Без ума от любви

40

Эмилия

Мама позвала меня на обед. Только нас двоих. Такого раньше никогда не было, но она, кажется, решила протянуть ветвь примирения и я приняла приглашение.

Мы сидели в кабинке кафе Honey Biscuit. Меню уже отложили, заказ сделали, когда к нам подошла Эдит. Мама не только воздержалась от язвительного комментария о моем любимом сэндвиче с сыром, но и ошеломила меня тем, что заказала себе точно такой же.

Маргарет Тейлор посреди дня ела хлеб с сыром. Что вообще происходит?

— Я пригласила тебя, потому что хочу поработать над нашими отношениями, — сказала она, прочистив горло и потянувшись к стакану с холодным чаем. — Мы с твоим отцом долго разговаривали… в общем, обо всем. Кажется, я была с тобой несправедлива очень долго, и не хочу, чтобы это продолжалось.

— Хорошо, — пожала я плечами. — Я тоже хочу, чтобы у нас всё было лучше, мам.

Это была чистая правда. Сколько бы обидных слов и поступков ни было за все эти годы, я всё равно хотела перемен. Хотела, чтобы между нами стало по-другому. Лучше.

Она выдохнула.

— Знаешь, ты была колючим младенцем?

Не то начало, на которое я рассчитывала, но, по крайней мере, она делилась чем-то личным.

— Помню, вы с папой как-то это упоминали.

— Да. Тогда дома уже был двухлетний ребенок, я решила остаться с вами — с тобой и Джейкоби, пока вы маленькие, а папа вернулся на работу. И вот ты все время плакала, — она покачала головой, будто снова проживая то время. — Я, если честно, и не хотела второго ребенка, когда узнала, что беременна тобой.

Попадание.

Я откинулась на спинку и рассмеялась — ну хоть как-то надо было реагировать. Мы ведь вроде бы пришли мириться, а пока выходило, что удары принимала я.

— Не знала об этом.

— Я не была прирожденной матерью, Эмилия. Но не потому, что не старалась. Просто Джейкоби был ужасно непоседлив, я скучала по работе, по жизни за пределами дома и вдруг бац, ребёнок номер два. — На лице у нее появилась озорная улыбка, какой я никогда раньше не видела. — Это была ты.

— Да, спасибо, я в курсе, — усмехнулась я. — Наверное, тебе тогда было нелегко. Я не знала, что все так обстояло.

Эдит принесла нам тарелки, и мы начали есть.

— А ты говорила с папой об этом? Ну, что тебе тяжело?

— Нет. Хотя он пытался. А я просто закрылась и не хотела с ним ни о чем говорить. — Она тяжело вздохнула, сжала кулак и прижала его к губам, будто старалась сдержать слезы. В ее глазах выступила влага и я по-настоящему растерялась. Никогда не видела, чтобы мама так проявляла чувства.

Я накрыла ее ладонь своей.

— Наверное, это было очень трудное время, мам.

— Да, — сказала она и откусила от сэндвича, застонала от удовольствия, будто ела что-то божественное. Я приподняла бровь — очевидно, мама много лет лишала себя простых радостей.

Мы ели молча несколько минут, потом она подняла на меня глаза:

— Знаешь, мы с папой были раздельно почти полгода после твоего рождения.

Я вытаращила глаза.

— Что? Вы… расставались?

— Да. И, возможно, я злилась на тебя из-за этого, что, конечно, несправедливо.

Ты думаешь? Я ведь была младенцем, на минуточку.

Но она пришла, старалась говорить честно, открываться, и если я хотела двигаться дальше — мне тоже нужно было постараться.

— Мне жаль, что так вышло, — сказала я тихо.

— Нет, это мне жаль. Нелогично винить ребенка, но я многое переосмыслила. И теперь беру на себя ответственность, Эмилия. Я поступала с тобой неправильно и больше не хочу этого делать.

— Спасибо, — я выдохнула, чувствуя, как к горлу подступает ком. — Спасибо, что поделилась со мной этим. Надеюсь, мы сможем оставить прошлое там, где ему место, и начать все заново. По-другому. Лучше.

— Мне бы этого очень хотелось. Но не рассчитывай, что я буду есть углеводы каждый раз, когда мы встречаемся, — сказала она серьезно, но уголки губ дрогнули.

Я рассмеялась, и она тоже. А потом неожиданно взяла мою руку, придвинулась ближе и посмотрела прямо в глаза:

— Ты потрясающая женщина, Эмилия. Прости, что я так редко тебе это говорила. Я люблю тебя.

Губы задрожали, и по щеке скатилась слеза.

— Я тоже тебя люблю, мам.

Она обняла меня. Такого объятия я не помнила за всю жизнь.

Путь впереди был длинным, но что-то между нами изменилось.

Мы провели за разговорами и смехом еще полтора часа. Это было начало. Прогресс. И я действительно была счастлива.

— Правда заставишь меня сидеть и слушать это? — Бриджер закатил глаза, но по лукавой усмешке я поняла: он только притворяется, что страдает.

— Именно это я и собираюсь сделать.

— Если там скажут хоть что-то плохое про тебя, я куплю всю газету и закрою ее к чертям.

— Ну зачем так драматично? — Я прочистила горло и начала читать. — «Привет, Розочки. Сегодня у нас целая чайная вечеринка — сплетен выше крыши».

— Ну, началось, — простонал Бриджер.

Я рассмеялась и перешла на самый серьезный тон:

— «Похоже, еще один холостяк пал жертвой любви. И, судя по всему, рухнул он с размаху. Поговаривают, что он чуть не потерял свою маленькую розочку (каламбур, конечно), но вовремя одумался. А по словам местных жителей, было там ой как много извинений». — Я запрокинула голову и разразилась смехом.

— «Ой как много извинений»? Откуда они это знают? Мы же были вдвоем в том кабинете. — Он прищурился. — Может, это Беатрис?

— Нет, — я рассмеялась. — Я даже подумала, что, может, это Кэми, потому что видела, как она выходила из офиса моих родителей.

— От этой женщины можно ожидать чего угодно.

— Согласна. Но папа сказал, что она приходила устраиваться к ним на работу, так что, думаю, это не она.

— Да нет, она слишком зациклена на себе, чтобы тратить время на чужие истории. Может, это вообще парень? Женщины обычно ко мне добрее.

— Не знаю. Ты, по-моему, раздражаешь всех одинаково — и женщин, и мужчин. Равные возможности, как говорится.

Он громко рассмеялся.

— Я стараюсь быть справедливым. Давай, читай дальше свою желтую прессу, пока я не сдох от голода.

Я хихикнула, снова взглянула в телефон и продолжила:

— «Очевидцы утверждают, что тот самый холостяк не раз выходил из кабинета нашего любимого терапевта — пока, наконец, не пришел к прозрению».

— Это уже вторжение в частную жизнь. Они только что публично заявили, что я хожу к психотерапевту. Это вообще законно?

— Но ты ведь действительно ходишь. И, между прочим, молодец доктор Дебби — для нее это отличная реклама. — Я наклонилась и чмокнула его в щеку. Мы даже ходили к ней вместе пару раз, и я гордилась тем, что он продолжает, даже ворча без конца. Я снова взглянула в телефон. — «Итак, парочка голубков теперь гуляет по городу, держась за руки. И хотя я не люблю раскрывать тайны, но маленькая розочка была замечена в аптеке Green Basket, покупающей определенный тест. Ждем, положительный он или отрицательный, но, похоже, к лету наш цветочек может носить небольшой животик».

У меня отвисла челюсть, а Бриджер наклонился и мягко закрыл ее пальцем.

— Что-то хочешь мне рассказать, ангел?

— Что? Нет! Я покупала тест на грипп! На грипп! — Я завопила. — Они только что намекнули, что я брала тест на беременность! Неудивительно, что девчонки написали мне, чтобы я немедленно это прочла!

Он подвинулся, усадил меня к себе на колени и обнял.

— Знаешь, мысль о тебе с животиком меня совсем не пугает. Даже наоборот, мне это нравится. Но, боюсь, мои гены производят исключительно засранцев. Надеюсь, твое влияние их смягчит. — Он поцеловал меня в шею.

— Мы не собираемся растить маленького засранца. И вообще, никаких детей, по крайней мере пока. И если честно, сама мысль о ребенке пугает меня до смерти. Я только начала новую работу, и мне нравится, что мы не торопимся.

Последние месяцы это была наша постоянная тема — Бриджер, как обычно, переходил из нуля в сто за пару секунд. С тех пор как признался в любви и рассказал о своих страхах, он был весь в этом — с головой. Он хотел, чтобы я переехала к нему. Он хотел жениться. Спросил, когда можно. Был готов ко всему.

— Терпеть не могу это «не торопимся», — проворчал он.

Я взяла его лицо в ладони.

— А если мы заведем собаку?

— Фу, собаку? Они слюнявые и лохматые. Ребенок гораздо лучше. Они милее. Взгляни на Бифкейка и Мелоди — не сравнить с псом.

Я хохотала до слез. Этот мужчина порой был невозможен и именно за это я его и любила.

— Это не я сравнивала их с собакой! И, между прочим, Бифкейк и Мелоди — не дети. Хотя да, они чудесные. И я хочу детей с тобой, но не прямо сейчас.

— Ладно, подожду. Но никаких существ с четырьмя лапами. Две — мой максимум, — сказал он с притворной серьезностью.

— Принято к сведению. — Я провела пальцами по его волосам. — Кстати, у меня есть для тебя подарок.

— Я думал, ты ненавидишь подарки.

— Нет, я ненавижу дорогие подарки вместо признаний. Если нужно извиниться, нельзя покупать унитаз класса люкс вместо «прости». И нельзя заставлять любимую ехать на другой конец страны и засыпать ее цветами вместо того, чтобы признаться, что тебе страшно быть влюбленным. — Я пожала плечами.

— То есть это мораль для меня, да?

— Всегда. — Я улыбнулась, встала и подошла к сумке. Вынула маленький бархатный мешочек и протянула ему. — А вот подарок просто так. Потому что я тебя люблю.

— Даже интересно, что ты считаешь хорошим подарком на тему любви. — Он достал из мешочка два брелока — черный и розовый. На каждом было выгравировано: «Гордый член клуба высоты». Он расхохотался и не мог остановиться добрых пятнадцать секунд.

Смех Бриджера был моим любимым звуком на свете — настоящий, глубокий, заразительный. И редкий, оттого особенно ценный.

— По одному на каждого, — сказала я.

— А это значит… — Он поднял глаза.

— Что я готова переехать к тебе. Если ты все еще хочешь этого.

Его глаза распахнулись.

— Еще как хочу, ангел. Хочу, чтобы ты была со мной всегда.

— Я и так с тобой все время, когда мы не работаем. Странно, что ты такой прилипчивый, учитывая, что до меня ты вообще не строил отношений. — Я не удержалась от улыбки.

— Потому что мне тебя мало, — хрипло сказал он. — Так что да, переезжай ко мне сегодня же. — Потом нахмурился, будто спохватился. — Хотя… может, ты хочешь, чтобы мы жили в твоем домике?

— Мой дом — не домик, — рассмеялась я. — Он просто скромнее, чем твоя усадьба. Но, конечно, ты только что закончил ремонт, и дом великолепен, так что будем жить у тебя. Мой можно сдать в аренду.

— Слава богу. Душ в твоей ванной рассчитан на людей ростом метр шестьдесят. У меня уже хроническая боль в спине. И еще — не хочу, чтобы какой-нибудь извращенец снимал твой гостевой домик и шпионил за нами. Мне и так хватает этого автора Taylor Tea.

— После того как он намекнул, что я покупала тест на беременность, думаю, это Кэми. Хотя может и Джош Блэк — он ведь не в восторге от того, что мы встречаемся.

— А ты не пробовала просто спросить у родителей, кто это? — спросил он, усаживая меня обратно на колени.

— Конечно пробовала. Они сказали, что это журналистская тайна, и не раскроют имя, пока тот сам не захочет.

— Думаю, это может быть твоя мать. — Он провел пальцем по линии моей челюсти.

— Не удивлюсь. Но, знаешь, она стала мягче. С тех пор как я ей высказалась, ведет себя даже приятно. Может, стоило поставить ее на место еще лет десять назад. — Я рассмеялась.

— Я горжусь тобой. За то, что поставила ее на место. И за то, что поставила на место меня. И за то, что нашла свой голос. — Он посмотрел на меня серьезно. — Я люблю тебя, ангел. А теперь поехали собирать твои вещи.

— Сегодня не получится. Надо же хоть собрать чемоданы. — Я залилась смехом, когда он перевернул меня на спину и навис надо мной.

— Можно я найму кого-нибудь, кто упакует тебя за меня?

— Нет, любимый. Я сама. А ты поможешь. Заодно переберем твои вещи и решим, что оставить, а что выкинуть.

Он обреченно вздохнул.

— Ладно. Тогда можно хотя бы отметить твой переезд, хм… освящением каждой комнаты?

— С этим соглашусь, но не сейчас, — прошептала я, прижавшись лбом к его.

— Почему?

— Потому что воскресенье, и через десять минут ужин у твоих родителей.

— Можно сказать, что ты беременна и тебя мутит. — Он хитро приподнял брови.

— Мы так говорить не будем. Мы поедем ужинать.

— Ладно. — Он надулся.

— Хотя… можем чуть опоздать. Скажем, что заехали в аптеку купить тебе средство для импотенции. — Я улыбнулась, и он рассмеялся.

— Меня устраивает, если это даст мне лишние тридцать минут с тобой.

— Ну, я подписалась на пожизненное членство, так что ты можешь иметь меня когда угодно. — Я потянулась к нему.

— А я хочу тебя прямо сейчас, ангел, — прошептал он.

Его губы накрыли мои и, скажем так, ужин мы все-таки немного задержали.