Без ума от любви

14

Эмилия

Это был суматошный день в цветочной лавке, и у меня раскалывалась голова. Я приготовила ужин для брата и Шаны, а они потом отправились в Booze and Brews выпить. Я была благодарна, что наконец дома, и мечтала только о ванне и том, чтобы опустить в неё уставшие ноги.

Сегодня вечером у меня было горячее свидание с ноутбуком. Я собиралась поискать новые идеи по продвижению Vintage Interiors, ведь я твердо решила найти своего первого клиента до Рождества. Хотелось бы хоть чем-то похвастаться на следующем ужине с родителями.

Мамино вечное ворчание выматывало, но сегодня особенно задело. Она унизила меня перед Бриджером Чедвиком, ляпнув про то, что с такой шишкой я никому не буду нужна на свиданиях.

Разумеется, давно у меня уже не было детской влюбленности в этого мужчину, но он всё равно оставался самым красивым парнем, которого я когда-либо видела. Мне вовсе не нужно было, чтобы она тыкала меня носом в то, что у меня засуха в личной жизни.

Серьезная засуха.

Я давно не ходила на свидания. Джош Блэк вроде бы звал меня ужинать, но, к счастью, я выкрутилась. Написала ему, что согласилась в суматохе на работе, но сейчас у меня слишком много дел, поэтому вынуждена отказаться. Скажем так, я знала о нём больше, чем хотелось, и совершенно не была заинтересована.

И уж точно не нуждалась, чтобы мать рекламировала мой полный провал на любовном фронте.

У меня были книги — и последнее время этого хватало.

Раздался стук в дверь. Я даже растерялась. Может, Джейкоби с Шаной вернулись из бара и решили заглянуть пожелать спокойной ночи перед тем, как устроиться в гостевом домике у меня во дворе.

Я открыла дверь и удивилась, увидев Эмерсон с её сыном Катлером. Я знала её почти всю жизнь, и она всегда была добра ко мне. Даже после того, как в Taylor Tea напечатали статью о том, что её жених изменил ей с подружкой невесты. Свадьбу отменили, но Эмерсон ни на миг не изменилась в отношении ко мне. С её мальчиком я тоже была знакома — в тот день, когда Истон сделал предложение Хенли в амбаре у Бриджера.

— Привет, — сказала я, улыбаясь им обоим.

— Прости, что без предупреждения, но мой брат переживает из-за твоей шишки, а если он что-то задумал, то отступать не умеет, — рассмеялась Эмерсон.

— Ага. Дядя Бриджер никогда не принимает отказ, правда, мама? — подхватил Катлер.

Я отступила в сторону, когда налетел порыв ветра.

— Заходите. На улице же мороз.

Они вошли, я закрыла за ними дверь. Я была поражена. Совсем недавно этот мужчина даже разговаривать со мной не хотел, а теперь — извинился и ещё волнуется из-за какой-то шишки?

— Спасибо. Мы ненадолго. Я бы заехала к тебе днём в лавку, но у меня была завал на работе в Магнолия-Фоллс. Так что смогли только сейчас.

Я застыла.

— Что? Ты не в городе у семьи?

— Нет. Сегодня я работала, а у Катлера была школа, — снова засмеялась она.

Я покачала головой в недоумении.

— И вы приехали аж из Магнолия-Фоллс просто из-за моей шишки?

— Я же говорю, дядя Бриджер отказа не принимает, — хихикнул Катлер. — Плюс мы прилетели на вертолете, так что быстро.

Я знала, что у Бриджера есть вертолет, у которого на борту крупно написано Chadwick Enterprises, мимо не пройдешь. Но никак не укладывалось в голове, что они прилетели… ради меня.

— Ох, да бросьте. Всё со мной в порядке. Не знаю, зачем он вас послал, — я направилась к кухне. — Может, хотите какао или чай?

— О, тогда ты теперь и моя подруга, Эмилия. Горячее какао — моё любимое, — Катлер влез на высокий стул у кухонного острова и улыбнулся. — А значит, ты можешь звать меня Бифкейк.

Я включила чайник, Эмерсон сказала, что будет чай, а Катлер — какао.

— Для меня честь, Бифкейк, — подмигнула я ему.

— Так, пока ждём воду, давай я быстренько посмотрю твою шишку, ладно? — предложила Эмерсон.

— Конечно. Но, правда, всё в порядке, — заверила я. Моя собственная мать ничуть не беспокоилась, а бывший заклятый враг настолько переживал, что отправил за мной сестру на вертолете?

Она осмотрела шишку, посветила фонариком в глаза и задала с десяток вопросов.

Тошнит ли меня? Рвало ли после аварии или потом? Кружилась ли голова?

На все вопросы я спокойно ответила «нет», и она сказала просто следить за состоянием. Если появится сильная тошнота или рвота — сразу в больницу.

Я кивнула и разлила кипяток по трём кружкам, поставив их перед нами.

— Это очень мило с вашей стороны. Я в полном шоке, что вы тут.

Эмерсон улыбнулась, и по ее лицу было видно, что она подбирает слова.

— Знаешь, мой брат редко просит об одолжении. Может, и вовсе никогда.

Мы обе рассмеялись, и Катлер захлопал в ладоши.

— Ага. Дядя Бриджер обычно не нуждается в помощи. Это он нас любит выручать, да, мама?

Я удивилась. Никогда бы не подумала, что он такой. Но я и не знала, какие у него отношения с семьей. Было ясно одно — он их яростно оберегал. А сейчас я увидела в мрачном упрямце совсем другую сторону.

Эмерсон кивнула, ее взгляд потеплел.

— У него суровая оболочка, но сердце золотое. Он волновался за тебя. Сказал, что шишка выглядит плохо. Думаю, он почувствовал себя ответственным, ведь всё случилось у него во дворе.

— Это моя вина, — сказала я. — Я подскользнулась на льду и не успела затормозить.

— Ого, Эмилия, это же страшно. И ты сегодня не осталась дома отдохнуть? — спросил Катлер. Он был чертовски мил с большими карими глазами и аккуратно зализанными тёмными волосами. На нём были потертые джинсы, ковбойские сапоги, серый свитер и кожаная куртка. Совсем не типичный семилетний мальчишка.

— Нет. У меня цветочная лавка, а у нас теперь до Дня святого Валентина работы — хоть отбавляй, — рассмеялась я.

— О, я люблю цветочные лавки. Папа всё время дарит маме цветы. Я тоже буду покупать их для своей девочки, когда вырасту и найду работу, — сказал он и отставил кружку. Увидев шоколадные усы над его губой, я улыбнулась.

— Вот это настоящий мужчина. А у тебя уже есть девушка? — поддразнила я. Эмерсон смотрела на него так, будто он для неё солнце.

— У меня много девочек в семье, но есть одна — моя. Я на ней женюсь, — гордо заявил он.

Эмерсон расхохоталась.

— Ты же ещё слишком мал, чтобы о свадьбе думать.

Он хитро посмотрел на неё и кивнул.

— Когда знаешь — то знаешь, мама.

— И кто же счастливая? Она учится с тобой в классе? — спросила я.

— Нет. Её зовут Грейси Рейнольдс, она живет в Коттонвуд-Коув, — сказал он.

Я засмеялась. У этого мальчишки явно были планы, и было видно, что он намерен их воплотить.

— Отношения на расстоянии?

— Ага. У моего дяди Ро — он лучший боксёр на свете — есть брат, ты, наверное, слышала: Линкольн Хендрикс.

— Конечно. Он квотербек New York Thunderbirds, верно?

— Так точно. И он женат на Бринкли, а её брат Кейдж — папа Грейси.

— Ого. Это как «шесть рукопожатий Кевина Бейкона», — я рассмеялась, Эмерсон тоже, а Катлер только гордо расправил плечи, рассказывая о своей девочке.

— Точно, — подтвердила Эмерсон. — И милашка Грейси каждое лето приезжает в Магнолия-Фоллс, а теперь мы всей семьёй ездим к ним зимой. Мы быстро подружились.

— Похоже, Грейси действительно повезло, — сказала я и сделала ещё глоток чая.

— Она просто моя девочка, вот и всё, — улыбнулся Катлер так широко, что у меня сердце сжалось.

Он и правда был очарователен.

— То есть вы прилетели только ради моей шишки? — спросила я, пока Эмерсон допивала чай.

— Да. А потом заедем к моим родителям на ужин, прежде чем вернуться домой, — сказала она, поднимаясь и споласкивая кружку в раковине, одновременно потянувшись за пустой кружкой Катлера.

— Оставь, я сама, — я отнесла свою кружку на кухню и остановилась, чтобы обнять их обоих. — Спасибо огромное. Вы так постарались ради меня.

— Ты что, девушка дяди Бриджера? — нахмурил брови Катлер.

— О нет. Уж точно нет. Этот человек еле переносит моё общество. Мы впервые за годы просто ведём себя вежливо, — усмехнулась я, провожая их к двери.

— Ну, это уже больше, чем просто вежливость, — с улыбкой заметила Эмерсон. — Я слышала, он извинился по-настоящему. Впервые, кроме как перед мамой. Для мира Чедвиков это целая победа.

Очевидно, эта семья была очень дружна, раз каждый знал всё обо всех. Я задумалась, каково это — быть частью большой, близкой семьи.

Я любила своего брата, но он жил на другом конце страны. Он мало что знал обо мне, как и я о нём. Родители знали ещё меньше. Иногда я ловила себя на мысли: а каково это — иметь рядом таких родных?

— Думаю, любой был бы счастлив назвать тебя своей девушкой, Эмилия, — сказал Катлер и снова обнял меня.

— Спасибо, Бифкейк. Мне это приятно, — я поцеловала его в щеку, а потом обняла и Эмерсон. — Спасибо, что приехали. Берегите себя в дороге.

— Конечно. И вот, напиши мне, если будут вопросы, — она протянула визитку. — На обороте мой мобильный.

— Обязательно. Спасибо. Счастливого пути, — я помахала им, пока они садились в внедорожник, один из многочисленных Бриджера, и уезжали по дороге.

Я направилась в ванную, набрала в ванну почти кипяток, поставила телефон на старинный деревянный табурет рядом, собрала волосы в пучок, разделась и скользнула в воду.

С громким вздохом почувствовала, как расслабляются плечи.

Я взяла телефон, грызя ноготь, обдумывая, что написать. Мы с Бриджером не друзья. Совсем. Но он договорился с Бертом насчет машины и даже отправил сестру проверить мою шишку.

Друзья мы или нет, но поблагодарить стоило.

Я: Привет. Хотела сказать спасибо, что отправил сестру проверить мою голову. Это было совсем не обязательно, но очень мило с твоей стороны.

И я, затаив дыхание, уставилась на три мигающие точки на экране.

Папаша Ворбакc: Не мило. Необходимо.

Что, черт возьми, это должно значить?

Я: На самом деле это не было необходимо, как, наверное, скажет Эмерсон. Значит, это именно мило. Просто скажи «пожалуйста».

Папаша Ворбакc: Ты любишь указывать, что я должен говорить? Мне не нужны инструкции, как разговаривать, Эмилия.

У меня отвисла челюсть. Как благодарность вдруг превратилась в его оборону?

Я: Это сообщение — с благодарностью. Как оно превратилось в указания, что тебе говорить?

Папаша Ворбакc: А разве ты не велела мне сказать «пожалуйста»? И разве ты не требовала уже несколько недель, чтобы я сказал «прости»?

Я: Туше, мудак. Я же просто пыталась быть милой.

Папаша Ворбакc: Я никогда не пытаюсь быть милым.

Я: Правда? Какая неожиданность. (Да, это сарказм.)

Папаша Ворбакc: Слушай, ты добилась извинения. Считай, это победа.

Я: Так все и говорят. Похоже, ты никогда не извиняешься.

Папаша Ворбакc: Как твоя голова?

Я: Почему ты так переживаешь из-за моей головы? Ты ведь не виноват в аварии. Если только специально не вылил масло на дорогу у дома, чтобы я влетела в твой двор.

Папаша Ворбакc: Чтобы ты врезалась в мой пикап и наконец-то вытащила из меня извинение?

Я: Ты же едва меня терпишь. При чём тут твоё чувство ответственности за мою шишку?

Папаша Ворбакc: Может, я просто не хотел рисковать, что ты заявишь про травму на моём дворе и подашь на меня в суд?

Я: Ты же знаешь, я бы не подала на тебя в суд. Это я въехала в твою машину. Я виновата. Так почему ты так переживаешь?

Папаша Ворбакc: Сказке конец. Ложись спать, Эмилия.

А кто тут теперь командует?

Три точки на экране исчезли. Он закончил разговор. И, возможно, снова меня ненавидит.