Бывший. Спаси нашего сына (СИ)

9

Я так и не смогла уснуть. Ворочалась на кровати, страдала от духоты, потом мёрзла, хотя температура в комнате была комфортной. Голову наполняли мысли, одна хуже другой, словно ядовитые змеи, свившиеся в клубок. Моя паранойя дошла до того, что Тигровский не полетел в отпуск из-за меня.

Ну, бред же чистой воды, — пыталась я себя убедить. — У него другая жизнь, новая прекрасная женщина. Я бы сказала, лучшая из всех возможных.

Яна яркая, красивая, и не только внешне, но и изнутри. У неё добрая душа, отзывчивый характер, который способен растопить лёд. Подруга ни разу не прошла мимо брошенного котёнка, не попытавшись помочь. Стоило ей заметить брошенное животное, как она тут же разводила бурную деятельность по пристройству бедолаги в самые добрые руки. Она надёжная, на неё всегда можно положиться, как на крепкую стену. А ещё нежная и ранимая.

Неудивительно, что Тигровский прилип именно к ней. Такие, как он, каким-то «третьим глазом» видят хороших девочек, способных любить и отдавать. Они обязательно присваивают их, берут в свои цепкие лапы, а потом ломают, как надоевшие игрушки.

Словно они вершители мира, которым дозволено брать всё, что нравится, портить то, что больше не пригодится, и бросать без сожаления. Эта мысль вызывала во мне волну ярости и бессилия.

Из водоворота мыслей, грозящих затянуть меня в бездну отчаяния, вырвал резкий звук входящего сообщения. С экрана старенького, вечно тормозившего смартфона на меня взирала счастливая Яна на фоне ярко-голубого неба в иллюминаторе самолёта. Её улыбка была безмятежной, и вдруг до меня дошло: она летит действительно одна. Никакого Андрея рядом.

И тут в голове мелькнула спасительная мысль, словно луч света в кромешной тьме: а что, если это был прощальный подарок от её драгоценного Тигра?

Ведь уроды вроде него именно так расстаются с надоевшими временными девицами — делают широкий жест, дарят что-то дорогое, чтобы потом исчезнуть, не оставив следов. А что их расставание состоится и подруга временный вариант, я не сомневалась. Мой опыт кричал об этом. Главное, чтобы для Яны это обошлось меньшими последствиями. Меньше боли, меньше ран.

Я клещами вцепилась в эту мысль, она стала моим единственным якорем. Благодаря ей я смогла встать с кровати и даже начать некое подобие субботней уборки, пытаясь навести порядок не только в доме, но и в своей голове.

Когда отнесла на мусорку пафосный, всё ещё вкусно пахнущий ароматами ресторана пакет, мне показалось, что в мою маленькую квартирку наконец-то вернулся воздух, и стало возможно дышать. Это было не просто физическое ощущение, а глубокий выдох облегчения.

Выходные прошли под лозунгом: «Найди себе дело, лишь бы не сойти с ума».

Я даже сериал Турецкий начала смотреть, пытаясь отвлечься, только всё равно ничего не понимала. Мысли всё равно крутились вокруг подруги и Тигровского, словно заколдованный круг. Ещё и тревожный звонок отца подливал масла в огонь, напоминая о предстоящем разговоре.

Если он приказал явиться, жди очередной беды. Да только что ещё он может мне сделать? После того, как этот мужчина лишил меня моего самого драгоценного существа на свете, лишил меня сына, я больше не боялась ничего. Эта потеря сделала меня невосприимчивой к новым ударам.

В большое панорамное окно элитной палаты родильного дома, куда меня определил отец, ярко светило утреннее солнце, заливая своим светом всё пространство и создавая причудливые блики на стенах. Только я ничего этого не замечала.

Все моё внимание было прикова но к крошечному личику моего сына. Роды были сложными, малыш оказался крупным богатырём, но мы оба справились. И сейчас этот прекрасный маленький человечек мирно сопел в кроватке рядом со мной, его дыхание было таким робким и чистым.

— Какой же ты красивый, богатырь мой, Алёшенька, — прошептала я, глотая подступающие слёзы счастья и нежности. — Мамин защитник, опора. Мама теперь не одна, теперь у нас всё будет хорошо...

Стоило мне произнести эти слова и так наивно в них поверить, как д верь в палату распахнулась, и в помещение вошёл мой отец.

Вечно угрюмый, суровый и ужасно строгий. Он никогда не терпел неповиновения, не переносил, когда ему перечат, а ещё не признавал ничьего мнения, кроме своего собственного.

Когда я узнала, что ношу под сердцем сына, он перестал надо мной издеваться и изводить. Словно смирился и был даже рад, что у него наконец появится наследник. Ведь мама так и не смогла родить мальчика, а с меня, по его словам, толку ноль, только гулять по мужикам.

— Роды прошли штатно, были определённые сложности, но... — отчитывался врач отцу, словно меня вообще тут не было, словно я была лишь объектом, а не живым человеком, пережившим роды. Но он был беспощадно перебит.

— Меня не волнуют роды, — отчеканил отец, не сводя взгляда с моего сына. В его глазах не было ни грамма нежности, только холодный расчёт. — Как ребёнок? Он здоров?

— Да, вполне. Родился доношенный, признаков асфиксии не выявлено, отклонений по слуху, зрению и реакциям тоже. Здоровый ребёнок, Анатолий Семёнович. — Врач говорил сдержанно, будто перечислял характеристики товара.

— Отлично, — по-деловому сказал он, махнув рукой, чтобы призвать своих верных холуев, то есть охрану, которые всегда были наготове. — Ребёнка в новый перинатальный центр, документы мне, эту, — он ткнул в меня пальцем, словно я не живой человек, а какой-то мусор, который нужно убрать, — выкинуть в обычную палату, я ей оплачивать ничего не намерен. Потом пусть катится...

— Неет! — только и смогла прокричать я, глядя, как моего сыночка увозят незнакомые люди в белых халатах.

Моё тело рвалось к нему, но было обездвижено. Хватка у папиного охранника была бульдожья, из неё не вырваться никому. Это был момент, когда моя жизнь р азлетелась на осколки, а сердце разорвалось на части.