только встать со стула и снять с себя халат, как я неожиданно услышала громкие крики из приемной.

А это, на минуточку, было этажом ниже. Это ж надо так себе глотку рвать:

— Кого там нелегкая принесла? — нервно закусила губу и поторопилась вниз.

Сказать по правде, вот этот момент в моей работе был самый сложный — иметь дело с владельцами моих пациентов. Зачастую питомец был для них все равно, что ребенок. Две недели назад одному из специалистов особо нервная дама едва ли не выцарапала глаза за поспешный совет усыпить бедное животное, так как помочь ему было уже нельзя.

Вот и сейчас я слышала оры и понимала, что буду иметь дело с очередной не очень адекватной особой. Но мне было не привыкать. Поэтому я лишь натянула на лицо маску сдержанной вежливости и профессиональную улыбку, а-ля «спокойно-сейчас-мы-все-починим».

А когда вышла в приемную, то аж опешила. Ибо там стояла роскошная девушка, вся в соболях и увешанная брильянтами. С идеальным макияжем и в сапогах на высокой шпильке. Сразу видно — уверенная в себе стерва. Знает, чего хочет, а потому просто идет и берет это, не спрашивая разрешения.

А у меня руки затряслись и во рту пересохло.

Потому что вот такую прекрасную хищницу я всегда себе представляла рядом с Игнатом, в те страшные моменты, когда он мне изменял. Почти такую же я видела с ним совсем недавно по телевизору в новостях.

Затылок кольнула панику и болезненная неуверенность в себе. Но я нечеловеческой силой воли заставила отодвинуть все это на задний план и просто сделать свое дело.

— Дыши, Аня, дыши глубже, — прошептала я себе под нос и двинула к бранящейся девушке.

Улыбнулась еще шире и дала о себе знать:

— здравствуйте, чем я могу вам помочь?

— Всем! — выдала девица, а затем обвинительно тыкнула пальцем в моего администратора. — Этот бессовестный человек не хочет принять меня немедленно.

А мне очень надо! Говорит: ждите, дежурный специалист пока заняь. А ждать нельзя!

— Понятно, — кивнула я. — Что у вас случилось?

— Боже! — зарычала девушка. — Мне котенка спасти нужно!

— Где он?

— Тут— и чуть подняла руки, в которых держала плед.

Я же приняла сверток и дала знак следовать за мной.

— Но прежде снимите верхнюю одежду, пожалуйста, и наденьте бахилы вместе с одноразовым халатом.

А сама, не теряя время уже в ближайшей смотровой разворачивала плед, добираясь до крохотного, истощенного тельца, которое содрогалась в рвотных спазмах. На вид — месяца четыре, не больше. Сибирский клубок пуха с усами.

Видимо, от мамки отбился и попал в переплет.

— Рассказывайте, — скомандовала я, когда в кабинете появилась та самая девушка.

— Да блин, еду я себе, никого не трогаю. музыку слушаю. Ночь, Питер, красота. Но, кажется, словно бы писк какой-то слышно. Выкручу радио — тихо, врублю снова — и будто бы опять кто-то жалобно плачет. А потом поняла, что не кажется мне.

Открыла капот, а там вот это чудо сидит. Видимо, забрался в поисках тепла, но едва не задохнулся!

— Понятно, — быстро принялась я за неотложную помощь.

Поставила маску с кислородом. Взяла необходимые анализы.

— Он будет жить? — заломила руки девушка.

— Будет, — кивнула я, скупо улыбаясь. — Явных переломов, вывихов и сильных ожогов я не наблюдаю. Но, в любом случае, сейчас сделаем биохимию, затем рентген и электрокардиограмму, На остаток ночи подключим инфузионную терапию.

К утру уже можно будет делать прогноз, как скоро мурлыка вернется в строй и начнет снова гонять голубей.

— Я все оплачу.

— Разумеется, — кивнула я.

— Он бездомный, да?

— Не волнуйтесь. Мы обязательно его проглистогоним и обработаем от паразитов.

— Я не поэтому спросила, — нервно дернула плечом девушка. — Я забрать его себе хочу. Он же ко мне прибился, а значит, я теперь за него в ответе.

— Как скажете, — улыбнулась я и снова погрузилась в работу, четко и слаженно делая то, что было необходимо.

На все про все у меня ушло чуть больше часа. А когда животное отошло от края неминуемой смерти и теперь мирно спало в специальном боксе, получая терапию, я наконец-то сняла перчатки. И с удивлением обнаружила, что та самая автолюбительница нервно вышагивала по холлу, хмуро поглядывая на администратора.

Я же поспешила заверить ее, что волноваться более нет причин.

— Поезжайте домой. Утром мы сообщим вам, как обстоят дела.

Девушка кивнула. Оплатила лечение. А затем подошла ко мне и порывисто меня обняла, благодарно выпаливая:

— Спасибо вам!

— Да не за что, — пожала я плечами, — это ведь моя работа.

И только распрощавшись с посетительницей, я наконец-то вернулась в свой кабинет, переоделась и направилась домой. Простилась до утра с дежурным персоналом, да вышла на крыльцо клиники, полными легкими вдыхая морозный воздух. Но тут же ежась под колкой атакой мелкой снежной крупы.

Торопливо припустила в сторону своей машины. А там уж домой.

Но, какого же было мое удивление, когда на подземной парковке я почти нос к носу столкнулась с той самой девушкой, с которой совсем недавно распрощалась в своей клинике.

Зашли синхронно в лифт. Кивнули друг другу.

— Я Вита, — протянули мне руку, а я улыбнулась, почему-то так и думая, что у подобных роскошных персон и имена соответствующие.

На обычную Маньку или Аньку она точно не тянет.

— Анна, — приняла я рукопожатие.

Остаток пути до моего этажа поднимались молча. Затем я лишь кивнула и вышла, поражаясь подобному стечению обстоятельств, но тут же выбрасывая его за скобки своего внимания.

Через несколько дней котенок окончательно поправился. Начал принимать пищу и громко кричать, требуя ласки. Вита все-таки его забрала, объявляя, что отныне это теперь не обычный дворовый кот, а домашний мурлыка по кличке Щербет.

И все бы так и завершилось, если бы уже через пару дней после выписки незадачливого пациента, любящего погреться под капотом, в моей квартире не раздалась трель дверного звонка.

Вечер субботы. На часах почти девять. И я никого не жду.

Но все же открыла, а там и замерла ошарашенно. Потому что на пороге стояла та самая Вита. И не одна, а с двумя коробками пиццы и бутылкой вина. Глянула на меня, улыбнулась и без приветствия спросила:

— Напьемся?