Бывший. Спаси нашего сына (СИ)

31

Андрей.

Я был счастлив! Абсолютно, бесповоротно и категорически. Засыпал и просыпался с глупой, светящейся улыбкой на губах. С ней же читал, а ещё работал, чем вгонял серьёзных мужиков в нехилую такую панику. Весь мир вокруг казался мне подкрашенным яркими мелками, которые притащил в мою жизнь Алёшка.

Мы наконец-то перебрались в мою квартиру. С подачи Янки я купил сыну временную кроватку. Потому что постоянную должна была выбрать Иришка, как и дизайн детской комнаты. Если мне, конечно, удастся вернуть её расположение.

По словам её подруги, так я хоть какой-то плюсик в её глазах заработаю. И если до этого я в себе не сомневался, что смогу очаровать Иришку, то Янка открыла мне глаза: я конкретно виноват, и исправить это будет крайне сложно.

Но я не унывал, донимал звонками доктора, потом мы с Алёшкой стали его караулить у ворот госпиталя, где чуть не получили от этой «скалы» по шее. Но прорваться к Иришке мы не смогли.

Чтобы Алёшка не скучал, я приволок кучу игрушек, Захар притащил большую машинку, которой сынок успешно снёс все углы в квартире. А Яна купила железную дорогу, которую мы проложили через полквартиры. В общем, зажили весело и интересно.

У нас с сыном сложилась милая, но опасная традиция. Он рано вставал и перебирался ко мне в кровать, часто в компании фломастера или наклеек. Сын у меня настоящий художник, творец, по крайней мере усы у него получались великолепные.

Он рисовал их, сосредоточенно пыхтя, прямо на моём лице. Хорошо, что Яна купила мне какую-то мицеллярную воду для умывания. Ну или как-то так она называется. Смывает всё подчистую.

Яна вообще очень много нам помогала. Занималась бытом, готовила, играла с Алёшкой. Даже удивительно, что после того, как я её бросил, она проявляла столько участия и терпения.

— Привет, Ян, — сказал я, резко отстранив её от себя, словно прокажённую. Сама мысль о поцелуе с кем-то кроме Иры теперь внушала мне не просто отвращение, но ещё и страх, что моя женщина всё узнает и снова пошлёт куда подальше.

— Значит, я не ошиблась, — убито пробубнила она, глядя на меня полными слёз глазами. Её голос дрожал от обиды и унижения. — И это был прощальный подарок?

— Да, ты всё правильно поняла. Прощай и больше не приходи. В качестве откупных...

Я сам не понял, зачем это сказал, а потом достал из кармана толстую пачку банкнот, приготовленную на тот случай, если придётся заткнуть следака, и протянул уже почти рыдающей Янке. Идиот, решил успокоить...

Она уставилась на деньги, как на ядовитую змею, а потом и без того шумную парковку огласил звук смачной пощёчины. У меня аж челюсть свело, а в голове зазвенело. Не ожидал, что у этой хрупкой девицы такая тяжёлая рука.

Уже хотел признать, что заслужил и всё такое, но внезапно маленький ураганчик влетел в мои ноги и крепко их обнял, а потом злым волчонком уставился на охреневшую Янку.

Ещё в дороге я позвонил Захару и сказал, что Миронова увезли, а значит, мы в относительной безопасности, и им с сыном можно немного погулять, но с охраной.

— Ты что? Разве можно драться? — гневно выкрикнул сынок, а в моей душе разлилась настоящая, давно забытая теплота. — Вот как поставлю тебя в угол, будешь знать, как обижать моих друзей.

Глаза мальчишки сияли праведным гневом, рядом откровенно ржал Захар, но спасибо, что тихо, а вот Яна начала приходить в себя. Её ошалевший от догадки взгляд метался от моей довольной рожи к личику моего воинственного сынишки.

«Мой сын…» — я сказал это одними губами, но Яна поняла. Её глаза, полные обиды и внезапного, леденящего подозрения, озадачились. Сказать ничего она не успела, снова Алёшка встрял.

— Андрей, я передумал ехать к маме, — тихо сказал он, косясь на Яну. Возможно, он решил, что она и есть та родительница, и та ему не понравилась. — Я не хочу маму, я хочу к Ире…

Последнее слово сына сработало как эффект разорвавшейся бомбы по имени Яна.

— Тигровский! — прорычала она, и в её голосе уже не было прежней обиды, только чистый, острый гнев.

Да, она без проблем сложила дважды два. Естественно, уловила наше с сыном сходство, а ещё их с Ирой одинаковые глаза и вздернутые носики. Ну и, конечно, она читала новости о том, что я притащил в клуб чужого ребёнка.

— Если это то, о чём я думаю, — я даже не подозревал, что женщина в ярко-розовой кожанке способна так шипеть, словно сейчас горло мне вспорет. — Тебе крышка. За Иришку порву… — тихо сказала она, и сжала кулачки, ногти врезались в кожу. — Немедленно отвези к ней ребёнка, иначе я за себя не отвечаю. Она и так настрадалась…

— Воу, полегче, Яночка, — в наш междусобойчик вовремя вмешался Захар и, приобняв уже готовую кинуться на меня девушку, повёл в сторону торговой галереи. — Мы с Лёхой идём обедать, мой маленький друг очень хотел поесть куриный суп, но повара не успевают, в клубе банкет. Поэтому мы идём в кафе. — За что я уважал Захара, так это за его умение вовремя изменить вектор беседы.

— Да, — по-взрослому ответил сынок, доверительно взяв меня за руку. — А ещё я хочу подружиться с девочками, Коля сказал, что они зверски голодные. Андрей, купим им пиццу, можно?

— Конечно, можно, — с улыбкой ответил я. — Они будут рады, что о них позаботится такой мужчина, как ты.

— Да, — гордо кивнул сын. — А к Ире когда поедем? Просто я с дедушкой не поеду, там опять будет скучно. Может, я с ней останусь?

— Малыш, — тяжело вздохнув, я присел на корточки, чтобы заглянуть сыну в глаза. Его доверие было бесценно. — Ирина заболела немного и сейчас лежит в больнице. Как только она выздоровеет, мы сразу её заберём, обещаю. А пока, давай дружить?

— Ладно, — грустно ответил Алёшка, а потом добавил: — Ты только попроси врача, чтобы Ире прививку не делали, это больно очень.

— Конечно, никто её не обидит, — улыбнулся я и, взяв сына за руку, повёл в сторону хмурой Янки и довольного Захара, которые уже сидели за столиком в кафе.

— Это сын Иришки? Я правильно поняла? Моей Иришки? — зашипела девушка, стоило Алёшке уткнуться в меню. — Почему она в больнице, Тигровский? И почему ты сказал, что это твой сын?

Тяжело вздохнув, я вкратце поведал ей нашу с Ирой историю, исключая, конечно, самые кровавые детали. Яна слушала, кивала, потом бледнела, а потом больно приложила меня каблуком под столом, дважды.

— Ну ты и свин, Тигровский! Просто свинина, я бы сказала! — Янка мастерски шипела, словно вот-вот обратится в кобру и откусит мне голову. — Это ты во всём виноват. Знаешь, через что ей приходилось проходить, чтобы раз в несколько месяцев своего ребёнка уви деть? Конечно, куда тебе? Ты развлекался, прожигал жизнь, кутил напропалую, пока она в одиночку боролась за него...

— Я знаю! — веско ответил я, перебивая её тираду. — И если ты решила поучить меня жизни, то не стоит. Я не знал о сыне, но теперь всё будет иначе. Я никому не дам в обиду свою, — это слово я выделил особой, жёсткой интонацией, словно проводя конечную черту между мной и Яной, и она это поняла, сразу отведя взгляд, — женщину и нашего сына. Прости...

— Я буду очень рада, если Ира будет счастлива и защищена. Но тебе я больше не доверяю, — грозно ответила она и снова прижала мою ногу каблучком, но уже без былой ярости. — Поэтому не надейся, что я исчезну. Пока Иришка в больнице, я глаз с Алёшки не спущу.