Я тебя не любил...

Глава 38 — Ой, боюсь-боюсь

Игнат

— Сенкевич улетел из города еще неделю назад, Игнат Георгиевич, — сел передо мной в кресло начальник службы безопасности, а я нахмурился.

— Тогда я вообще нихуя не понимаю, Володя, — поджал я губы и устало потер средним пальцем переносицу.

Но мужик на мои невразумительные стенания только вяло пожал плечами, не зная, что ответить. Я и сам не знал, что именно хотел услышать. Но зацепиться мне было явно не за что.

Ебаная неделя.

Семь гребаных дней!

А я, как мамин тугосеря, топтался все на том же месте и, дальше жалких попыток всучить Ане цветы, не продвинулся. Ибо эту упертую женщину вообще ничего не брало. И у меня реально уже закрадывались смутные сомнения, что ей в принципе до звезды на все мои телодвижения.

Я ведь ее за это время даже поймать не смог. Чертовы кошки-мышки, где Аня просто мастерски обходила расставленные мной сети. У меня ведь даже не получалось встретиться с ней лично. Какой-то замкнутый круг честное слово.

Непонятно, как из дома вышла.

Непонятно, как зашла.

Словно бы она чувствовала, что по ее следам рыщет злой и страшный Серый Волк.

Бред, конечно.

Но вымораживала меня эта ситуация знатно. Потому что мысли только, что и были заняты ее недоступной персоной. Я медленно, но верно растерял интерес ко всему, что меня в последнее время заботило. Осталась только она — бывшая жена. Нет я мог разумеется, элементарно ей позвонить, но рисковал снова быть слитым в унитаз. А дальше только позор и забвение, где мы оба будем понимать, что я перешел в разряд надоедливых сталкеров.

Ладно. Ладно.

Когда бы Игнат Лисс при первой неудаче опускал руки? Вот именно — никогда.

— Ну а этот ее муж, что? — нахмурился я, подхватывая со стола снимок Сенкевича, на котором он был запечатлен выходящим из своего дома.

На стиле: высокий, подтянутый, упакованный в бренды и с плутоватой улыбкой на у которого только что и есть проблема — мясом сегодня отобедать или рыбой.

— По нулям, — развел руками Володя.

— Вообще?

— Так точно.

— Быть того не может — раскалился я в моменте.

— Получается, что может. Постоянных любовниц у этого Павла точно нет. Мы по всем каналам пробили его. Левых хат никому не покупал и не снимал. Тачки — такая же история. Отдыхал исключительно в паре с супругой. Короче, белый и пушистый.

— Ну а просто потрахаться? Он же неделю в одинокого живет, — продавливал я этот вопрос, но лишь упорно натыкался на отрицательное качание головой.

— Дом, работа. Это все, Игнат Георгиевич.

— Нет не все, — едва ли не оскалился я, доходя до ручки за пару секунд.

— но…

— Значит, плохо искали, Володя! — встал я из кресла и отошел, доставая из пачки сигарету одну и жадно ее подкуривая.

Выдолбил нервно. Принялся за вторую. И уже более спокойно отдал приказ.

— Найдите шлюху. Красивую, умную, дорогую. И подсуньте ему. Пусть разведет его.

А если не справится, то отправьте вторую, третью и дальше по списку, пока он не клюнет и не сунет в нее свой член. Ну а там уж не мне вам рассказывать, что делать надо. Фото мне на стол. время вам на все — неделя.

— Претенденток вам показывать?

— Нахуя, Володя? Ты чего самостоятельно красивую бабу от страшной не отличишь? — уже на конкретном таком психе рявкнул я.

— Нет.

— Ну и все. Работайте. Или еще есть вопросы?

— Никак нет Игнат Георгиевич, — нервно поправил галстук мужик.

— Тогда свободен, — зыркнул я на него убийственно исподлобья, а затем отвернулся, хрустя шеей и чувствуя, как по венам вместо крови курсирует концентрированное раздражение. А на языке ощущалось какое-то непривычное гадкое послевкусие, когда уже не до зачетного траха на первой попавшейся горизонтальной поверхности.

Но нужно было увидеть. Сильно! Почти нестерпимо.

Именно поэтому, не в силах больше слушать скрип пепла на зубах, я вернулся за рабочий стол, а затем вызвал свою секретаршу, отдавая ей четкий и понятный приказ:

— Нужна корзина роз. Небольшая, чтобы не выглядело слишком вульгарно.

Полсотни за глаза.

— Цвет?

— Пусть будут белье, — кивнул я сам себе и улыбнулся, понимая, что некоторым женщинам просто жизненно необходимо, чтобы мужик перед ними, ползая на пузе и харкая кровью, призывал к перемирию.

Я не гордый.

— Поняла вас, Игнат Георгиевич. Еще что-то?

— Да. Отправь их по адресу: Трубниковский переулок, дом шесть, квартира тринадцать. Внутрь вложи записку: «Аня, жду тебя в ресторане „Манул“ завтра в семь вечера». Естественно, подпись — от меня.

Про себя трехэтажно выматерился, но внешне остался абсолютно спокойным.

Улыбнулся секретарше и кивнул.

— Это все. Исполняй.

А дальше я с чувством выполненного долга наконец-то хоть немного, но выдохнул, а затем остаток дня пахал, как не в себя. Но уже к вечеру пожалел, что назначил Ане встречу не на сегодня, а на завтра. Еблан! Особенно меня это понимание расшатало после того, как я получил отмашку от секретаря.

— Игнат Георгиевич, девушка по адресу приняла букет.

— Отлично, — оскалился я, за секунду дурея от облегчения.

Сука! Как же хорошо, а!

Но зачем я ей так много времени дал? Добрый самаритянин, блядь. Ведь уже сегодня я мог прогнуть ее в сторону понятного для нас и, разумеется, приятного прогресса. А теперь вот приходилось задыхаться от жажды и капать слюной, облизываясь на косточку, которую я не мог не то чтобы даже сожрать. Я ее и облизать был не в силах.

Но спать ложился в этот день в прекрасном расположении духа впервые за неделю.

Все потому, что завтра наступит. А еще потому, что парни оперативно нашли Сенкевичу знойную лань, которая уже вышла на его охоту. Хер знает, по какой причине этот Пахарь-Трахарь свой писюн в других баб не совал, если у них с Аней не все гладко в Датском королевстве.

Может, заднеприводный?

А может…?

Да плевать, что там с ним не так. Когда дева красная ширинку сама расстегивает и себе в рот член твой засовывает, то уже миру приходится вставать на паузу. Так уж работает мужская психология. От зачетного минета не отказываются только в двух случаях.

Первый — если ты болен.

Второй — если ты болен другой женщиной.

Каковы были мои шансы на успех? Стопроцентные! Ибо мужик никогда не оставит свою любимую жену один на один с голодным хищником. Конкретно этот — оставил. Ну и как бы, сам виноват.

Да и Аня вслед за своим Пашей особо не торопилась, верно? Окопалась тут. В квартире на Арбате. А это значило только одно — мне постелили красную ковровую дорожку.

Осталось лишь по ней пройти, а там ужи взять главный приз.

Утром проснулся в прекрасном расположении духа. Долго раздумывал, какой костюм на сегодня выбрать. Чуть тормознул на рубашке и запонках. Но все же вышел из дома полностью довольный собой, на стиле, на расслабоне.

До вечера сам себя узнать не мог. Харя кирпичом, но внутри все равно, что вулкан на грани извержения. Ничего не видел. Никого не слышал.

Член радостно дергался в штанах, предвкушая, что уже совсем скоро будет влажно и ритмично вколачиваться промеж стройных ног моей бывшей жены.

Снова. Снова. И снова!

На место выехал сильно заранее. А когда получил от парней отмашку, что за полчаса до нашей встречи Аня покинула свою квартиру при полном параде и на такси, так и вовсе выдохнул, понимая, что мои мучения подошли к концу.

Снял наблюдение. Растекся на стуле.

Кайф! Кайф!

А спустя час, наконец-то осознал, что Аня уже не придет.

— Ну не сука ли, а? — рассмеялся я легко, хотя внутри был заполнен под завязку жаждой убивать.

Но с места не тронулся. Лишь достал мобильный и с честной совестью написал на раздобытый парнями номер бывшей жены закономерный, в общем-то, вопрос. Ибо сама, как говорится, напросилась.

«Что за детский сад, Анюта?»

«Нам надо обсудить с тобой формат выплаты дивидендов, а также переподписать все изменения по банковским реквизитам для их переводов. И это как минимум».

Дальше я спокойно поужинал, купируя в себе ярое желание погнуть столовые приборы. Выпил вина. Улыбнулся сидевшей у барной стойки дорогой бляди, которая последний час упорно полировала меня влажным взглядом.

Но отклика не ощутил. Ничего внутри не дернулось. Ничего не зачесалось. Я даже на минуту представил, как это могло быть: всего пара слов и мне бы уже согласно кивнули, а дальше — как по маслу — минет ленивый секс, который никому бы особо не понравился.

Я остался бы злым и раздраженным. Блядь осталась бы оттраханной, но хотя бы при деньгах.

Тогда, какой смысл? Лучше подрочить.

«У поверенного доверенность от моего имени. Он все подпишет. Решай все с ним, пожалуйста, Игнат».

Охуеть.

Сподобилась.

«Вопросы больших денег так не решаются, Аня. Тебе ли это не знать?»

Ответ прилетел незамедлительно:

«Хочешь оттяпать и это, мой хороший?»

Ва-а-а…

Да моя ж ты наивная чукотская девочка. Так уж вышло, что деньги меня больше не интересуют. Я заторчал по более забористой дури.

И пока не обжабаюсь ею, не успокоюсь!

Именно поэтому я не стал более мучить многострадального кота и его яйца, и тут же набрал свою бывшую, ощущая что-то сродни эмоциональному оргазму, когда неделю пытался кончить, а теперь вот — пара сообщений от этой девушки во мне что-то подорвала, да так ярко и сладко, что я не хотел, чтобы это заканчивалось.

Гудок. Один. Второй.

— Да?

ОЙ, блядь.

Прикрыл глаза. Улыбнулся.

— Ну вот и для чего надо было меня так показательно игнорировать, если по итогу мы все равно разговариваем?

Короткое молчание. Протяжный выдох. А у меня по позвоночнику ток.

Охуеть. Еще хочу!

— Ты мог бы просто позвонить, Игнат.

— Ты могла бы просто приехать, Анюта, — отбрил я ее.

— Прости, но я была рождена не для того, чтобы оправдывать твои ожидания.

— Вау! Какая патетика! — рассмеялся я, ощущая, как грохотало за ребрами сердце, а я сам захлебывался чем-то, что отдаленно напоминало эйфорию.

— Еще чем-то восхитишься?

— Нет — натурально мурлыкнул я в трубку, — но теперь хотя бы с тобой все понятно.

— Хорошо, я за тебя рада, — слишком покладисто выдала она, а я попер в лобовую атаку.

— Не знаю, что ты себе там напридумывала, но я — твой новый деловой партнер и, по совместительству тот самый человек, который с утра до вечера планирует горбатиться, чтобы ты продолжала становиться богаче день ото дня, получая дивиденды с папочкиного наследства. Это нормально — вот так вести дела.

Сказала бы сразу, что банально боишься со мной встречаться, и я бы не тратил на все это, ни твое, ни свое драгоценное время.

В трубке послышался мелодичный смех. Такой открытый и живой, что я даже заслушался. Но он почти сразу же стих, а голос Ани зазвучал легко и непринужденно:

— Боюсь-боюсь, Игнат. Аж поджилки трясутся, веришь?

А спустя секунду она уже пренебрежительно цедила каждое слово:

— А вообще, с чего я вдруг решила, что за эти годы ты хоть сколько-нибудь изменишься? Как был самовлюбленным нарциссом, свято верящим в то, что мир вращается вокруг тебя одного, так им и остался. Знаешь, даже как-то скучно стало.

Ничем новеньким не порадуешь?

— надо? — хохотнул я.

— Нет, — сказала, как отрезала, — поэтому все через поверенного, пожалуйста.

— Понял тебя.

— Супер!

И отключилась.

А я в последний раз улыбнулся, а затем решил, что нечего такому прекрасному вечеру зря пропадать. Пролистал свои контакты в телефонной книге и остановился на наиболее свежем теле, которое и поехал ебать во все щели. А там уж делал это с упорством барана, пока не кончил.

Акцентировать внимание на том, что все это дерьмо сексом было сложно назвать, не стал.

Но да, черт возьми. Да! В мыслях занозой сидела моя бывшая. И сколько бы я ни старался ее оттуда вытащить, складывалось впечатление, что она только глубже заползала мне под кожу.

Вышел покурить на застекленную террасу и на секунду замер в оцепенении, представляя себе, что я Аню реально никогда больше не заполучу. Что мне так и останется — только облизываться, заливая все вокруг слюной и компенсируя отсутствие этой девушки в моей постели вялым перепихоном с ненужными мне женщинами. И что она в Москве реально не из-за меня торчит, а потому что надо.

Выматерился.

Охуел оттого, насколько сильно увяз. Даже забыл, как дышать, ловя себя на этих пугающих мыслях.

Но тут же отмахнулся. Делов-то? Женщину всегда хочется особенно сильно, когда она кукла Барби, а не сраная матрешка. Учитывая, что я о ней вот такой в свое время мечтал три года к ряду, так вообще караул.

Ебнешься тут.

Но мысль здравая в голове проскользнула. И я сразу же набрал Володю, игнорируя то, что на часах был уже первый час ночи. Не сахарный, не растает, да и я ему платил больше, чем нужно.

— Слушаю вас, Игнат Георгиевич? — после первого же гудка ответил мужчина.

— А пробейте-ка мне, почему дочь покойного Миллера в Москве зависает.

— Так разводится же.

— Нихуя, — затянулся я поглубже, — я задницей чую, что есть другая причина. И я её должен узнать как можно быстрее.

— Сделаем.

— Отлично.

Отключился и потопал обратно к разморенной интимной зарядкой любовнице. А там уж шлёпнул ее звонко по упругой заднице и кивнул на свой член.

— Давай, милая, пососи его. Порадуй дядю. Мне срочно надо отвлечься.

Но отвлечься у дяди не получилось. За всю рабочую неделю парни ничего конкретного мне не нарыли, а Аня по-прежнему меня динамила. Я же больше не пытался эту лютую одержимость ничем компенсировать.

Я терпел. Планомерно копил силы, чтобы потом оторваться на этой женщине невозможной на полную катушку Меня внутренне колошматило даже, когда я представлял, что именно и в каких позах с ней буду делать. А затем снова и снова, как чертов малолетний дрочер, самоудовлетворялся в душе с мыслями о ней.

Пиздец!

Вот так меня вставило. Быстро. Мощно. Удушающе.

Но я даже не планировал тормозить, а еще сильнее разгонялся, набирая обороты и чувствуя во рту такой сладкий привкус азарта, предвкушения и скорой победы.

А в пятницу вечером, как гром среди ясного неба — звонок Панарина.

— Занят? — сразу перешел он к делу.

— Смотря для кого.

— Тогда руки в ноги и бегом ко мне в «Белый кролик». Твоя бывшая жена только что зашла сюда в гордом одиночестве. Стол забронирован на одну персону.

— Блядь — едва ли не ужом взвился я на стуле и кинулся одеваться, а потом и прочь из офиса, прикидывая, сколько у меня займет дорога до ресторана друга.

Минут двадцать? Не больше. Тут по прямой проскочить по третьему транспортному, и на месте.

— Ты уверен, что это она? — едва ли не харкая возбуждением, спросил я.

— Уверен. Такую Аню уже ни с кем не перепутаешь, — хрипло рассмеялся Панарин, а мне отчего-то нестерпимо захотелось послать его на хуй.

Ну ничего.

Отключился и на пятой космической припустил в нужную сторону. А спустя рекордную четверть часа, я уже уверенно входил в богато украшенное лепниной и позолотой заведение. И девушку в алом платье я тоже увидел сразу.

Приколотился к ней взглядом намертво и попер на амбразуры, внутренне ликуя. По телу курсировал ток. В черепной коробке — мясо. Мотор за ребрами кровью захлебывался. А мне так заебись было!

Попалась.

Спустя еще пару минут остановился у ее столика и состряпал недоуменное выражение лица — Анюта, ну, надо же! Неужели это ты?

Она же явно вздрогнула, выдавая мне понять то, что я застал ее врасплох. Подняла на меня свои запредельно прекрасные сучьи глаза и обреченно вздохнула.

Я же, не спрашивая разрешения, дабы не услышать ее возражений, опустился напротив нее и радостно улыбнулся.

— Считаю, за такую чудесную встречу нужно срочно выпить. М-м, ты как?

Подмигнул я ей. Дождался, пока она капитуляционно откинется на спинку стула. А затем дал знак официанту, нести нам шампанское.

Это дело явно нужно было отметить.

— Добрый вечер, Игнат Георгиевич! Вам, как обычно? Стейк «Шатобриан» с кровью?

— Да, все верно, — кивнул я, видя, как саркастически кривятся пухлые губы бывшей жены. — И бутылочку Lа Grandе Аnnее.

— Будет сделано.

Гарсон повторил заказ и откланялся, а я вопросительно глянул на Аню.

— Как обычно? — фыркнула она.

— Это ресторан моего лучшего друга и делового партнера, — пожал я плечами я,

— Сергей Панарин — помнишь такого?

Она хмыкнула и покивала, делая вполне себе разумные выводы. Не дура же, в конце концов.

— Теперь понятно, чего это ты сюда прискакал так быстро, словно горный сайгак.

Тут настала и моя очередь веселиться.

— Анюта, моя же ты хорошая, в каких таких страшных прегрешениях ты хочешь меня обвинить без суда и следствия?

— Неужели я ошиблась на твой счет, Лис? — покрутила она в руках вилку и с изрядной долей кровожадности прищурилась.

— Думаешь, если ты натянула на свою симпатичную попку что-то помимо своих излюбленных старушечьих юбок, то у меня сразу встал на тебя до пупа?

— Серьезно? Ты пришел сюда обсудить свой член и степени его эрекции в мою честь? — ее брови вопросительно взлетели, но эта негодяйка даже не покраснела.

— Так себе тема, согласен, — отряхнул я с пиджака невидимую пылинку. чувствуя, что меня уже ведет от этого обмена любезностями.

И да, в штанах у меня все восторженно загудело. Направление разговора ведь — блеск! И я поторопился его провентилировать как следует.

— Хотя не спорю, все это было бы занятно, будь мы сопливыми подростками. Но сексом я предпочитаю заниматься, а не просто бездумно болтать о нем. Мы ведь с тобой взрослые люди — давай лучше поговорим о деньгах и вкусной еде.

— Какая досадная незадача, — постучала она по нижней губе наманикюренным ноготком, — Но, видишь ли, Игнат, в этом мире нет ни одной такой темы, твое мнение о которой мне было бы интересно.

Я улыбнулся. Широко. Откинулся на спинку стула и медленно прогулялся взглядом по ослепительно-прекрасному лицу Ани. По острым ключицам. По лифу ее платья, что открывало достаточно, чтобы у меня вытекли последние мозги.

Охуенная! Просто вау!

Вся!

Так, а что там у нас на повестке дня? Ах, ну точно — словесный пинг-понг. Да, пожалуйста.

— Два года прошло. До сих пор обижаешься на меня?

— В каком месте? — недоуменно развела она руками.

— А я думал, что все тогда сделал правильно, Анюта, — продолжал топить я, игнорируя ее замечание. — Да, наш брак распался по понятным причинам. Но я не затягивал твою агонию, хотя мог бы, будь я самовлюблённым засранцем, каким ты меня считаешь. Я бы еще пару лет как минимум мог выезжать на твоих пламенных чувствах, давать тебе надежду и тут же ее забирать обратно. Врать. Манипулировать. Газлайтить. Пока бы ты окончательно не свыклась с мыслью, что сама виновата в том, что мы расстались. И сейчас бы мы не беседовали с тобой так мило в этом замечательном ресторане, попивая дорогое шампанское. Кстати, вот и оно.

Усыпить бдительность — есть. Дать понять, что ее пися не такая уж и важная — тоже в копилочке. А дальше мне оставалось лишь вскормить ее гордыню. И вуаля — дело в шляпе — она сама полезет из кожи вон, чтобы показать, насколько я идиот, что ее всю такую королевишну потерял.

Стандартная бабская практика.

Когда же игристое было разлито по высоким бокалам, то я продолжил свои речи, хищно наблюдая за сменой эмоций на лице Ани. И это было сродни восторгу, если не сказать большего!

— Опять же, вон как ты без меня расцвела — просто не узнать. Из гадкого утенка в прекрасного лебедя превратилась. И нового мужчину встретила. Как ни крути — а одни плюсы, что ты со мной не забуксовала, да? Так что, опять же повторюсь, не вижу причин, чтобы шарахаться от меня по всей Москве и кривить губы презрительно при встрече. Разумеется, я радости от тебя и не ожидал увидеть, но вот это все, — и я манерно передразнил ее, дурашливо надув губу, — ну, такое… И чуть-чуть смахивает на детский сад.

И подмигнул ей, складывая большой и указательный палец в характерном жесте.

— Занятно, — чуть пригубила шампанского Аня и кивнула, оценив вкус по достоинству, — тебя послушать, так мир черно-белый. Лисса, либо любят, либо вообще никак не воспринимают.

— Ну я, разумеется, не подарок, Анюта, — рассмеялся я открыто. — Но и ты меня плохим мужем назвать не сможешь, верно? Я старался, но не вышло. Чувствам ведь не прикажешь. Разумеется, все эти неоспоримые плюсы видны лишь при одном условии.

— Ну давай, убей меня своими измышлениями окончательно, Игнат — усмехнулась она, а я не стал ее томить.

— А разве нет? Когда человек перегорел, отпустил и перекрестился — он не фонтанирует негативом. Ему это просто не надо.

— Вот именно — мне это, — и она кивнула в мою сторону, — просто не надо.

Мы синхронно закатили глаза и улыбнулись. Так слаженно, будто бы я смотрел в зеркало и видел там себя, но только в женском обличии. Такая же беспринципность. Стальная уверенность в себе. Эгоизм.

Сила духа.

Интересно.

— Ладно, — кивнул я официанту, который выставил передо мной мой стейк, а перед Аней говяжьи ребра, — раз моя персона не интересует тебя от слова «совсем», то давай поговорим о тебе.

И пока она не начала опять вот это все мракобесье вокруг своих «не хочу» и «не буду», которые уже порядком набили мне оскомину, я начал первым. И резко перевел тему в деловое русло.

— Итак, обсудим твои активы, Аня.

И меня понесло. Уж о делах я говорить умел и любил. За уши не оттащишь.

Стратегии развития, бизнес-планы и выгодные инвестиции. Я залил в очаровательные ушки бывшей жены столько всей этой отборной информации, что у любого бы вслух мозг.

У этой же самки богомола даже глаз не дернулся.

Кивала. Уплетала за обе щеки свои ребра. Пила шампанское. Когда я на минуту замолк, уточнила:

— Это все?

— Нет — внутренне подорвался я на мине, начиненной бешенством, но внешне остался по-прежнему невозмутимым.

— Ладно.

И снова я принялся окучивать эту с виду неприступную крепость, стараясь показать ей, насколько смехотворны были попытки от меня прятаться. Что она напрасно нафантазировала себе того, чего нет и в помине — да, она стала прекрасна, спору нет, но у меня таких, как Аня, красивых и знойных, хрен да маленько. И вообще, я её уже трахал, а потому в продолжении не заинтересован.

И был максимально убедительным.

Когда же еда наконец-то была съедена, а шампанское выпито, и мои речи подошли к логическому завершению, я зафиналил свой монолог:

— Ну вот, собственно, и все. Если тебя данная стратегия устраивает, то я бы предпочел все заверить документально и работать в таком формате. Что скажешь?

— Скажу, Игнат, что очень рада.

— Неужели? — склонил я вопросительно голову набок, ожидая, что она сейчас просто встанет и уйдет, гордо наворачивая своей роскошной задницей восьмерки.

Но Аня и тут меня удивила.

Достала из сумочки кошелек, а затем неспешно отсчитала несколько крупных купюр за свой заказ, затем же спокойно озвучила мне резюме сегодняшнего вечера.

— Да, — кивнула она, пока я форменно залип на ее губах и розовом язычке, который нет-нет, да мелькал между ними, — признаться, все же ожидала от тебя каких-то варварских замашек и подтекающей слюнки, Игнат. Слава богу, обошлось.

— Говоришь так, будто бы расстроилась.

— Что ты — фыркнул она. — Но, знаешь, не буду кривить душой и не стану утверждать, что не боялась выхватить от тебя дозу зубодробительного пикапа.

Спасибо тебе за то, что не пробил дно!

— Не за что.

Кушай с булочкой.

— А иначе, ты только представь, как получилось бы неловко, да?

— Ага.

— Ты такой: ар-р-р, забодаю! И в свою берлогу меня тащить. А я как бы не привыкла в себя запихивать то, что уже давно съедено, переварено и высрано.

Что, блядь?

Аня, милая и наивная провинциальная девочка-отличница, с золотой медалькой за пазухой и вот такое непотребство выдала? Реально? Ну, прямо сильно!

Мое браво!

Я не удержался и заржал. От души, по максимуму так кайфуя от этого вечера, что ощутил вот это странное ощущение, когда понимаешь, что на сегодня все — а так не хочется.

Я бы с огромным удовольствием продолжал до самого утра обмениваться с ней любезностями.

Черт!

Я бы даже секс отложил на потом, лишь бы просто слушать ее сердитые речи.

Красотка вообще!

Мне было мало. Я хотел еще!

И теперь я суматошно придумывал удобоваримую причину, чтобы встретиться с ней снова. Но не пришлось. Внезапно мой телефон завибрировал, оповещая о входящем сообщении от Володи.

А там — буквально подарок небес! Причина, по которой Аня до сих пор была в Москве. Не из-за меня, ну и хрен с ним. Потому что теперь я собирался обратить полученную информацию в свою пользу.

Улыбнулся хищно. И кивнул бывшей жене, кода она холодно поблагодарила за ужин и пошла на выход.

Я не стал ее более задерживать.

Я на нее даже не оглянулся.

И не побежал следом.

Я сидел на жопе ровно, зная совершенно четко, что следующий ход все равно будет за мной.