Я тебя не любил...

Глава 7 — Вдох, выдох.

Аня

— Мне нужно срочно попасть к гинекологу! — без приветствия, на диком нервяке, с трясущимися поджилками и с глазами, полными слез, прохрипела я, вбежав в первую попавшуюся поблизости от дома клинику.

На мое счастье, платную. Ибо после маминой смерти я категорически не доверяла бесплатной медицине, виня именно ее в том, что моего родного человека не удалость спасти.

Опоздали. Недоглядели. Упустили!

А мне так не надо. У меня маленькое сердечко внутри бьется! И мне без него никак, потому что никому я в этом мире больше не нужна, кроме него одного.

Я должна была его сласти!

— Девушка, пожалуйста, успокойтесь — елейным и максимально доброжелательным голосом запела администратор, но я буквально была готова вцепиться ей в волосы, если она меня прямо сейчас не пропустит на прием.

И я, суматошно выгребла из сумки и швырнула на стойку целую кучу банкнот самым крупным номиналом, обозначая свои серьезные намерения и обрисовывая тем самым срочность возникшей ситуации.

— Немедленно! — рявкнула я. — Прямо сейчас.

— Я вас поняла, — улыбнулась мне девушка и кивнула — Ваш паспорт пожалуйста.

Но я и тогда посмотрела на нее столь кровожадно, что она лишь растянула губы в пластилиновой улыбке и кивнула мне на мягкое кожаное кресло у стены.

— Присядьте, пожалуйста, и подождите всего одну минуту.

Я ее напрочь проигнорировала, а она, видя мое, явно невменяемое состояние, принялась набирать какой-то внутренний номер.

— Рената Николаевна, сможете принять по требованию пациента? Да, первичный

прием. Нет, нужно прямо сейчас и безотлагательно. Хорошо, спасибо. Ждем!

Подняла на меня глаза, затем протянула руку, убирая подальше деньги, которые я раскидала по стойке, и снова благодушно мне улыбнулась. Будто бы не происходило никакой катастрофы. Будто бы мой мир не рушился у меня на глазах.

У человека горе, а всем вокруг все равно.

Бездушные роботы!

— Пожалуйста, не молчите! — с трясущимся подбородком прошептала я.

— Рената Николаевна, заведующая отделением гинекологии, кандидат медицинских наук, врач высшей категории со стажем более двадцати пяти лет, и она прямо сейчас спешит к вам, чтобы лично проводить вас в свой кабинет и помочь.

— Прямо сейчас? — переспросил я, чувствуя во рту сухость и мерзкий привкус тухлого чеснока.

— Именно.

— Хорошо, — кивнула я, — хорошо.

— Пожалуйста, заберите деньги.

— но…

— У нас оплата после приема, — и снова еще одна раздражающая улыбка искривила миловидные черты лица администратора.

А мне тошно стало, потому что сейчас был совсем не тот случай, когда нужно было вот так растягивать губы. Это же аномально — жизнь и здоровье моего ребенка под угрозой!

— Пожалуйста, присядьте.

— Нет — отрицательно затрясла я головой, прихватывая низ живота, который неумолимо скручивало в болезненных спазмах.

До крови закусила губу и зажмурилась, а затем в сердцах зашептала про себя молитвы, обращаясь ко всем сразу: богам, дьяволу и даже покойным родственникам, умоляя маму и бабушку с того света, дать мне сил и сохранить жизнь моему не родившемуся ребенку.

— Добрый день, меня зовут Рената Николаевна, — услышала я бархатистый женский голос и распахнула глаза, сразу же бросаясь вперед.

— Помогите мне, — зашептала я обескровленными губами, — помогите, прошу вас!

— Что случилось?

— Я беременна, а у меня кровь. И я не знаю, что делать! — всхлипнула я, чувствуя, как расползается черной плесенью у меня в груди и душе концентрированная паника. И варианты возможного чудовищного будущего замельтешили перед глазами.

Один хуже другого.

— Пройдёмте со мной! И успокойтесь! Ребенку не пойдет на пользу, что его мама вся в слезах, верно? — приобнимая меня за плечи, доктор повела меня куда-то витиеватыми коридорами.

— но…

— Тише, тише! Все будет хорошо! Как вас зовут?

— Аня.

— Отлично, Анечка. А теперь фамилия?

Я на минуту опешила и замерла каменным истуканом, прикидывая в уме, что отец или Игнат могут узнать о моем деликатном положении, а потом принудить жить вместе с изменщиком и предателем и дальше. Именно поэтому я сглотнула шумно и солгала, называя первое, что пришлось на ум

— Сидорова.

— Замечательно! Сколько вам лет?

— Двадцать два. Будет через три месяца.

— Это просто превосходно. Вы такая молодая и полная сил. Не нужно лить слезки, все образуется.

Но я от этого маловероятного прогноза совсем сдала. И разрыдалась в голос, уже совершенно не понимая, что происходит. Как меня заводят в кабинет как укладывают на кушетку. Как берут из вены кровь, а затем проводят осмотр и делают Узи.

И снова, и снова, и снова улыбаются, черт возьми! А я не могу! У меня сердце рвется!

— Скажите, что все хорошо. Умоляю вас! — стуча зубами, требовала я.

— что ж — кивнула мне доктор, снимая с рук латексные перчатки и бегло просматривая оперативно полученные анализы, — дабы на берегу сразу вас успокоить, скажу, что для переживаний нет повода. Пока что! Думаю, что на фоне стресса у вас произошло скопление небольшого количества крови между маткой и оболочкой плодного яйца. Это, так называемая, ретрохориальная гематома. Она сама собой рассосалась, и теперь для нормального развития беременности нет никаких помех. Если только вы не продолжите себя истязать нервными переживаниями.

Будто бы я могу как-то на это повлиять.

А тем временем врач продолжала.

— Так что, в сложившейся ситуации я могу лишь от всей души поздравить вас!

Скоро вы станете мамой, Анечка!

— Спасибо... — пробормотала я, едва сдерживая слезы.

— Погодите... А вы что не рады? Может, ребеночек не долгожданный? Или папы нет?

— Папы нет.., — закивала я, надсадно хрипя.

А женщина сокрушенно и сочувствующе покачала головой.

— Умер?

— Жив! — на полнейшей истерике фыркнула я.

— Вот же мужики пошли — скоты бессовестные. Поматросят и бросят Но вы молодец, Анна. Ребенок же не должен страдать оттого, что у него папка козел.

Верно?

— Верно, не должен, — стирая с щек катящиеся без конца и края слезы, выдохнула я.

— Но, Анека... — нахмурилась Рената Николаевна.

— Да? — вскинула я глаза, с иррациональной надеждой глядя на добрую женщину.

— Вы уж меня простите за излишнюю наблюдательность и то, что лезу. Быть может, не туда, куда следует, но у вас на безымянном пальце я вижу помолвочное и обручальное кольцо. Значит, вы замужем. И в таком случае я просто обязана дать вам совет.

Я же лишь подняла подбородок выше, с вызовом встречая слова доктора. И ломаясь под ними!

— Чтобы между вами не случилось, ваш муж должен знать, что скоро станет папой.

А вы не имеете права лишать ребенка любви его отца. Это просто эгоистично! А там уж, когда у вас появится на свет ваше общее чудо, то и проблемы все сами собой решатся.

— но…

— Вот увидите, так и будет.

— Но он мне изменил!

— Я понимаю ваше возмущение, Аня. Но в проблемах семьи виноваты оба супруга.

— Все понятно... — почти сорвалась я с кушетки, предвкушая то, что меня снова будут обвинять в том, что я не тем местом мужу в кровати подмахивала.

— Постойте, Анечка! — ласково придержала меня женщина, нежно поглаживая по руке и заглядывая в глаза. Так пристально и вопрошающе, что мое сердце дрогнуло.

А я в моменте себе представила, что это не незнакомый врач со мной решила задушевные беседы вести, а сама мама спустилась с небес, чтобы дать мне совет, как быть и что делать.

— я ему не нужна! — вытерла я кулачком набегающие на веки слезы. — Он так мне и сказал. А еще предупредил, что если я окажусь беременной до развода, то он превратит мою жизнь в ад!

— Это все эмоции, — пожала женщина плечами, а затем улыбнулась и протянула мне снимок УЗИ. — Но будут другие, когда вы принесете ему вот это, Аня. А ваш муж увидит, что стал причастен к зарождению новой жизни. И что совсем скоро родится его собственное продолжение. Крохотный человечек, который ни в чем не виноват! Он просто хочет, чтобы его любили! И мама. И папа.

— А если он не сможет его полюбить? Если откажется от него?

— Тогда вы скажете себе, что сделали все возможное для счастья своего ребенка.

А не наоборот, кода вот так, намеренно лишая его отца.

— но…

— Вы же взрослые люди. И однажды наступит тот день, когда обида утихнет и пройдет боль разочарования. Но вы никогда себе не простите того, Аня, если ваш малыш станет разменной монетой в ссоре между двумя одинаково родными ему людьми! Разбирайтесь между собой, но не втягивайте в это невинное существо!

— Я боюсь!

— Вы ведь уже любите этого малыша, верно? Вот эту крошку, чье сердце бьется внутри вас?

— Да, — закивала я, всхлипывая, — люблю.

— Тогда и рожайте его, чтобы любить, а не затем, чтобы наказать вашего мужа за то преступление, что он совершил лишь перед вами. Но не перед вашим ребенком!

— Вы не понимаете, чем именно я рискую!

— И понимать не хочу, Аня. Но представьте себе, что ваш муж поступил бы точно также, как и вы хотите поступить сейчас — лишил бы вас возможности быть рядом со своим ребенком, любить его, оберегать, холить и лелеять, — произнесла женщина, мягко похлопывая меня по руке.

— А если он таки сделает? — ужаснулась я.

— Это будет уже на его совести, а не на вашей, Аня. Ваш сын или дочь однажды вырастет и поймёт, что именно сделали с ним его родители. Разве вы хотите, чтобы этот ребенок разочаровался в своей матери?

— Нет, конечно, нет — заплакала я вновь.

— Тогда боритесь, Аня!

— За что? Наша семья разрушена! Муж мне изменяет и не хочет больше меня видеть. Он не звонил мне месяц! Будто бы я никогда и не существовала в его жизни. И я осталась совсем одна-одинешенька в этом мире!

— Это все очень печально, — поджала губы Рената Николаевна, а затем оглушила меня своими следующими словами. — Но я призывала вас бороться не за себя. И не за благополучие вашей семьи. Я призываю вас бороться за счастье вашего еще не родившегося ребенка, Аня! Вы — это он! Вам плохо — ему плохо. И теперь вы просто не имеете права думать только о своем горе и поруганных чувствах. Вы обязаны найти причины жить и улыбаться, а не плакать в безрадостном существовании брошенной женщины. Иначе вы его просто потеряете.

— Что? — охнула я.

— Вам нельзя больше нервничать, Анюта! Категорически! Вам необходимо взять себя в руки и создать благоприятные условия для вынашивания плода: правильное и регулярное питание, прием витаминов, крепкий сон и максимальный покой. Вот залог вашей успешной беременности.

— А иначе.? — закусила я губу.

— Мы не будем об этом говорить. Просто помните, что здоровье малыша всегда начинается со здоровья его матери. Вам нужно всего лишь позаботиться о себе.

Это такое правило, и его не я придумала, оно работает везде: сначала помогите себе, потом ребенку. У вас нет другого выбора, кроме как поступить правильно.

— И что же мне делать? — заломила я руки.

— Ничего такого, чего вы не делали прежде, Анечка. Для начала — успокойтесь!

Затем пойдите к своему мужу и во всем признайтесь. Позвольте ему быть мужчиной и отцом!

— Мне страшно, — закусила я кончик языка, — до икоты страшно!

— А ему? — улыбнулась доктор, кивая на мой живот. — Думаете, ему не будет страшно, когда он, маленький и беззащитный, появится на этот свет и сразу же станет оружием в руках собственных родителей, которые так и не научились цивилизованно и честно решать свои проблемы? Не будет ему страшно, кода он однажды узнает, что не нужен папе, просто потому что мама так сказала?

А я сразу вспомнила себя.

И как в пропасть рухнула. Да так и летела в нее бесконечно по пути, превращаясь в облако пепла. И сразу вспомнились все мои нереализованные детские мечты.

Неизменное из года в год письмо Деду Морозу с одной-единственной просьбой: чтобы папа однажды нашел меня и подарил куклу. Зависть оттого, что у соседских детей есть добрый папка, который носит их на руках и весело подкидывает до неба, а у меня нет. Что им есть к кому прийти и пожаловаться на хулигана из соседнего двора, из-за которого расцарапалась коленка.

А мне нет!

Потому что мама врала. Всем и каждому. И не потому, что меня защищала от неведомого врага. А потому что так было легче, но только ей одной. А по факту что? Она в могиле, а мы с отцом чужие друг другу люди.

Я одна. И он один.

Причина? Проста и незамысловата — обиженная женщина так рассудила. И точка!

Конечно, я еще раскачивалась на качелях сомнения и внутреннего животного страха быть отвергнутой, но уже, спотыкаясь и падая, пошла по горящим углям к тому решению, что была обязана принять. Да, это было сложно. И да, это было больно. В первую очередь для моей поруганной гордости.

Но я себя внутренне и на живую сломала. Не для себя. Но во имя ребенка! Только ради него одного!

Да, женское счастье и счастье будущей мамы для меня лично сошлось в очень неудобной точке. А слова Игната, отца и моего гинеколога я подвела под общий знаменатель, со скрипом и с величайшим трудом делая для себя определенные выводы.

Разумеется, не сразу.

Для этого мне понадобилось стать со своим будущим ребенком единым целым. Я услышала его сердцебиение. вгляделась в маленькую, но такую бесценную точку на снимке УЗИ. И узнала пол, всего лишь сдав для этого анализ крови.

У нас будет девочка.

Маленькая принцесса.

И я должна была сделать все для того, чтобы она не прошла через тот детский ад, через который пришлось пройти ее матери. Я обязана была действовать!

Решительно!

Именно поэтому всего за сутки до того самого дня, когда нас с Игнатом должны были развести, я проснулась с четким планом и непоколебимой верой в то, что все у меня получится.

Мама будет счастлива. А значит, и ее дочь тоже!

Конечно, я внутренне вся дрожала от страха и неуверенности, но с выбранного пути не свернул.

Целую неделю я штудировала форумы, где читала истории, похожие на мою.

Черпала советы бывалых. Потом, превозмогая жгучий стыд, все-таки посмотрела несколько видео в сети, стараясь запомнить для себя важные моменты.

А дальше все-таки собралась и поехала в салон красоты, где попросила сделать мне сногсшибательную прическу и макияж. Затем вернулась домой, где в гардеробе отыскала самое эффектное платье из тех, что мне когда-то подарил Игнат — бежевый футляр, который обтянул мою все еще худенькую фигурку, словно перчатка.

Не забыла и про белье. И про туфли тоже.

И вот уже из зеркала на меня смотрела не я, а незнакомка, с опасным блеском в глазах. Одетая так, как мне категорически претило и было чуждо. Но я заткнула вопли собственной совести и лишь выше подняла голову.

Облизнула накрашенные алой помадой губы.

Неловко переступила с ноги на ногу на высоких каблуках.

А затем сама себе кивнула и покинула квартиру. Села за руль и взяла курс на офис Игната, рассчитывая встретить его на месте.

И не прогадала.

А там уж секретарша смерила меня удивленным взглядом, но перечить супруге своего шефа не стала. Лишь коротко кивнула на дверь, давая понять, что я могу пройти к Лиссу.

И я пошла. С тарахтящим сердцем. С ватными коленями. С мокрыми ладошками и на волоске от истерики. Но я упорно шагала, пока за мной не закрылась дверь огромного, дорого обставленного кабинета, с панорамным видом на столицу с высоты птичьего полета.

А там уж мой взгляд напоролся на черные глаза мужа.

Дыхание перехватило. Сердце дрогнуло от любви, тоски и нежности. А губы сами ему улыбнулись, выдавая тихое:

— Привет.

8.