Без ума от любви

21

Бриджер

Все было продумано еще до нашего вылета из Роузвуд-Ривер в Париж. Моя встреча была назначена на завтра утром, а антиквар ответил, что сможет принять нас днем.

Эмилия наконец-то расслабилась — только после того, как засыпала Ларса вопросами о безопасности полета. Потом она долго болтала со стюардессой, не переставая восхищаться тем, какие шикарные закуски подают на борту. Затем она снова начала меня расспрашивать, что именно мы будем делать и где остановимся, а потом — без всякого предупреждения — просто закрыла глаза и заснула.

Она была, мягко говоря, удивительная женщина.

Последние несколько часов я работал в кресле рядом с ней, пока она спала.

Периодически не мог удержаться и бросал на нее взгляд.

В Эмилии было что-то ангельское.

Она выглядела совершенно безмятежной во сне. Щека прижата к подушке, темные волосы резким контрастом оттеняли светлую кожу, обрамляя лицо и спадая на плечи. Губы — розовые, пухлые, длинные черные ресницы отбрасывали тень на закрытые веки.

Без сомнения, она была прекрасна.

Ее аромат преследовал каждую мою мысль: жасмин и ваниль — теперь я был одержим этим запахом. Надеялся, что эта поездка поможет мне наконец выбросить ее из головы.

Обычно, чем дольше я проводил время с людьми, тем сильнее они начинали меня раздражать.

Я не был терпеливым человеком, просто ждал, когда же это случится.

Меня даже немного тронуло, как она беспокоилась о стоимости камина, хотя я ясно дал понять, что она может тратить столько, сколько потребуется для проекта.

И все же она тщательно проверяла каждую покупку. Это многое говорило о ней.

— Мммм, — тихий стон сорвался с ее губ, и я сразу посмотрел на нее. Ее руки сдвинулись и устроились под щекой, прижимаясь к подушке.

Эмилия Тейлор выглядела как чертов ангел.

Меня удивило, что она захотела сесть рядом со мной, когда весь самолет был в нашем распоряжении. Я думал, она захочет растянуться, но, видимо, из-за страха перед небольшими самолетами предпочла место возле меня.

Еще час я занимался предложением для завтрашней встречи — технологическая компания проявила интерес к программному обеспечению, которое мы недавно разработали.

Эмилия пошевелилась рядом, потянулась и зевнула.

— Привет, — прошептала она. — Долго я спала?

— Несколько часов. Сесилия вот-вот подаст ужин, так что ты проснулась как раз вовремя.

Я убрал ноутбук в портфель, и как раз в этот момент перед нами поставили два подноса с филе-миньоном, картофелем и салатом. Мы оба заказали по бокалу шардоне и потянулись за ними одновременно.

— Не могу поверить, что так долго спала, — сказала Эмилия. — Выглядит потрясающе.

— Видимо, устала. Плохо спишь?

Она пожала плечами.

— Просто очень вдохновлена новым проектом. Засиживаюсь допоздна, а потом рано встаю, чтобы успеть в цветочную лавку.

Она отрезала кусочек стейка и застонала от удовольствия после первого укуса.

— Это восхитительно.

— Почему твоя мать такая критичная? — спросил я. Я думал о том, что она рассказала вчера, и это совпадало с тем, что я видел в ее магазине.

— Не знаю. Наверное, просто такая у нее натура, — ответила она тихо, будто разговор причинял боль.

Она упоминала, что моя семья идеальна, и что я не способен понять ее ситуацию. Я все время думал об этом.

— Знаешь, со стороны может показаться, что у нас все идеально, но это не так, Эмилия.

Она кивнула.

— Ну, вы все равно чертовски близки к идеалу. Вот почему о вас так часто пишет Taylor Tea.

— В каком смысле? — я отрезал еще кусок стейка и отправил его в рот.

— Ты же не видишь, чтобы они писали обо мне, верно? Люди любят читать о безупречных семьях, безупречной жизни. Им нравится искать трещины и падения. Это человеческая природа. Так что на самом деле то, что вы у них на слуху, — это комплимент.

От ее слов у меня что-то сжалось в груди.

— Не все так, как кажется, — сказал я, взял бокал и отпил. Она взглянула на меня из-под темных волос.

Мы немного помолчали, и я добавил:

— Мои родители не биологические.

Она отложила вилку и повернулась ко мне.

— Я не знала.

— Большинство не знают. Это не то, о чем мы говорим открыто. Но для меня Элли и Китон Чедвики — настоящие родители. Они растили меня с рождения.

— Значит, они усыновили тебя после того, как ты родился? — спросила она, и в ее темно-синих глазах читалось сочувствие.

— Моя биологическая мать — сестра Элли. Ее звали Бриджит, и в честь нее меня назвали. Она умерла при родах. — Я встретил ее взгляд, ожидая увидеть шок и ужас, признание того, что мое появление было трагедией.

Но этого не было.

Только сочувствие и печаль в ее глазах, наполнившихся слезами.

— Мне очень жаль, — прошептала она, стирая слезу со щеки. — А твой отец?

— Он не смог справиться с горем. Мы с ним переехали к моим нынешним родителям, и он сразу начал скатываться. Я не видел его много лет, потом он окончательно проиграл борьбу с наркотиками и алкоголем. Думаю, он винил меня в ее смерти. Наверное, я был напоминанием о том, что он потерял.

Она несколько раз моргнула и покачала головой.

— Никто не стал бы винить младенца. Он просто не смог пережить потерю.

Я выдохнул.

Зачем я вообще все это рассказываю?

Даже с братьями и сестрами мы об этом не говорили. Все знали, конечно, но тема никогда не поднималась.

— В общем, я к тому, что никто не идеален. Так что не кори себя.

Я сделал еще глоток вина. Разговор был куда тяжелее, чем мне хотелось.

Черт, я ведь предпочитаю тишину.

А сейчас вдруг откровенничаю с ней о вещах, о которых не выношу говорить.

— Спасибо, что поделился таким личным, — сказала она, промокая глаза салфеткой.

— Если это появится в той чертовой колонке, я начну ежедневно доставлять к твоему дому золотой унитаз — назло тебе, — сухо заметил я.

Я ожидал, что она обидится на намек, будто именно она автор колонки.

Но нет.

Ее взгляд потеплел, она положила ладонь на мою руку и сжала ее.

— Ты можешь мне доверять, Бриджер. — Она не убрала руку, и я тоже не пошевелился.

Потому что, как ни странно, я ей действительно доверял.

А эти слова мне всегда давались тяжело.

Эмилия Тейлор была совсем не той, кем я ее считал. Я ошибался в ней все эти годы. Будто угадав мои мысли, она чуть улыбнулась.

— Спасибо, что доверился мне, — прошептала она.

Сесилия подошла и неожиданно убрала мой поднос, застав меня врасплох. Эмилия отняла руку и потянулась за бокалом вина. Когда Сесилия все убрала, она сообщила, что начинаем снижение.

— Не верится, что мы уже почти в Париже. Это же безумие, — сказала Эмилия, глядя в окно.

— Радуешься? — спросил я.

— Очень. Я мечтала об этом с детства. А то, что мы летим так близко к Рождеству, делает поездку еще особенной.

— Почему? — спросил я.

Она повернулась ко мне, глаза широко раскрыты, рот приоткрыт. Я коснулся пальцами ее подбородка и мягко закрыл ей рот.

— Некрасиво так таращиться, Эмилия.

Она рассмеялась и отмахнулась от моей руки, но я тут же перехватил ее запястье своей большой ладонью, застигнув врасплох.

Почему мне все время хотелось ее коснуться? Я уже не мог иначе. Это была не просто прихоть — потребность.

Она попыталась высвободить руку, но мои пальцы обхватили ее крепче. Я удержал ее ладонь.

— Скажи мне.

Она не сопротивлялась, когда я положил наши руки себе на колено.

— Город будет весь в огнях. Эйфелева башня и Елисейские поля в это время года особенно красивые. Рождественские ярмарки, каток в парке… — она улыбнулась по-детски восторженно. — Я почти всю ночь читала об этом.

— Поэтому ты такая усталая?

— Наверное. Но какая разница? Мы почти в Париже. Мне все равно, буду ли я там спать. Хочу увидеть как можно больше за этот день.

— Мы можем остаться еще на день, если хочешь. Я могу работать оттуда.

Она снова широко раскрыла глаза, но на этот раз рот не открыла, чем заставила меня рассмеяться.

Быстро учится.

— Просто так?

— Да.

— Придется написать Беатрис, — она пожала плечами. — Ты уверен, что выдержишь три дня, запертый со мной, Бриджер Чедвик?

Я провел языком по нижней губе и наклонился к ней. Говорил у самого уха, губами скользя по изгибу мочки:

— Уверен. Пиши Беатрис.

Она кивнула.

— Хорошо, — прошептала она.

Хорошо, ангел.