Без ума от любви

35

Бриджер

Ужин с Тейлорами оказался... занятным. Меня не смущало, что они тихие.

Честно говоря, моя собственная семья болтает куда больше, чем мне хотелось бы.

Но то, как мать Эмилии обращалась с ней, действовало мне на нервы.

Джейкоби и Шана были вполне приятными, и я сразу понял — брат души не чает в своей сестре.

— Предлагаю тост за Эмилию, — сказал ее отец, поднимая бокал. — За победу в конкурсе витрин и за статью на целую страницу в газете.

Мы все подняли бокалы, и я не упустил, как у Эмилии порозовели щеки. Она явно не привыкла, что ее хвалят. По крайней мере, не от своей семьи.

— Горжусь тобой, сестренка. Да и весь город говорит о ремонте в доме Бриджера. У тебя дела идут в гору, — сказал Джейкоби, и когда Эмилия подняла на меня глаза, я подмигнул ей.

Она чертовски талантлива. И давно пора, чтобы это поняли не только я.

В тот день, когда объявили о ее победе, я отвел ее на ужин — потому что я, черт возьми, собирался отмечать каждое ее достижение. Она заслуживала признания.

— Я просто рада, что ты закончила проект в доме Бриджера и можешь вернуться к настоящей работе, — сказала Маргарет. — Я заметила, что в этом месяце расходы на зарплаты выросли: ты увеличила часы Беатрис и наняла Моник Уитфилд на подмену на праздники.

Я удивился, что она заговорила о финансах прямо за ужином.

— Я думала, ты просто урежешь мне зарплату за месяц, — спокойно ответила Эмилия, будто это нормально — когда мать сокращает тебе оклад, хотя ты продолжаешь управлять магазином.

— Папе это показалось несправедливым, — мать лишь пожала плечами, не скрывая раздражения.

— Но ведь она все равно была там каждый день, занималась заказами, руководила всем процессом. Работала на два фронта, — сказал Барт и перевел взгляд на меня. — Ты ведь бизнесмен, Бриджер. Что скажешь?

— Думаю, вам повезло, что она работает за фиксированную ставку и не требует доли, хотя по сути ведет все дело. Сокращать ей зарплату — отличный способ потерять лучшего сотрудника. Вопрос только в том, готовы ли вы к этому, — я взял вилку и спокойно подцепил пасту.

Под столом Эмилия сжала мое бедро — сильно. Я посмотрел на нее, и она метнула на меня тот самый взгляд: мол, хватит. Но мне было наплевать. Ее мать пользовалась ею. И, кажется, даже отец это понимал.

— Согласен, — сказал Джейкоби, ставя бокал. — У меня двадцать процентов бизнеса, а у нее нет ничего. Это же нелепо.

— Что? У тебя есть доля? — Эмилия уставилась на брата.

— Он ведет бухгалтерию, — сказала Маргарет, как будто не понимала, что только что ударила дочь по лицу. Эмилия явно слышала об этом впервые.

Она посмотрела на меня и я едва удержался, чтобы не сорваться. Боль в ее глазах разрывала меня.

Потом она перевела взгляд на мать, губы задрожали.

— Почему ты так меня ненавидишь?

За столом воцарилась тишина. Шана и Джейкоби обменялись взглядами — по их лицам было видно, что этот вопрос их не удивил.

— Что за сцены, Эмилия? Конечно, я тебя не ненавижу, — сказала Маргарет. — Я просто учу тебя выживать. Это называется «жесткая любовь».

— Это не любовь, мама. И не жесткость. Я никогда не давала тебе повода быть со мной суровой. Всю жизнь я следовала твоим правилам. Все, чего я когда-либо хотела, — твоего одобрения. Но, видимо, этого никогда не случится, да? — она смахнула слезы, катившиеся по щекам, и я больше не мог это выносить.

Мой стул скрипнул по деревянному полу, когда я резко поднялся. Я бросил салфетку на стол и протянул руку Эмилии.

— Пойдем, ангел. Я отвезу тебя домой.

Мать уставилась на меня.

— Мы еще не закончили ужин.

Эмилия встала, взяв меня за руку.

— А я — закончила, мама.

— Закончила? Это что еще значит?

— Это значит, что я больше не позволю тебе обращаться со мной так.

— Ах вот как? Нашла себе богатого ухажера и теперь возомнила, что лучше нас? — прошипела Маргарет. — Все знают, что он никогда не женится на тебе. Но живи в облаках, как всегда.

Что, блядь?

Я обернулся к ней, с трудом удерживая себя в руках.

— Вы судите обо мне по статье в Taylor Tea? По той чуши, что вы же и распространяете? Похоже, сами это и написали.

Да, на прошлой неделе в местной колонке действительно вышла статья — будто бы о некоем «холодном ловеласе», разбивающем сердца, и весь город переживал за бедную Эмилию.

— Вам может не нравиться, что написано, Бриджер, — сказала она, — но, если подумать, там ведь нет ни слова неправды. Просто всем в городе известно, чем все закончится.

— Вы ничего не знаете ни обо мне, ни о моей семье. И, похоже, ничего не знаете о собственной дочери, — я с трудом сдерживал голос.

Потому что, как бы я сейчас ни презирал эту женщину — часть ее слов была правдой.

Когда Эмилия сказала, что любит меня, я хотел ответить тем же.

Потому что я действительно любил ее.

Но если бы сказал это вслух, она ждала бы большего. Будущего. А я не был уверен, что способен на это.

Я, скорее всего, разобью сердце Эмилии Тейлор.

Ее мать знала это.

Я знал это.

И, похоже, весь город тоже.

Кроме самой Эмилии.