Без ума от любви

23

Бриджер

Я вовсе не привез Эмилию в Париж с намерением переспать с ней.

Хотя, конечно, думал об этом.

Я столько раз дрочил в душе, представляя ее, что побил собственный рекорд. Но действовать не собирался.

А потом услышал, что у нее никогда не было хорошего секса.

Это казалось почти преступлением — оставить все как есть.

Нам принесли наши блюда. Этот стейк-хаус был знаменит своими стейк-фри, и мы оба их заказали.

Только еда сейчас меня уже не интересовала.

Когда официант отошел, я наклонился к ней. Ее обтягивающий свитер слегка подчеркивал грудь, и мне пришлось сосредотачиваться в лифте, чтобы не пялиться на ее груди.

— Что значит — никогда не было хорошего? — спросил я, губами задевая изгиб ее уха.

Я обожал это делать, потому что видел, как ее тело едва заметно дрожит от одного моего прикосновения.

Даже от мимолетного.

Она меня удивила, когда сама подалась вперед, ее рука скользнула на мое колено под столом, и она прошептала мне в ухо:

— Это значит, что с моими бывшими у меня был паршивый секс.

Почему я улыбался?

Я провел языком по губам. Наши лица были так близко, что ее теплое дыхание щекотало мне щеку.

— Мужчина хоть раз доводил тебя до оргазма?

— Нет, — выдохнула она.

Как, черт возьми, это возможно?

— Ты сама себя ласкаешь? — спросил я, моя рука скользнула на ее бедро.

— Да.

— Ты когда-нибудь думала обо мне, когда прикасалась к себе? — продолжил я, потому что хотел знать.

Она отстранилась, щеки пылали. Взяла бокал вина, отпила, но глаза от меня не отвела.

Она поставила бокал, и я ждал ответа.

— Да.

— Это еще тогда, когда у тебя была на меня влюбленность? — спросил я уже легче, чувствуя, что для нее это непросто.

Она отрезала кусок стейка, взяла в рот и вскинула бровь:

— Тогда и сейчас.

— Приятно знать, — усмехнулся я.

— А ты?

— Да. Мой член — твой большой поклонник, — признался я без тени стыда. Я всегда был честен в том, кто я и чего хочу.

А сейчас я хотел Эмилию Тейлор.

— Охренеть, — прошептала она, но я услышал отчетливо.

— Не пугайся. Это не такая уж большая штука.

— Мы работаем вместе, — сказала она так, будто это огромное препятствие. Мы оба знали: дело не в работе.

— Я нанял тебя оформить мой дом. Ты не работаешь в Chadwick Enterprises. Никаких нарушений HR.

— То есть ты предлагаешь что? Переспать один раз, а потом вести себя, будто ничего не было? — спросила она, рот у нее открылся.

Я наклонился, легонько поднял ей подбородок и ухмыльнулся:

— Я ничего не предлагаю. У тебя свои правила, у меня свои.

— И какие у тебя правила?

— Их нет. Если тебя кто-то привлекает, конечно, не сотрудник твоей компании, и ты нравишься ему, получаешь удовольствие. Без ожиданий. Вот и все. Это мои правила.

Она закусила губу, будто пытаясь успокоиться:

— У тебя правила куда проще, чем у меня.

— Расскажи о своих.

— Ну, никакого секса на первых свиданиях. Просто… так принято. Не отдавать себя сразу, да?

— Это твое дело. Зависит, чего ты хочешь. Я не ищу серьезного, так что у меня другой настрой. Я никого не обманываю. Я просто убеждаюсь, что мы оба получаем удовольствие и идем дальше.

Ее щеки стали еще румянее, она сделала глоток вина.

— А не неловко утром?

— Я не остаюсь на ночь, так что не знаю.

— Ты просишь их уйти? — нахмурилась она, будто это ее поражало.

— Я не привожу женщин к себе. Иду к ним или в отель, мы отлично проводим время, а потом расходимся. Люблю возвращаться домой и спать один.

— И им всегда нравится?

— Всегда, — сказал я без тени сомнения. Удовлетворить женщину для меня было важно. Даже если мы больше не увидимся, я никогда не оставлял женщину неудовлетворенной.

— У тебя бывает повтор? — спросила она, прикусывая сочную нижнюю губу.

— Конечно. Бывает. Я не заморачиваюсь. Но всегда честно говорю: я не тот парень. Если им нужно серьезное — они ошиблись адресом.

Она кивнула:

— Я никогда не спала с мужчиной, с которым не встречалась.

— И у тебя был паршивый секс. Как тебе это помогает?

— Пожалуй, ты кое в чем прав, — повела она бровями. — Но мы же даже не особо друг друга любим. Это будет катастрофа. Ну, если бы мы… не то чтобы ты предлагаешь, но я просто говорю.

Она прикрыла ладонью рот, будто силой заставляя себя замолчать.

Эмилия Тейлор была чертовски милой.

Я дожевал, наклонился вперед, опершись предплечьями о край стола:

— Эмилия. Я предлагаю. Но решать тебе. Неловко только тогда, когда не знаешь, во что ввязываешься.

— И во что я ввяжусь?

— Хочешь подробностей? — мой голос стал хриплым.

Запах жасмина и ванили окутывал меня.

Она кивнула:

— Да. Я люблю знать все заранее, прежде чем решать.

Я наклонился ближе, заправил выбившуюся из пучка прядь за ее ухо:

— Я бы не спешил. Я бы целовал тебя всю, облизывая и пробуя на вкус эту сладость. Потом довел бы тебя пальцами, а потом дал бы скакать на мне столько, сколько сможешь выдержать. Ты бы сама задавала ритм, пока не кончила бы так, что закричала мое имя.

Ее дыхание стало быстрым и тяжелым у моей шеи. Клянусь, я слышал, как у нее стучит сердце.

Потом она отстранилась, снова взяла бокал вина.

— Это предложение что надо. Ты уверен, что сможешь выполнить? — она улыбнулась краем губ.

— Я держу слово.

— И ты уверен, что завтра не будет неловко? Мне же камин смотреть, а потом мне нужно будет на твоем шикарном самолете домой лететь.

— Могу говорить только за себя. Я не испытываю неловкости. И ты сама сказала — мы же не любим друг друга. Это просто, чтобы почесать зуд. Но есть одно условие, если решишь повеселиться в Париже.

— Какое? Принять золотой унитаз? — ее улыбка стала шире, и я засмеялся.

Был ли я когда-то так весел с женщиной?

— У тебя должно быть в порядке с этим, потому что я не хочу, чтобы девушки моих братьев запретили мне воскресные ужины, решив, что я поступил с тобой подло.

— А ты собираешься поступить со мной подло? — промурлыкала она, и от того, как она это сказала, я сдвинулся в кресле, чтобы поправить себя.

Мой член наслаждался этим разговором.

— Я собираюсь трахнуть тебя так, что ты забудешь свое имя. Не больше.

Она шумно втянула воздух:

— У меня никогда не было такого открытого разговора о сексе.

— И как это у тебя обычно происходит?

— У тебя грязный рот, Бриджер Чедвик, — сказала она.

— Ты даже не представляешь, насколько. Так что лучше приготовься, если действительно этого хочешь, — ответил я, почти как предупреждение. — Отвечай на вопрос. Как это у тебя обычно бывает?

— Господи, да у тебя куча вопросов для человека, который не строит отношений, — попыталась она уйти от темы.

— Увиливаешь.

Ее глаза расширились.

— Ладно. Мы несколько раз ходим на свидания. Часто созваниваемся. Потом решаем попробовать встречаться и… ну, делаем это.

Я откинулся на спинку стула и покачал головой.

— Скучнее не придумаешь. Неудивительно, что тебе не нравится. У тебя слишком много ожиданий от всего, кроме самого секса. Кому это вообще нужно?

— Эм… большинству людей, — рассмеялась она. — Большинство хотят найти кого-то. Партнера. Ну, кроме тебя, очевидно.

— Мне и одному хорошо. Но это не значит, что я не люблю проводить время с женщинами.

— Может, вот чего мне и не хватало. Одноразового секса. И ты бы идеально подошел, потому что, ну… ты — это ты. Отличный вариант, чтобы начать. Ведь я не жду от этого ничего, кроме того, что ты сам только что пообещал. А вдруг понравится и тогда в каждом городе найду себе любовника, — сказала она с озорной улыбкой.

Что, черт возьми, она несет?

— Не уверен, что это комплимент, но пусть будет.

— Значит, это будет французский романчик, — протянула она, улыбка растянулась до ушей. — Я даже девчонкам не расскажу, ведь это раз и все. Что случилось в Париже — останется в Париже.

Я кивнул. Никогда еще не обсуждал с женщиной предстоящий секс так подробно.

Это, наверное, была ужасная идея.

Она — про отношения.

Я — нет.

Все, скорее всего, закончится катастрофой. Но мысль о том, как она будет теряться у меня на губах, была слишком соблазнительной, чтобы отказаться.

Я этого хотел.

Когда в последний раз я вообще кого-то так хотел?

Наверное, никогда.

Но говорить ей этого не собирался — не нужно давать ложных надежд. Мы просто выпустим пар, получим, что нужно, и забудем.

В этом я хорош.

— Что случилось в Париже… — сказал я, глядя, как ее грудь тяжело поднимается и опускается, а в глазах пляшет волнение.

— По рукам, Бриджер Чедвик, — она протянула ладонь. — Я твоя на одну ночь. Только одну. Так что можешь потрясти мой мир.

О, я именно это и собирался, ангел. Столько раз, сколько ты выдержишь.

Я взял ее руку в свою и второй рукой поднял кредитку, когда к нам подошел официант.

Я был готов.

До черта готов.