Бывший. Спаси нашего сына (СИ)

35

Парадная. Подъездом назвать это сверкающее чистотой и дороговизной место у меня бы язык не повернулся. Это был настоящий храм успеха: по углам в массивных кадках замерли вечнозеленые фикусы, на идеально натертом мраморном полу горели глубоким цветом красные ковры, заглушавшие любой звук.

В углу, за стильной стойкой, сидела улыбчивая женщина средних лет — консьержка, чей внимательный взгляд мгновенно отметил и мою больничную бледность, и спящего ребенка на руках Тигровского.

Лифт тоже впечатлил. Полностью зеркальная кабина, в которой я увидела свое отражение: хрупкая, изможденная, с огромными глазами на пол-лица. Мы двигались бесшумно и пугающе быстро.

На фоне нашего тяжелого, звенящего молчания звук открывшихся на нужном этаже дверей заставил меня вздрогнуть.

Квартира действительно была огромной, но, вопреки моим ожиданиям, она не была холодной. Едва переступив порог, я почувствовала, что здесь живут. Длинный коридор был превращен в импровизированную магистраль: через него в гостиную тянулась яркая игрушечная железная дорога.

Стильная дорогая мебель соседствовала с разбросанными подушками, панорамные окна в пол впускали серый свет осеннего дня, а повсюду, буквально повсюду, были следы пребывания маленького ребенка.

Игрушки лежали на каждой свободной поверхности. Но больше всего меня поразило подсвеченное панно в виде денежного дерева.

Там, у самого подножия золотистых ветвей, красовалась корявенькая, явно нарисованная маркером, но узнаваемая машина. А рядом с ней — три смешных человечка, держащихся за руки. Мама, папа и ребенок. Явно семья.

Мой сын оказался настоящим художником, захватившим территорию этого сурового мужчины. Глядя на это, я поняла: я теперь с Тигровским не рассчитаюсь вовек...

— Я раздел Алёшку, — пока я завороженно рассматривала интерьеры, Андрей ловко и бесшумно управился с нашим сыном. — Идем на кухню. Долго он не проспит, я приготовлю ему кашу и тебя наконец-то накормлю.

— Андрей, я не потяну содержание такой квартиры, — сокрушенно прошептала я, аккуратно ступая за ним и стараясь не наступить на рельсы. — Почему ты против, чтобы мы пожили в студии Яны? Она, конечно, меньше, но нам бы хватило...

Тигровский резко замер. Выставив руки, словно преграждая мне путь или страхуя от падения, он обернулся. Его взгляд был тяжелым, почти осязаемым.

— Ты будешь жить здесь, — четко, не терпящим возражений тоном произнес он, глядя прямо мне в душу. — Со мной и нашим сыном.

— И твоей невестой, — добавила я, отчаянно борясь с собственным телом.

Я ощущала власть его сильных рук на своих плечах, чувствовала жар, исходящий от его большого мужского тела. Внутри всё предательски млело от его пугающей близости.

Мне до одури захотелось зажмуриться и прижаться к его груди, просто чтобы перестать быть сильной хотя бы на минуту. И в то же время хотелось огреть его чем-нибудь потяжелее за эту самоуверенность.

— Когда у меня появится невеста, ты узнаешь об этом первой. Потому что ею будешь исключительно ты, Ира! А теперь за стол. У тебя диета и режим.

Я не нашлась с ответом сразу. Просто стояла, открывая и закрывая рот, глядя, как ловко и уверенно Андрей орудует на сверкающей сталью кухне.

— Я научился готовить, когда Алёшка наотрез отказался от еды из рестика, а Яна не смогла приехать, — рассказывал Тигровский, сосредоточенно что-то кроша. — Твоя подруга — молодец!

Он по-прежнему не смотрел в мою сторону, зато я глаз с него не сводила, пораженная его домашним видом.

— Она очень много нам помогла: сидела с мелким, готовила, убирала, покупала еду и игрушки. А еще научила Алёшу рисовать везде, где пишут маркеры, — на этой фразе он вдруг счастливо улыбнулся и поднял на меня глаза. — Она та еще стерва, пообещала кастрировать меня лично, если я тебя обижу. Но без нее нам было бы тяжко. И мы не вместе, Ир...

— Но вы же... — начала я, пытаясь осознать масштаб своей ошибки.

— Решили быть хорошими друзьями, — пожал плечами он. — И у нас отлично получилось. Насчет копии свидетельства. Как будет возможность, надо его забрать. Это еще одна зацепка, которую можно пришить Миронову.

— Да, оно в квартире Яны, — тихо ответила я, совершенно теряясь в новой реальности.

Андрей вел себя так, будто не было этих долгих лет разлуки, будто не было его холодности в клубе. Мое обещание, данное ему в ту роковую ночь, буквально грызло меня изнутри, как неподъемный долг.

— Я понял. Вот, — передо мной на стол опустилась коробка с новеньким телефоном. — Тут уже забиты мои контакты, Яны и моего друга Захара. Он всегда поможет, если я буду не на связи. Звони ему так же смело, как и мне.

— Спасибо... — я снова впала в какой-то ступор от этой лавины заботы.

— Обед вам с Алёшей готов, телефон заряжен. Закажи себе вещи, вот карта, ни в чем себе не отказывай, — на стол лег золотой прямоугольник, рядом с чашкой ароматного чая и тарелкой супа-пюре. — Мне по работе нужно отъехать. Если что сразу звони.

Не успела я опомниться и произнести хоть слово протеста, как входная дверь громко хлопнула. Огромная квартира погрузилась в тишину, нарушаемую только мерным тиканьем часов.

Тигровский просто сбежал. Оставил меня одну переваривать всё, что он только что разрушил и построил заново в моей голове.