Бывший. Спаси нашего сына (СИ)

10

Стерев с лица проступившие слёзы, я отвернулась от стоявших вместе со мной в очереди на анализы людей и тяжело вздохнула. Эти воспоминания слишком сложно игнорировать, когда они всплывают в памяти, и всё так же тяжело их переносить. Каждая деталь, каждый звук, каждое слово отзывались новой болью.

Как же глупа и наивна я была тогда! Мне надо было бежать без оглядки, скрыться от отца, чтобы он не нашёл. Но я ему верила, думала, что мы семья, что, несмотря на все его суровые речи, он всё же любит меня по-своему.

Последние месяцы беременности он не то чтобы заботился, но особо не трогал. Не упрекал, что рожаю без мужа, оплачивал лучших врачей, покупал вещи внуку. И я поверила, что всё будет хорошо. Что он поддерживает меня, как настоящий отец поддерживает дочь, оказавшуюся в трудной жизненной ситуации.

Я наконец ощутила, что не одна, что у меня есть опора. И в итоге так жестоко ошиблась.

Теперь ради редких встреч с собственным сыном я каждые три месяца сдаю полный спектр анализов, раз в полгода беседую с психиатром и практически не живу никакой жизнью.

Мне нельзя иметь друзей, особенно мужчин. Запрещено ходить в любые увеселительные заведения. Даже поход в кафе с подругой может быть расценён, как разгульный образ жизни. Тогда отец снова признает меня падшей женщиной и не разрешит видеться с его наследником, моим сыном. Моя жизнь превратилась в бесконечную череду ограничений, а каждое моё действие продиктовано страхом потерять единственную связь с Алёшей.

После сдачи всех возможных анализов, от которых кружилась голова и ныли вены, я поспешила в офис. Едва переступив порог, сразу окунулась в гул бурного обсуждения пятничного загула. Кто, с кем, куда — каждая деталь смаковалась и пережёвывалась с жаром.

— Янкин мужик, конечно, красавчик, — мечтательно закатила глаза Валечка, словно она сама только что вернулась с романтического свидания.

— А по-моему, он мутный тип, — буркнула Света, которая всегда отличалась прямолинейностью и наблюдательностью. — И относится к ней, как к...

— Ты что мелешь?! — резко перебила её Оля, защищая своего кумира. — Он ей Мальдивы подарил, серьги золотые, рестик снял, потом клуб оплатил. Хороший мужик, щедрый!

Её голос звенел от возмущения, словно Света посягнула на святое.

— А чего тогда отмахивался от неё весь вечер? — Света у нас была любительницей правды, и врать она не стала бы, а раз она так говорила, значит, у меня был ещё один повод переживать за Яну.

Это подтверждало мои собственные опасения.

— Вот молодая ты ещё, глупая, — снова осадила её Ольга, снисходительно усмехаясь. — У человека бизнес, дела. Некогда ему селфиться каждую минуту и песни орать в караоке. Да и не отмахивался он, тебе показалось.

— Он вообще весь вечер какой-то смурной был, дёрганый, ни на кого не смотрел, ни с кем из нас не общался. Даже Янку игнорил... — вставила свои пять копеек Валя, подливая масла в огонь моих подозрений, а затем, словно очнувшись от наваждения, добавила мечтательным тоном: — Но какой красивый...

Её последняя фраза показала, как легко внешняя привлекательность затуманивает разум и заставляет забыть о тревожных звоночках.

— А ты чего так рано сбежала, Ир? Тигра видела? — не участвовать в разговоре мне не дали бы в любом случае, поэтому пришлось включаться в беседу, стараясь сохранить невозмутимый вид.

— Дела появились, — пожала я плечами, давая понять, что конкретики они не услышат. Мой тон был нарочито безразличным. — Видела. Столкнулись в фойе.

— И как он тебе? — Валя, со своим нескрываемым восхищением этим мужчиной, грозилась добить моё и без того шаткое настроение. В её глазах сиял неподдельный интерес, а в голосе слышались нотки затаённого вздоха.

— Нормально, главное, Яне нравится, — строго ответила я, решив немедленно прекратить этот неприятный разговор. Любая лишняя деталь могла бы выдать моё состояние. — В пятницу не доделали отчёт для Брига, надо поспешить, девочки. Сроки поджимают, завтра дедлайн.

Я всегда относилась к работе крайне серьёзно, за это меня здесь и ценили. Бриг — наш постоянный клиент, крупный судоперевозчик, что само по себе говорило о его значимости. Они часто заказывали у нас технические переводы своей отчётности для предоставления их зарубежным партнёрам. И в отсутствие Яны, которая сейчас наслаждалась беззаботным отдыхом, мы не имели права её подвести.

Работа была моим спасением, единственным, что помогало не утонуть в водовороте мыслей о прошлом и тревоге за будущее.

День пролетел в работе, поглотив меня с головой, и томительном ожидании результатов анализов. Мне не терпелось скинуть их на почту помощнице отца, чтобы точно знать, что я увижу Алёшку. Иначе весь смысл того унижения, которое я испытывала всякий раз, стоило мне переступить порог отчего дома, терялся. Каждое оскорбление, каждое пренебрежительное слово — всё это было лишь ценой за возможность быть рядом с сыном.

К вечеру снова вернулась моя паранойя. Мне упорно казалось, что за мной следят. Люди отца в последнее время практически постоянно следовали за мной, и я к ним привыкла. Их присутствие стало фоном, неприятным, но предсказуемым. Но со вчерашнего дня всё изменилось.

Я чувствовала, что за мной наблюдают, и это были не просто охранники отца. Ощущала на себе чужие, липкие, словно сканирующие взгляды, которые проникали под кожу, вызывая неприятное покалывание. Поэтому снова спала беспокойно, ворочаясь и проваливаясь в тревожные полусны. Но уже утром мне было на всё плевать. На моей почте красовалось долгожданное письмо из офиса отца. То самое, которое каждый раз я открывала с трепетом и затаенным страхом, понимая, что в нём содержится либо разрешение, либо новый запрет на встречу с сыном.