Бывший. Спаси нашего сына (СИ)

19

Андрей.

Потягивая самый дорогой напиток в клубе прямо из горла, расслабленно откинулся в кресле. Глубоко втягивал разлившийся в VIP-комнате аромат её тела. Это был тонкий, сладкий запах, который я не мог ни с чем спутать.

Мне казалось, что я вытравил его из себя вместе с чувствами к ней четыре года назад, но я ошибся. Как же глупо я ошибался, подкладывая под себя весь этот "суррогат". Подсознательно искал её неповторимый запах в каждой. И только сейчас это понял. Осознание это было как удар под дых.

Стоило понять это ещё тогда, в «Фонтанах», когда я увидел её. Но я был ослеплён яростью, а ещё… желанием.

Жгучим, жадным, диким.

И пусть она изменилась. Растеряла весь свой лоск, сменила брендовые шмотки на обычные, простые. Но её привлекательность осталась при ней. Она всё такая же красивая, только сочнее.

Грудь и бёдра стали больше, и, каюсь, я даже залюбовался, когда вошёл в фойе ресторана Захара и увидел её попку. А когда она повернулась, я захотел придушить её.

Испортила весь вечер. Засела в башке намертво, даже образ яркой Янки померк в моих глазах. У малышки был день рождения, мне хотелось её порадовать. Чтобы она ощутила себя королевой.

А в итоге я весь вечер пилил мужиков по телефону, раздавая нелепые поручения, лишь бы отвлечься. И совершенно забыл про Янку.

Вообще не хотел на неё смотреть. Когда она попросила меня извиниться перед лучшей подругой за грубость, я взъелся и отправил ей пойло для пафосных сук, которым она заливалась тогда, четыре года назад, пока меня прессовала охрана её отца.

Потом об этом пожалел, ни к чему ей знать, что меня всё ещё цепляет прошлое. Но сделанного не вернуть. Когда курицы из Янкиного офиса дошли до кондиции, я переместил нас в свой клубешник. Но и там мысли об Ирине не давали мне покоя.

Яна постоянно вилась рядом, чем раздражала больше обычного. Я понимал, что у неё ко мне серьёзно, и, возможно, где-то в глубине души осознавал, что с ней мог бы создать настоящую семью.

Она бы ждала, прощала, терпела, но нет.

Сам не понял, почему отказался от поездки на Мальдивы. Знал, что Яна ждала предложения, но жениться так скоро я не собирался.

Планировал в ближайшее время прорядить число своих женщин, оставив только Янку и горяченькую стриптизёршу. Так, для разнообразия. А остальных послать, надоели.

Но всё опять пошло по той самой части женского организма, и я остался в городе. Не полетел. Не смог. Вместо того, чтобы жарить малышку Яну в шикарном бунгало, я весь заливался вискарём в компании верного друга Захара. И за это злился на себя ещё больше.

Так и спиться можно. Чёртова Миронова, чтоб её. Но как же хороша...

Я ждал, что она будет просить, унижаться, но она поставила мне условия. И это меня завело.

Хотел, чтобы она проползла на коленях, чтобы она выполнила мой приказ, как любая другая. Но её отказ, её твёрдость... Это было как вызов, как игра, в которую я не играл уже давно. И чем больше она сопротивлялась, тем сильнее разгорался во мне азарт.

Я согласился на её условия. Я знал, что это рискованно, знал, что она может меня обмануть. Но я не мог упустить этот шанс. Шанс снова почувствовать её страсть и её тело...

И пусть она стала матерью и родила от какого-то лоха. Пусть её отец — мой враг. Мне было плевать. Я хотел её.

Глядя на занимающийся рассвет из окна своего кабинета, я прикидывал, как поступить с этим неадекватом Мироновым. Ещё тогда, четыре года назад, я собирался утопить урода, чтобы вырвать Иру из его лап раз и навсегда. Столько всего сделал, напряг людей, сам хорошо подставился, а ей, как оказалось, всё это было не нужно.

И сейчас мне стоило её послать, но я не смог. Она выглядела подавленной и отчаявшейся, и что-то в её глазах не позволила мне этого сделать.

Снова обругав себя последними словами, я вдруг понял, что помог бы ей и просто так. Потому что она просила. Но увидев её полуобнажённое тело, я больше не думал ни о чём. Мозги перетекли в штаны, и верхняя голова не соображала от слова совсем.

Телефон пиликнул очередным сообщением от Яны, и я поморщился. Во рту появился горьковатый привкус измены и предательства.

Моего предательства.

Пусть я ей ничего не обещал, но подсознательно относил её к «хорошим девочкам», с которыми так делать нельзя. На фоне голубого неба и такой же, словно сказочной воды, на меня смотрела прекрасная женщина.

На Яне был какой-то то ли плетёный, то ли вязаный лифчик, белые трусики, ярко выделяющиеся на загорелой коже, и такая же плетеная, словно ажурная паутинка, юбка. В небрежно уложенных локонах торчал крупный цветок.

Она улыбалась и была счастлива. Под фото стояла надпись: «Прилетай, в этом теплом океане без тебя все равно холодно…»

И я бы полетел, так бы полетел, уж очень Янке шли эти паутинки, но не мог. Не хотел, не желал, вся моя сущность требовала оставаться здесь и быть рядом с конкретной женщиной. Обладать ею, наслаждаться, присваивать раз за разом, показывая, кто она, кому принадлежит. И это была не Яна.

— Полковник Карпов, доброе утро! — оттараторил я в трубку, стоило абоненту пробормотать сонное «Алло».

— Тигровский, ты совсем оборзел, звонить в такую рань? — проскрипел старый знакомый, но послать меня он не мог. Я как владелец элитного клуба, где любили отдыхать сливки нашего общества, имел кое-какие материалы, позволяющие мне звонить некоторым «шишкам» и «просить» помощи в любое время дня и ночи.

— Никак нет! — снова ответил я, а он тяжело вздохнул.

— Говори уже, раз в такую рань звонишь, тебе что-то от меня надо, — тучный генерал явно поднялся с постели и, громко шмыгая ногами, куда-то пошёл.

— Мне надо человечка одного подзакрыть, чтобы на родине остался раз и навсегда, осел, так сказать, в заповедных местах. Но он не из нашего города. И действовать надо ещё вчера, возможно, он уже на пути к аэропорту.

Я не врал. Миронов — та ещё скотина. Если он сказал Ире, что уедет, значит, в его столе уже лежали билеты, если не на этот день, то на следующий точно. Он ничего и никого не боялся, потому что всегда действовал на опережение.

— Вот ты, конечно… Знаешь же, что не откажу. Валяй, кто и откуда…

Я изложил все факты и даже «помахал перед его носом жирной морковкой». Чтобы был порасторопнее. Тогда, четыре года назад, у меня был железный компромат на Миронова, и я был готов обнародовать его сейчас, а это означало, как минимум, новую дырочку в генеральском мундире.

А значит, Карпов будет рыть носом землю, и Миронов не сможет увезти сына Иры.

Вопрос с её папашей для меня был чем-то вроде развлечения. За это время я нехило поднялся, оброс нужными связями и заматерел. И пока наши интересы не пересекались, я его не трогал.

И сейчас бы не тронул, если бы не она. От соблазна обладать ею, как прежде, голову туманило не меньше, чем тогда. Словно и не было этих четырёх лет…

Сделав очередной глоток совершенно не берущего меня пойла, я поймал себя на мысли, что зря отпустил Ирину домой. Без нее мне не унять пожар, бушующий внутри меня все долбанных четыре года, пока я пытался её забыть…

Усмехнувшись своим мыслям, я вызвал водителя и отправился к ней домой. В конце концов, я заработал аванс. И мне нужна мотивация...