Без ума от любви

38

Эмилия

Последние три недели были настоящими американскими горками. После, пожалуй, самого ужасного Дня святого Валентина в истории я провела два дня в кровати, рыдая и оплакивая человека, который, по сути, никогда и не был моим. А потом взяла себя в руки и принялась за дизайн-проект для Сильвии Карсон — просто чтобы не сойти с ума от бездействия.

Когда жизнь подбрасывает тебе кучу дерьма, можно либо взять совок и убрать, либо просто сдаться.

Через несколько дней после того, как я отправила свой проект, Сильвия позвонила — ее команда в восторге от моих идей и презентации. Они хотели, чтобы именно я стала дизайнером проекта. Мы с Хенли вскоре полетели в Лос-Анджелес, чтобы встретиться с ними в офисе и подписать контракт. Хенли настояла, чтобы полететь со мной и проверить все условия договора.

Теперь я собиралась заниматься дизайном домов для отдыха — для крупной инвестиционной компании. Конечно, я все еще предпочитала работать с частными клиентами, но этот проект стал важной ступенью. Правильной.

И платили за него куда больше, чем я могла вообразить.

Но главное — я занималась любимым делом в городе, который люблю.

И всего этого я добилась сама.

Сердце все равно болело, стоило мне подумать о Бриджере.

Каждое утро я видела одно и то же сообщение от него — первым делом, как только брала телефон в руки:

Не сдавайся. Я работаю над этим.

Я не знала, что это значит, и не отвечала.

Исправлять Бриджера Чедвика — не моя задача.

Я любила его таким, какой он есть. За то, кто он есть. Не пыталась менять, не требовала, чтобы он стал кем-то другим. Любила — без условий, по-настоящему.

Это было честное, живое чувство.

И если он не мог ответить тем же, это уже его путь.

Хенли, Лулу и Элоиза знали все и окружили меня заботой.

Я старалась избегать его. Если он хотел поговорить, если действительно собирался что-то исправить — он знал, где меня найти.

Но от этого боль не становилась меньше. Сердце ныло, будто изнутри вырвали кусок.

Так что сейчас я просто жила. Работала, возвращалась домой и все.

Не хотела притворяться, что все в порядке.

Но сегодня я нарушала привычный ритм: шла навстречу с родителями, чтобы поговорить о Vintage Rose.

Мы почти не общались после того ужина у них дома.

Того самого, когда Бриджер впервые поставил мою мать на место.

С тех пор я всё обдумала и была готова к тяжелому разговору.

— Привет, Эмилия, рада тебя видеть, — сказала Каролайн. Она работала в офисе Rosewood River Review с тех пор, как я себя помню.

— Здравствуй, Каролайн. Я тоже рада тебя видеть.

— Знаю, у тебя встреча с родителями. Они уже заканчивают совещание.

Мы перебросились парой фраз, и вскоре дверь кабинета отца открылась. Оба родителя вышли и глаза у меня чуть не вылезли из орбит, когда я увидела, кто шел рядом с ними.

Кэми. Чертова. Роджерс.

Моя бывшая подруга. Моя школьная мучительница.

Они знали, как больно она мне когда-то сделала.

Что она здесь делает?

— Привет, Эмилия. Сколько лет, сколько зим, — улыбнулась она. — Ты прекрасно выглядишь.

— Привет, — выдавила я.

— Была рада вас всех увидеть, — сказала она, помахав родителям.

Увидеть снова?

Что за чертовщина.

— Привет, милая, — отец обнял меня. — Соскучился. Пойдем.

Я вошла вслед за ними. Отец сел за стол, напротив нас, мама устроилась рядом со мной.

— Почему здесь была Кэми? — спросила я.

Они переглянулись, и первой заговорила мама:

— Просто рабочие вопросы. Ничего важного. Нас куда больше интересует, почему ты записалась на официальную встречу, а не просто зашла к нам домой.

Я знала мать слишком хорошо, чтобы не понять, когда она уходит от темы. И сейчас она явно не хотела говорить о Кэми.

Что ж, тем проще будет обсудить главное.

— Я пришла поговорить о Vintage Rose.

Она закатила глаза:

— Господи, Эмилия, ты и правда собираешься продолжать эту тягомотину? Твой брат уже звонил, размахивает какими-то юридическими терминами и настаивает, чтобы мы передали тебе половину его доли. Вы с этим своим бойфрендом все слишком раздули.

— Маргарет, — голос отца прозвучал жестко, таким я его никогда не слышала. Мама удивленно на него посмотрела. — Есть причины, по которым мы к этому возвращаемся, и мы обсудим их с дочерью. — Это было новым. — Эмилия, мы действительно совершили ошибки. И хотим все исправить.

Он никогда прежде не противоречил матери. Она выглядела не менее ошарашенной, чем я.

— Отлично. Я именно за этим и пришла. Но я не хочу брать долю Джейкоби. Он ведет бухгалтерию, и вы дали ему честную сделку. Он ведь не получает зарплату, зато имеет процент в бизнесе. — Я пожала плечами.

— Вот хоть кто-то мыслит здраво, — мама метнула на отца победный взгляд.

— Не радуйся, мама. — Я встретила ее взгляд прямо. — Вот мое предложение. Я руководила цветочным магазином много лет. Вложила в него душу. Каждый год увеличивала доход. — Я замолчала, глядя на обоих — на своих родителей. Людей, которые должны были всегда быть на моей стороне. Но не были. И пришло время сказать им, что это неправильно. Я их любила, но больше не собиралась быть ковриком у двери.

— Мы очень гордимся тобой, — сказал отец, улыбнувшись той самой своей доброй улыбкой с ямочкой на левой щеке.

— Спасибо, папа. Но если бы вы и правда гордились мной и ценили мой вклад, вы бы сами предложили мне долю, как сделали это с Джейкоби. — Я подняла руку, не давая матери перебить. — Не нужно оправдываться — это невозможно оправдать. Вы воспользовались собственной дочерью. Я не собираюсь разбирать, почему вы так поступили. Я пришла все исправить. Так что слушайте внимательно, как все будет.

— Ах вот как? Завела богатого бойфренда и теперь думаешь, можешь командовать? — прошипела она.

Я даже не стала говорить, что мы с Бриджером больше не вместе. Они все равно не те, к кому я шла бы за утешением. Но в одном она была права:

Бриджер Чедвик помог мне осознать свою ценность. Не в том смысле, что я лучше других, а в том, что я заслуживаю большего, чем позволяла себе раньше.

Он помог мне найти голос. Научил отстаивать себя.

И за это я ему благодарна.

— Знаешь, мама, я встретила мужчину, который видит во мне ценность и талант. Так что если ты считаешь, что я теперь «командую», — это твоя проблема. Я не думаю, что лучше других. Но и не считаю, что хуже. Поэтому я здесь, чтобы сделать вам предложение.

— Предложение? Думаешь, теперь у тебя есть власть? — презрительно бросила она.

— Маргарет, — сказал отец, — я прошу тебя замолчать. А если не можешь — выйди из кабинета и дай нам с дочерью закончить разговор. — Он повернулся ко мне: — Продолжай, Эмилия.

Мама сидела с таким выражением, будто мир только что перевернулся.

— Мой бизнес по интерьерному дизайну, Vintage Interiors, прекрасно развивается. Я только что подписала контракт на оформление и ремонт нескольких домов для отдыха — для крупной корпорации, — выдохнула я, чувствуя, как приятно наконец произнести это вслух. — Думаю, лучший вариант, чтобы Беатрис полностью взяла на себя управление цветочным магазином. Она будет получать мою зарплату, а я, вместо этого, получу такую же долю в бизнесе, как и Джейкоби. Я по-прежнему буду курировать ежедневные процессы и подключаться, когда понадоблюсь.

— Ты правда считаешь, что заслуживаешь того же, что и Джейкоби? — мать произнесла это так, будто я потребовала себе корону.

— Я еще не закончила, мама. — Я встретилась с ней взглядом и продолжила: — Я возьму на себя офис и буду вести Vintage Interiors оттуда, чтобы быть на месте, если что-то потребуется. Я по-прежнему займусь заказами, маркетингом и оформлением витрин. Буду нанимать сотрудников при необходимости, проводить встречи с поставщиками. Но за прилавком ежедневно будет стоять Беатрис, а я буду появляться по мере надобности — в зависимости от нагрузки по своему бизнесу. Думаю, двадцать процентов — это более чем справедливо. Так у нас с Джейкоби будет по равной доле, а у вас с бабушкой — по тридцать вместо сорока.

— А если мы скажем «нет»? — холодно спросила она.

— Тогда — пожалуйста. Но я полностью уйду. Я больше не собираюсь подчищать за всеми и следить, чтобы все работало. По этому предложению вы получаете тридцать процентов в бизнесе, в который даже не заходите. Но если хотите сами включиться в работу — добро пожаловать, я покажу все, чем занимаюсь, и мы проведем плавную передачу дел. Я пришла не ругаться, а предложить честное соглашение. Принимайте или нет.

— Мы принимаем, — сказал отец, мягко глядя на меня. — Это более чем справедливо.

— Барт! — взвизгнула мать. — Нам нужно это обсудить!

— Ничего обсуждать, Маргарет. Мы поступали нечестно и ты это знаешь. Просто извинись и согласись дать дочери то, чего она давно заслуживает. Для меня это не подлежит обсуждению. И как равноправный совладелец я готов за это бороться. Джейкоби со мной согласен. Думаю, и твоя мать — тоже.

Мама отвела взгляд, а потом кивнула.

— Прости, если мы поступали несправедливо. Я просто не хотела вручать тебе все на серебряном блюде.

На серебряном блюде? Хотелось рассмеяться, но я не собиралась все портить. Поэтому лишь натянула улыбку.

— Я ценю извинения. Спасибо, что встретились со мной. Джейкоби сказал, что подготовит новые договоры, и мы все подпишем их.

— Это действительно необходимо? — ахнула она.

— Боюсь, что да. Сейчас — необходимо. А дальше, может быть, я и передумаю.

Мама выглядела ошеломленной моими словами. Мы встали, обнялись на прощание и договорились поужинать вместе на следующей неделе.

Я хотела наладить отношения. Но теперь у меня были границы и им придётся их уважать.

Я направилась в кафе Honey Biscuit. Элоиза приехала в город, у них в хоккейной лиге была пауза, и мы с Хенли и Лулу собирались встретиться там на ужин.

Я обняла Оскара, и он похлопал меня по плечу:

— Никогда не соглашайся на меньшее, Эмилия Тейлор. Ты заслуживаешь самого лучшего.

Наверное, это были самые теплые слова, что он когда-либо говорил мне.

Похоже, люди привыкли видеть нас с Бриджером вместе и уже догадывались, что что-то изменилось.

— Спасибо. Наблюдательный ты, — улыбнулась я.

— Да ну. Этот мрачный твой бывший выглядел так, будто у него щенка сбила машина. Он недавно был тут. Когда я спросил о тебе, сказал, что давно не видел. А я ответил, что он дурак, раз отпустил тебя. Думал, он взбесится, — пожал он плечами, провожая меня к столику, где уже сидели девчонки.

— И что, взбесился? — спросила я, хотя сама не знала, зачем.

— Нет. Просто посмотрел прямо в глаза и сказал: «Самая большая ошибка в моей жизни».

Сердце болезненно сжалось от этих слов.

Бриджер не приходил ко мне. Только это одно сообщение каждое утро и все.

— Спасибо, что сказал, Оскар, — кивнула я.

Он подмигнул и ушел, а я села к девочкам.

— У меня для тебя сюрприз, — объявила Лулу, вытаскивая из пакета четыре ранних экземпляра новой книги Ханны Чейз, которая должна была выйти только через несколько месяцев.

— Как ты их достала? — вскрикнула Элоиза, потом прикрыла рот и быстро огляделась, не привлекла ли внимания.

— У мамы клиентка работает в издательстве, — пояснила Лулу. — И она раздобыла нам подписанные копии. — Она раздала книги и обняла меня за плечи. — Подумала, тебе не помешает немного романтического побега.

— Ты даже не представляешь, насколько, — ответила я.

И это была чистая правда.