Бывший. Спаси нашего сына (СИ)

14

И вот тут, впервые за долгие годы, что мы жили под его диктатом, я ощутила, как внутри меня поднимается что-то неизведанное. Не страх, не отчаяние, а чистая, концентрированная ярость. Она жгла изнутри, придавая сил.

— Нет! — выдохнула я, и этот единственный звук прозвучал увереннее, чем я ожидала. Мой голос дрогнул, но я продолжила, чувствуя, как слова рвутся наружу. — Я не выйду замуж за этого старика! Я не вещь, чтобы меня продавать! Я не твоя собственность, чтобы распоряжаться мной как угодно!

Лицо отца мгновенно исказилось. Улыбка сползла, обнажив хищную гримасу. Глаза, которые ещё секунду назад светились самодовольством, налились кровью, и в них вспыхнуло безумие.

— Что ты сказала?! — прорычал он, и в его голосе прозвучала угроза, заставляющая меня инстинктивно вздрогнуть. Это был голос хищника, которому посмели перечить.

Он медленно поднялся из кресла, его массивная фигура нависла надо мной, отбрасывая зловещую тень. Казалось, воздух вокруг сгустился от его гнева.

— Я сказала нет! — повторила я, хотя внутри всё сжималось от ужаса, но теперь я не могла остановиться. Голос стал громче, хоть и дрожал. — Я никуда не поеду и замуж за него не выйду! Мой сын останется здесь, со мной! Я его мать! Ты не имеешь права так поступать!

Тяжёлая ладонь отца звонко залепила мне пощёчину. Удар был сильным, обжигающим, и мир вокруг покачнулся. Я упала с кресла, повалившись на пол. В глазах потемнело, во рту появился солёный привкус крови. Но даже сквозь эту режущую боль я видела его искажённое яростью лицо, приблизившееся ко мне.

— Ах ты, дрянь! — прошипел он, склонившись надо мной, его глаза пылали безумием, словно два уголька. Все еще сильная рука сжала волосы на затылке и развернула меня лицом к склонившемуся отцу — Осмелилась перечить мне? Совсем страх потеряла? Я тебе покажу, кто здесь хозяин, шалава подзаборная! Ребёнка ты больше никогда не увидишь. Никогда, слышишь? Ты для меня умерла! А Ахмед всё равно заберёт то, что ему обещано! Ему точно под силу выбить из тебя всю дурь и блядство. Можешь кричать, можешь угрожать, но ты не изменишь ничего!

Я поднялась на локтях, чувствуя, как кровь стучит в висках, а из носа потекла теплая струйка, ярость во мне смешалась с отчаянием, образуя гремучую смесь.

— Ты! Ты чудовище! — выкрикнула я, и эти слова сорвались с губ, как извержение вулкана, сдерживаемого годами. — Ты всю мою жизнь сломал! Отнял у меня всё! Лишил материнской любви, испоганил моё детство, разлучил меня с единственным человеком, кого я люблю! А теперь хочешь продать?! Да что ты за отец такой?! Ты всегда любил только своего ненаглядного Игорька, а меня...

Договорить мне дала еще одна пощечина, лицо родителя побледнело от ярости, превратившись в маску безумия. Он выпрямился, и его палец, дрожащий от бешенства, ткнулся в мое лицо, словно уличая в очередном грехе.

— О поверь, я был для тебя хорошим отцом. Ты должна была родиться сыном, а не беспутной девкой и скажи спасибо, что я содержал тебя все эти годы, а теперь, пошла вон. Сиди в своей убогой конуре и помни, ты теперь забота Ахмеда, его люди смотрят за тобой. Охрана! — взревел он, и двое громил тут же появились в дверном проёме, словно по волшебству, их лица были непроницаемы. — Убрать её! Немедленно! И чтобы ноги её здесь больше не было! Никогда!

Меня схватили за руки, грубо потащили прочь из кабинета. Я сопротивлялась, била ногами, пыталась вырваться, но их хватка была железной, неодолимой. Я царапалась, кусалась, пытаясь причинить хоть какой-то вред, хоть как-то выразить свою ярость.

— Ты не увезешь его, я мать по документам, у меня есть копия свидетельства... — прокричала я уже из коридора, но отец ответил.

— Можешь ей подтереться — усмехнулся он, выйдя в коридор — Все актовые записи о рождении моего наследника подчищены, дура. По документам, Алешка сын Игоря. Так что ты ничего не докажешь...

Этого не может быть. Он не мог, не мог такое провернуть. Оформить моего сына, как сына моего погибшего брата, это слишком даже для такого, как он...

— Алёша! — кричала я, разрывая голосовые связки, надеясь, что мой голос донесётся до сына, что он услышит и поймёт. — Алёшенька! Мама тебя любит! Мама вернётся! Мама не бросит! Я вернусь за тобой!

Но все тщетно. Безжалостные руки охранников тащили меня через весь дом, мимо равнодушных лиц прислуги, мимо этих роскошных, но таких холодных стен. Каждый шаг отзывался невыносимой болью, ведь он уводил меня от моего сына, от единственного света в моей жизни.

Меня вытащили из дома, не дав даже взглянуть на сыночка. Запихнули в тот же тонированный автомобиль, который привёз меня сюда. Дверь захлопнулась, отрезая от прошлого и будущего. Мы тронулись с места, оставляя позади этот проклятый дом, который теперь казался мне зловещей тюрьмой.

Всю дорогу до моего города я сидела, прижавшись к холодному стеклу, словно пытаясь слиться с ним, исчезнуть. Слёзы текли по щекам, обжигая кожу, но я механически вытирала их рукавом, давно окрашенным моей кровью, не желая показывать свою слабость даже самой себе.

Щека горела от пощёчин, и я приложила к ней ледяную ладонь, пытаясь унять пульсирующую боль. В зеркале заднего вида я увидела своё отражение: бледное лицо, заплаканные глаза, засохшая красная полоса, тянущаяся от носа ко рту и уже синеющий след на щеке — уродливый отпечаток отцовской жестокости, клеймо его безграничной власти и безумия.

И в этот момент, глядя на своё отражение, я поняла, что хватит сидеть сложа руки. Хватит быть жертвой. Мне больше нечего бояться, если он действительно увезёт Алёшку навсегда, безвозвратно. Мой отец перешёл все границы, раздавил последние крупицы моей надежды. И теперь мне нечего терять.

Я не знала, кто мог бы мне помочь. Отца боялись все, его влияние простиралось далеко, а его методы были беспощадны. А еще он имел большие деньги и связи во всех отраслях, как выяснилось.

Угрюмо наблюдая, как «пляшут» в окне машины вековые сосны, я поняла, что готова пойти на все, лишь бы Алешка был со мной. А значит, пора было столкнуться с прошлым лицом к лицу.

Пусть Андрей Тигровский и был уродом, но он был отцом родным Алёши.

Кажется сейчас он единственный, кто мог бы иметь хоть какое-то влияние, хоть какой-то ресурс, чтобы противостоять моему отцу.

Пусть поможет, в конце концов, я из-за него в таком отвратительном положении. Это он, в конечном счёте, был причиной всего. Он обязан мне помочь. Я найду его. И я заставлю его спасти нашего сына.