Бывший. Спаси нашего сына (СИ)

29

Ирина.

Дни в комфортной, но такой серой больничной палате сменяли друг друга, как картинки в калейдоскопе. Монотонный белый цвет и постоянный писк приборов казались вечными. Антон Сергеевич заставлял меня двигаться, зато, как и обещал, быстро поставил на ноги.

Я уже вполне сносно ходила по коридорам, и даже в столовую. А сегодня вот, мне разрешили выйти на улицу.

Стоя на крыльце, я плотнее закуталась в медицинскую куртку, которую мне выдали по указке врача, и аккуратно спустилась со ступеней. Сегодня ровно неделя, как я лежу в закрытом военном госпитале. Разрешение на посещение мне так и не выдали, телефон тоже. Соответственно, с Андреем мы больше не говорили. И я понятия не имела, как там Алёшка.

— Все там нормально, — отмахивался мой суровый врач, когда я спрашивала. — Звонил твой мужик опять, пацан с ним, живы, здоровы, к тебе пока не пущу. Успеем...

Именно это он и говорил мне каждый день. Вообще, Антон Сергеевич замечательный человек. Справедливый, добрый, отзывчивый, и очень компетентный врач. А девушек он гонял, потому что достали его. Оказывается, девочкам из сестринского состава скучно, и они поспорили, кто из них быстрее сурового доктора приручит и очарует. Вот и гонял он их по отделению. Потому что прохода не давали. Шутка ли, такой мужчина: сильный, красивый, харизматичный, богатый и холостой.

Вдохнув полной грудью, ощутила, как насыщенно воздух пах прелой листвой и осенью. После заточения в палате, всё вокруг казалось ярким, живым. Деревья вовсю желтели, небо хмурилось, а ветерок игриво подкидывал уже опавшие, сухие листья на ухабистом старом асфальте.

— Так, — грозный Антон Сергеевич подбоченился и встал рядом. Его массивная фигура была как надёжный, но раздражительный телохранитель. — Полчаса гуляешь и в палату, не хватало нам ещё твоей простуды, — проворчал он и кивнул на сквер, мол, иди, чего время зря тратишь.

Я прошлась вдоль пустынных тропинок, осмотрела глухой забор и мне даже показалось, что за ним слышится знакомый и такой родной смех Алешка, а еще вторящий ему бас Тигровского.

Я прошлась вдоль пустынных тропинок, осматривая высокий, глухой забор. И тут мне показалось, что за ним слышится знакомый и такой родной смех Алёшки, а ещё вторящий ему, громогласный бас Тигровского. Я настолько по ним соскучилась, причём по обоим, что начала испытывать слуховые галлюцинации.

Мне казалось, что я договорилась сама с собой. Что страница моей жизни, в которой я была беззаботно влюблена, перевёрнута и надёжно запечатана. Но здесь, в изоляции, без средств связи, и наедине с собой, я поняла, что перешагнуть через те чувства, что, казалось, давно умерли, мне будет очень сложно.

Дни напролёт я вела внутренний диалог с собой, приводя различные доводы и аргументы в пользу того, что решение уехать — самое верное на свете. Я убеждала себя, что он скоро вернётся к Яне, что Алёшка будет лишним, что я ему не нужна. Но глупое сердце всё равно билось чаще, стоило мне представить нашу с Андреем встречу.

За эти годы, что я боролась с собственным отцом за своего сына, я не раз рисовала в мыслях картину, как улыбающийся Тигровский подбрасывает вверх смеющегося Алёшку и ловит его, а потом весело кружит. Это были мечты глупой, обиженной жизнью девчонки. А сейчас, в этой реальности, умом я понимала, что этому не бывать. А вот глупое сердце всё ещё заходилось в сумасшедшем ритме, стоило мне снова представить эту картину.

В день выписки я совершенно не знала, что мне делать. Стоило радоваться, что я наконец покину серые стены больницы, но в то же время на душе было тревожно. Куда мне идти? Где искать Алёшку? Всё это время у меня по-прежнему не было связи с Тигровским. У меня даже одежды не было, поэтому когда санитарка принесла мне пару увесистых пакетов с яркими логотипами из моей прошлой жизни, я озадачилась не на шутку. Одежда была очень дорогой, а ещё стильной и яркой. Правда, немного велика, всё же находясь здесь, я прилично схуднула. Увы, болезни никого не украшали.

— Миронова! — мой суровый доктор ворвался в палату, словно от чумы бежал. — Оделась, всё, на выход иди. И чтоб ко мне больше не попадала, ясно? А то лично мужику твоему вазэктомию сделаю, раз уследить не может за тобой! — На его уже привычную тираду я лишь закатила глаза и тепло улыбнулась.

Всё же классный он специалист, а ещё действительно добрый, отзывчивый и любит своё дело. Не удивительно, что его здесь так ценят и стараются попасть исключительно к нему в отделение.

— Как только заведу мужика, обязательно ему передам, — с улыбкой ответила я, принимая из его рук документы.

— Женщины! — махнул он рукой, словно я безнадёжна. — Он тут дневал в машине под забором, меня ловил, от дел отвлекал, достал в общем, чуть аппендицит ему не вырезал прям у КПП. А она другого искать собралась! Воистину, женский мозг работает в обратную сторону. А ведь он на вид такой же, как у мужиков, я лично видел и даже измерил. Заморочила голову! Всё, иди давай...

С широкой улыбкой на губах я покинула серые стены закрытого госпиталя, прижимая к груди выписные документы. Если Андрей действительно так волновался обо мне, значит, я ему не безразлична.

И возможно, у нас есть ещё шанс...

Мысль оборвалась, стоило глухим, тяжёлым воротам распахнуться, выпуская меня с территории учреждения. Прямо напротив пропускного пункта, украшенного гербами и звёздами, стоял внедорожник Тигровского. А у его капота, до одури напоминая счастливое семейство, стояли улыбающиеся Яна, Андрей и мой Алёшка.