Я тебя не любил...

Глава 32 — Вызов

Игнат

Охуеть!

Мотор за ребрами затроил и дернулся в непонятном припадке. По венам в моменте побежал чистый адреналин. Вскипел разом и хлынул вниз живота, обваривая все мои нервные окончания. Член дернулся, а я сам едва ли не захлебнулся, застигнутый врасплох той волной животной похоти, что обрушилась на меня и сбила с ног.

Вот так— в зале прощания, рядом с трупом, лежащим в гробу.

Просто смотря на бывшую жену. Ту самую убогую деревенщину, которую я прогнал из своей жизни волшебным пинком под зад больше двух лет тому назад.

Теперь же она стояла передо мной совсем другая. Не та бутафорская кукла, которая однажды сунулась ко мне в офис и на сухую отдалась на столе.

Больше не мышь, затравленная до полусмерти нормами приличия и моралями.

Больше не забавное недоразумение, с которой откровенно было стыдно выйти в люди, показать друзьям, деловым партнерам и уж тем более прессе.

Или все же это она и есть, но уже поданная под другим соусом?

Хи-м-м, занятно.

Я всматривался в ее пустые глаза, пытался разглядеть в них панику; страх или неуверенность от встречи со мной. Быть может, надежду, что я секунды через три упаду перед ней ниц, сраженный произошедшими с ее внешностью переменами.

Я пытался зацепиться хоть за что-то.

Но ничего.

По нулям.

Эта новая Аня как-то по-особенному держалась. Даже на каблуках ниже меня на полголовы она лишь флегматично взирала на меня, надменно задрав подбородок, и молчала. Затем и вовсе слегка дернула уголком рта и приподняла брови, будто бы показывая, что ей и я, и эта встреча в тягость.

Или она вообще не понимала, зачем бы мне вдруг понадобилось подходить к ней с приветами, особенно если вспомнить нашу последнюю встречу.

— Прими мои искренние соболезнования в связи с твоей утратой, — нашел я удобоваримое оправдание для нее и главное для себя, чтобы продолжать стоять тут перед ней и вести этот обмен любезностями.

Потому что я все еще хорошо помнил о том, что, получив вожделенный развод с этой девушкой, мечтал ее не видеть, как минимум никогда. А по факту ждал ее тут битый час непонятно зачем и почему.

— Спасибо, — сухо и безучастно выговорила она, не давая мне ни одного крючка, за которые я мог бы зацепиться, чтобы раскрутить этот разговор.

— Как ты?

— Хорошо.

Оно и видно.

Холеная вся. Ухоженная. Дорогая, что понятно без ценника. Без кричащих, предлагающих «баннеров», таких как яркий макияж или вульгарные наряды. Лишь спокойная элегантность и щепотка дерзости в виде алой помады на пухлых губах.

Просто вау!

— Надолго в Москву?

Она впервые за все время выдала хоть что-то отдаленно напоминающее эмоцию.

Усмехнулась коротко и кивнула. А затем холодно и безапелляционно рубанула, давая понять, что она совершенно не в настроении отвечать на мои риторические вопросы и вести бессмысленные разговоры:

— Рада была с тобой повидаться, Игнат, но мне пора идти, — а затем, уже не глядя в мою сторону, обошла меня по широкой дуге и двинула прямиком на выход из зала прощания.

Заебись!

Я слушал ее уверенную, мерную поступь за своей спиной и закипал.

Отбрила, блядь? Реально, что ли?

Честно? Я был в ахуе.

От нуля до точки невозврата дошел за пару секунд, а затем развернулся и уверенно двинул за ней, внутренне вспыхивая, как спичка. Я не мог позволить ей просто так взять и уйти. И собирался, так сказать, догнать ее с отдачей за такой «радушный» прием.

Ибо, какого хуя?

— Погоди, — окликнул я бывшую жену, когда она уже открыла дверь и почти покинула пропахшее траурными свечами помещение.

— Да? — развернулась она ко мне, не утруждая себя стереть с лица выражение тихого раздражения от моего навязчивого внимания.

Но я почему-то не верил, что это не показательный спектакль в мою честь. Я был готов руку дать на отсечение, что на ее лице метафизическими гвоздями была приколочена маска равнодушной стервы, но под ней скрывалось нечто большее.

Злость.

Ненависть.

Желание самоутвердиться.

Я слишком хорошо знал, как работает женский мозг. А еще я прекрасно понимал, насколько быстро все это может трансформироваться в животную страсть при нужной термической обработке.

Муж есть, значит?

Да похуй! Подвинется.

Я был готов поставить все, что у меня есть на то, что Аня все это долгое время вынашивала в себе мечты о возмездии. Грезила, чтобы щелкнуть меня по носу.

Иначе бы явилась сюда не в гордом одиночестве, а прикрылась бы компанией благоверного. И не вела бы себя так холодно сейчас. К чему эти дешёвые понты?

Все же мы взрослые люди, а она давно спит с другим мужиком.

Сука!

А потому мне нет сложности немного подыграть, чтобы показать ей, как я впечатлен разительными переменами в ее образе. Я легко уступлю даме, если в конечном счёте получу гораздо больше в качестве утешительного приза. А именно: ее тело.

Азарт шмальнул в моей голове, превращая мозги в кровавую кашу.

Предвкушение подорвало меня за секунду, заставляя внутренне рычать и скалиться.

Перед глазами замелькали разноцветным калейдоскопом картинки обозримого и неотвратимого будущего. Как я срываю с Ани эти ее дорогие, брендовые шмотки.

Как загибаю раком и трахаю, упиваясь ее стонами. Как закидываю ее на себя, заставляя скакать на мне и бесконечно шептать мое имя.

Это все будет. Потому что Игнат Лисс всегда получает то, что хочет Без вариантов!

И сейчас я до оскомины и зудящих нервов желал заполучить себе во временное пользование свою бывшую жену. Возможно, этого бы и не случилось. Но она сама выпросила — нечего было вести себя со мной, будто бы я внезапно выскочивший прыщ на безупречном полотне ее идеальной жизни.

Я заказываю музыку. Я определяю правила игры. И я «танцую» понравившуюся мне женщину.

И никак иначе.

Именно поэтому сейчас я неторопливо шел к ней. Смотрел, как она терпеливо ждет меня у двери. Кайфовал и улыбался. А вновь поравнявшись с девушкой, легко выдал:

— Могу я пригласить тебя на ужин, Аня?

Я думал, что она выкажет удивление. Ну или хотя бы усмехнется тому, что сумела меня зацепить и заинтересовать.

Но ничего. Смотрела, но будто бы не видела. А затем, словно бы действительно не зная ответа, поинтересовалась:

— Смысл?

— Мы все-таки не чужие люди, — пожал я плечами и тепло заглянул ей в глаза.

Хотя хотел лишь упорно полировать ее чертов алый рот и представлять, как божественно она могла бы им отсасывать мне.

Чума!

— Поболтаем, — продолжал давить я, — вспомним добрым словом твоего отца, заодно похвастаешься своими достижениями в ветеринарном деле. Ведь есть чем, верно?

Я специально обильно посыпал сахаром ее гордыню. Женщины любили хвастаться.

Хлебом не корми, дай рассказать, какая она самостоятельная и независимая.

Но Аня на мой отравленный крючок не клюнула. Лишь улыбнулась широко, а затем откинула голову и рассмеялась. Заливисто так. Заразительно.

А я завис на мгновение, любуясь ее ослепляющей красотой. Когда я только встретил ее, то уже ей очаровался. Но сейчас, приправленная лоском и бабками, она вгоняла в блаженный ступор. Хотелось просто таращиться на нее.

А потом сожрать.

Все!

— Ты серьезно сейчас, Лисс? — резко вырвала она меня из того сладкого марева, в который сама же и закинула.

— Разумеется, — кивнул я.

Но после моего ответа Аня в моменте перестала смеяться, а затем ее взгляд ощутимо повеял арктическим холодом. Губы искривились в разочарованной гримасе, а дальше она лишь окинула меня взглядом, в котором не было ничего, кроме тотального равнодушия.

— Слушай, а мне вот интересно, в тебе хоть что-то святое есть, Игнат? Ничего не смущает, да? Ничего не жмет? Вижу цель, не вижу препятствий? — процедила она, оглядывая меня с ног до головы.

— Что не так? — заложил я руки в карманы брюк и недоуменно дернул подбородком, но она лишь фыркнула.

— Да все так, — сокрушенно покачала головой. — Просто сделай доброе депо, я тебя как человека прошу — осади коней. И больше не смеши людей глупыми предложениями болтать за кашу манную и жизнь туманную. Ведь мы оба прекрасно понимаем, что тебе нужно было совсем не это.

Пиздец.

Она вывалила на меня весь этот поток отборной правды, а затем снова взялась за ручку двери. Открыла ее и вышла под пронизывающие порывы весеннего, но колючего ветра.

А я за ней.

Потому что не привык проигрывать. И не собирался это делать впредь.

— И что же мне было нужно? — уже в спину прилетел ей мой вопрос, но она даже хода не сбавила.

Вышагивала, словно царица египетская, чем подрывала мою выдержку к чертовой матери.

— Не знаю, — пожала плечами на ходу, — кроме очевидного, еще, быть может, услышать, что я тебя любила. Бредила тобой.

Я об этом и так был в курсе.

Но Аня уже добралась до машины, дверцу в салон которой ей почтительно придерживал водитель.

Наконец-то она развернулась. Мазнула по мне невозмутимым взглядом. И пустила контрольный выстрел, целясь мне точно в лоб.

— Можешь не волноваться, Игнат. И любила. И бредила. И все на свете. А потом нашла отличный клин.

Подмигнула мне насмешливо. Села в машину. И умчалась прочь.

А я смотрел ей вслед и понимал, что все — я принял этот вызов.