Без ума от любви

26

Эмилия

Я справилась со своим первым курортным романом как настоящая чемпионка.

Не вела себя навязчиво. Не спрашивала, понравилось ли ему.

Я и так знала, что понравилось.

Но даже не попыталась завести светскую беседу после. Я знала правила игры и была готова играть.

Я открыла кран в ванной этой роскошной гостиницы. Мраморный пол, стены, а посередине — старая, как из антикварного магазина, ванна на львиных лапах. Я насыпала в воду лавандовой соли, кажется, в таких шикарных отелях есть все, о чем только можно мечтать.

Включая два оргазма и ужин со стейком.

Я вытащила из мини-бара маленькую бутылочку игристого, поставила ее на табурет у ванны, скинула халат и скользнула в воду.

Ну и ночка выдалась.

Бриджер Чедвик мог бы заставить посрамиться любого книжного героя. Если бы мужчины жили в стойлах, Бриджер Чедвик был бы жеребцом.

Уверенный. Внимательный. И в то же время властный.

Даже когда он настоял, чтобы я вела — это все равно был он, кто решал, что я делаю.

А его грязный рот. Я думала, что грязные слова работают только в романах, но теперь могу с уверенностью сказать — они работают и в жизни.

Потому что черт возьми, мне понравилась каждая секунда.

Его тело — крепкое, сильное, каждая мышца будто выточена, кожа золотистая.

Телефон завибрировал рядом с бокалом вина. Я вытерла руку полотенцем и потянулась за ним.

Лулу: Bonjour. Как тебе Париж?

Хенли: Расскажи что-нибудь хорошее. Я застряла в офисе, обедаю за рабочим столом. Хочу жить твоей жизнью хоть чуть-чуть.

Элоиза: Я в спортзале среди потных мужиков. Скажи, что ты там воплощаешь свои парижские мечты.

Я задумалась. Мне хотелось рассказать им о прошедшей ночи, но оставить маленькую деталь о Бриджере за скобками.

Я: Да. Вы сидите?

Лулу: Да. Ты переезжаешь в Париж?

Хенли: Сижу и, похоже, буду сидеть до полуночи. Так что давай, удивляй.

Элоиза: Что случилось? Ты поругалась с Бриджером? Ты в порядке?

Я: О, я в полном порядке. Познакомилась с мужчиной и пережила свой первый роман в жизни. Когда еще, если не в Париже? И это было… потрясающе.

Элоиза: Чтооо? Где ты с ним познакомилась?

Я: В лобби отеля. Выпили по бокалу, а дальше одно потянуло за собой другое.

Это была не такая уж ужасная ложь. Я просто хотела избежать драмы. Если бы они знали, что это был Бриджер, все раздули бы до небес. Так проще, и хотя бы можно поделиться. Просто не называя имени.

Лулу: Да! Вот так, Эм! Париж — город любви.

Хенли: Ты молодец. Давай, рассказывай.

Я: Ну, он был красивый, сексуальный и с грязным ртом. Скажем так, это точно был лучший секс в моей жизни.

Лулу: Пора уже было тебе найти мужчину, который умеет пользоваться… багетом.

Элоиза: У меня голова кругом. Это прямо как в любовном романе.

Хенли: Что было после? Ты его еще увидишь?

Я: У нас была прекрасная ночь, и мы попрощались. Без драмы. Без обязательств. Больше не повторится. Один раз и все.

Хенли: Ты взяла у него номер?

Лулу: Она не будет переписываться со своим парижским любовником. Она получила, что хотела. Она свободна.

Элоиза: Ну, я рада за тебя. Давно пора. И какой способ познать Париж!

Лулу: Париж познает Эм как следует.

Хенли: 😆

Я: И Бриджер согласился остаться еще на день и поработать отсюда, так что я погулять пару дней.

Элоиза: Может, ты встретишь своего любовника снова!

Лулу: Этот багет уже съеден.

Лулу: У тебя есть список мест, что я тебе отправила? Самое важное, что стоит увидеть?

Я: Да. Начну с утра.

Хенли: А как насчет Бриджера? Все в порядке?

Я: С ним все нормально. Встретимся после обеда, посмотрим каминную арку в антикварном магазине.

Лулу: Уверена, он уже нашел себе горячую француженку.

Я: Я не знала, я была занята своим французским багетом.

Хенли: Ты знаешь Кэми Роджерс, Эм?

Я: Да. Я не фанатка. В школе она была ужасна.

Хенли: Мы с Истоном столкнулись с ней в Booze and Brews. Кажется, она развелась и расспрашивала про Бриджера. Назвала его «тем, кто уплыл». Думаю, она попытается его заарканить.

Лулу: Удачи ей. Он не тот тип. И если она когда-то обидела нашу девочку, для меня она умерла.

Элоиза: Абсолютно. Пусть даже не посмотрит на тебя косо, Эм.

У меня сжалось сердце при мысли, что Кэми может вцепиться в Бриджера. Я ее ненавидела. Она была ужасна. Какова вероятность, что я проведу с ним такую ночь и тут же она начнет им интересоваться?

Я застонала. У меня нет на него прав. Он мне не принадлежит. Я должна это помнить. Мы просто повеселились. Только и всего.

Я: Ладно, я вылезаю из ванны и ложусь спать, чтобы встать пораньше и исследовать Париж. Люблю вас, девочки.

Три сообщения подряд — что они меня любят и желают веселого отдыха.

Начало у меня было чертовски многообещающее.

Я вышла из ванны, вытерлась и натянула ночную рубашку. Почистила зубы, заплела волосы в длинную косу, сделала короткую версию ухода за кожей.

Выключила свет и забралась в кровать.

И когда закрыла глаза, увидела только его. Бриджера Чедвика.

Он оправдал все мои фантазии.

Но мне нужно помнить: он — лишь фантазия.

— Ты закончил встречу раньше, чем я ожидала, — сказала я, когда он вошел в кофейню на следующий день. Я отчаянно старалась не реагировать на него, но стоило ему появиться — в темных джинсах, сером свитере и черном пальто, и мое самообладание пошло к черту.

Он написал мне пару минут назад, что освободился, и спросил, где я. Мы должны были встретиться в антикварной лавке, но он решил заехать сюда.

Выглядел он потрясающе.

Правило номер один курортных романов — не превращай их во что-то большее. Так что я собиралась держаться спокойно. Даже если теперь, глядя на него, мне было трудно не представлять его голым.

— Встреча прошла быстро, — сказал он, садясь напротив. — Успела что-нибудь посмотреть?

— Да. Я с утра встала пораньше. Просто зашла сюда выпить кофе и согреться.

— Я дал тебе номер водителя, — напомнил он. — Почему не воспользовалась? В такую погоду гулять не стоит. — Он сделал заказ, когда подошла официантка.

В кофейне было людно: кто-то заходил, кто-то выходил, звон колокольчика на двери не стихал ни на секунду. Белый мраморный пол, крошечные столики — все выглядело именно так, как я мечтала, представляя себе уютное парижское кафе.

— Я же в Париже, — ответила я. — Не хочу сидеть в машине.

Хотя я бы не отказалась снова посидеть у тебя на лице.

Эту мысль я, конечно, при себе оставила. Не стоит пугать мужчину.

Он внимательно смотрел на меня несколько секунд.

— До антикварного магазина несколько километров. Поедем на машине.

— Отлично, — кивнула я. — Как прошла встреча? — спросила, отламывая кусочек черничного маффина и отправляя его в рот.

— Хорошо. — Он поблагодарил официантку, когда та принесла кофе. — Нашла себе любовника, пока бродила по улицам?

Я поставила кружку и рассмеялась.

— Нет. Но день только начался — кто знает?

— Да, кто знает, Эмилия, — сказал он, не сводя с меня серых глаз.

Оставшиеся полчаса я рассказывала ему, где уже успела побывать утром, и он слушал с искренним интересом.

— Рад, что мы остались еще на день. Завтра ты сможешь увидеть больше, — сказал он.

— А тебе завтра нужно работать? — спросила я, любопытствуя, чем он будет занят.

— Если возить тебя по Парижу считается работой, то да, — сухо ответил он.

— Ты собираешься показывать мне Париж?

— Конечно. У тебя мало времени, нельзя, чтобы ты смотрела ерунду.

Уголки моих губ дрогнули.

Не придавай значения.

— Спасибо. — Я допила кофе, а он взглянул на часы.

— Нам пора.

Я поднялась, и когда его ладонь легла мне на поясницу, я почувствовала, как внутри все вспыхнуло. Стоило вспомнить, где эти руки были прошлой ночью, и я сжала бедра.

На улице подул холодный ветер, и я даже обрадовалась этому отвлечению. Машина ждала нас прямо у входа, и он галантно открыл передо мной дверь.

Я хотела поздороваться с водителем, но между сиденьями был поднят экран.

— Я очень жду, чтобы увидеть этот камин, — сказала я.

— Мы проделали долгий путь, надеюсь, он оправдает твои ожидания.

— Надеюсь, — улыбнулась я, и в тот момент зазвонил телефон.

Это была мама. Я звонила им с папой, когда собиралась в Париж, но она не ответила, и я оставила сообщение. Теперь звонила снова. Я перевела в беззвучный, но звонок тут же повторился.

Бриджер заметил.

— Возьми, у нас есть несколько минут, — сказал он. — А я пока проверю почту.

Я кивнула.

— Привет, мам.

Отстранила телефон от уха, когда она начала кричать:

— Как ты могла уехать отдыхать, когда у тебя бизнес! Какая же ты безответственная!

От ее слов в груди сжалось. Она всегда видела во мне худшее, что бы я ни делала.

— Я не отдыхаю. Это рабочая поездка, дизайн-проект, — попыталась я объяснить.

— О да, — язвительно сказала она, — Бриджер Чедвик нанял тебя, потому что ты ныла из-за того, что он подумал, будто ты написала Taylor Tea. И теперь ты бросаешь семью и обязанности ради несуществующей работы?

Я прижала телефон ближе к уху, стараясь, чтобы он не слышал.

Но он смотрел прямо на меня, и я почувствовала, как вспыхнули щеки.

— Я ничего не бросала, — сказала я, сглатывая ком. — Беатрис на месте, она справляется, и я наняла еще одного сотрудника на праздники. Все под контролем.

— Ты оставила бизнес посторонней женщине, пока сама веселишься в Париже! — продолжала она кричать. — А еще наняла девчонку-подростка ей в помощь! Позор тебе, Эмилия Тейлор!

— Позор мне? — выдохнула я, чувствуя, как первая слеза скатилась по щеке. — Позор мне за то, что я поехала в Париж и решила осуществить свою мечту? Я всю жизнь делала то, что ты хотела. А когда появилась возможность для меня самой, я надеялась, что ты меня поддержишь.

В трубке раздался холодный смешок.

— Ты избалованная девчонка. Ты подвела всю семью. Развлекайся, Эмилия.

И она бросила трубку.

Я уставилась в окно, стирая слезу, надеясь, что Бриджер не заметил.

— Эмилия, — произнес он низко, спокойно.

Я сглотнула, повернувшись к нему.

— Да?

— Иди сюда. — Он распахнул руки, и я подалась к нему, потому что нуждалась в этом.

Его объятия были крепкими, надежными, и я сделала несколько глубоких вдохов, чтобы не разрыдаться. Я не собиралась распускаться перед своим единственным клиентом.

И мужчиной, с которым вчера разделила постель.

Когда машина остановилась, я отстранилась.

— Спасибо. Я в порядке.

Он кивнул, но в его взгляде было гораздо больше, чем я ожидала.

Сочувствие. Забота. Тепло.

Даже если между нами больше ничего не будет — очевидно одно: Бриджеру Чедвику было не все равно, что я расстроена.

И это удивляло куда больше, чем гневный звонок моей матери.