Бывший. Спаси нашего сына (СИ)

27

Андрей.

Ночевать в клубе, да ещё с маленьким ребёнком, который постоянно напоминал, что я так и не отвёз его к маме, — тот ещё квест. Но мы справились.

Благо диван у меня в кабинете очень удобный, постельное свежее, а шумоизоляция на высшем уровне — внешний мир со своими гулкими басами и визгом тормозов остался за толстыми стенами.

С самого утра я озаботился поиском левой тачки, чтобы не светить свой номер, и, главное, тёплой каши для голодного малыша.

И с тем, и с другим помог лучший друг Захар. Правда, пришлось долго распинаться, что всё это не шутки, что я за последнюю ночь умудрился вляпаться по самую ширинку, а ещё — стал отцом. Его молчание в трубке было красноречивее любых слов.

Он приехал спустя час и ворвался в клуб с термосом наперевес, едва не снеся все двери на своём пути. Он выглядел так, будто лично готов разорвать меня за испорченный выходной.

— Ты башкой нигде вчера не шибанулся? — прорычал Захар, махая пайком прямо перед моим лицом. Термос угрожающе покачивался в его руке. — Учти, если это такой прикол, будешь повару моему, которого я в выходной дёрнул, — он опять тряхнул термосом, — месячную зепеху должен, а он у меня дорогостоящий лягушатник, чтоб ты знал.

— Не ори ты так, идём, познакомлю.

Я пропустил друга вперёд, и даже подтолкнуть пришлось, ибо он замер в дверном проёме. Захар, этот непробиваемый танк, способный выдержать любой мой бред, вдруг застыл. Его глаза медленно перешли с меня на Алёшку, который сидел за столиком, обнимая свою мохнатую собаку, и ждал еду.

Даже Захар сходу заметил наше сходство, один я идиот, ничего не видел дальше собственного носа. А ведь Алёшка даже щурится, как я, когда думает, и улыбается так же — широко и немного нахально. Меня прошиб холодный пот стыда за мою прошлую слепоту.

Друг сразу согласился побыть нянем для моего маленького гостя. Я пока не привык к мысли, что у меня внезапно появился сын, и мозг с трудом переваривал эту информацию. Но к мальцу за эти сутки прикипел всей душой. Какой же он классный. Красивый, умненький, и действительно очень похож на меня в детстве.

Вполне себе представительный глянцево-красный «Ягуар», оставленный Захаром у супермаркета на соседней улице, куда я шёл, опустив на голову капюшон, призывно поблескивал на солнышке, привлекая внимание всех вокруг. У него даже девчонки фоткались, рискуя попасть под колёса.

Удружил Захар, ничего не скажешь...

— А где я тебе за час должен был найти ржавый «Солярис»? Не твоя и ладно. И вообще, если хочешь что-то спрятать, положи на самое видное место, так что проскочишь в лёгкую, — проворчал друг, когда я набрал его, чтобы «отблагодарить». — Это повара моего тачка, если что, будешь и машину ему должен.

А у «лягушатника», как называл шеф-повара своего ресторана Захар, за то что тот учился во Франции, определённо был вкус на машины. Тачка рвалась вперёд, управлялась просто волшебно, а уж как урчала — сказка. Все вокруг сворачивали головы, а блатные номера сделали мне «зелёный коридор». Мой личный автомобиль привлёк бы меньше внимания, чем этот кричащий, наглый болид.

Прав был Захар: ни один патруль, а было их предостаточно, не остановил мчащийся вперёд яркий автомобиль. Поэтому в следственное управление я прибыл к нужному времени.

В комнате для допросов нас с грузным, растерявшим весь свой лоск и уверенность стариком сразу оставили вдвоём. Он сидел, съёжившись, но в его глазах всё ещё горела злоба.

— До конвоя он должен дойти сам, — шепнул следователь, когда я закрывал за ним дверь. Я понял намёк: у меня было несколько минут.

— Зачем явился, урод? — зло прошипел Миронов, глядя на меня исподлобья. — Поглумиться? Ну рискни, я всё равно отсюда выйду и уничтожу тебя, а заодно и шлюху, снова предавшую свою семью.

— Лучше не зли, — ответил я, сжимая кулаки, чтобы не сломать ему челюсть, пока не получил свои ответы. Я должен был контролировать себя. — Зачем ты отнял у Ирины сына? Говори...

— Скажу, чего уж, — усмехнулся Миронов, словно сделал мне одолжение. Его голос был полон презрения. — Всё равно удавлю, когда выйду. Игорь сдох, как последний идиот, а мне нужно было оставить кому-то свои активы, я же не для чужих это всё наживал.

— А чем дочь не наследница?

— Дочь? — зло перебил меня он. — Та девка, что легла под первого встречного хлыща и залетела от него? Не смеши, какая с бабы наследница? Прокутит всё состояние, бабы же тупые, — усмехнулся он. Его мерзкая улыбка, обнажающая жёлтые зубы, выводила из себя и вызывала приступ тошноты. — Если бы не смерть Игоря, я бы никогда не признал её выродка. Мне нужен был настоящий наследник, эта дура должна была от моего сына родить. Тогда это был бы наш род, настоящий, чистая кровь.

Красная пелена застелила глаза. Как ударил в перекошенную злобой и безумием морду слетевшего с катушек старика, я даже не запомнил. Только пульсирующая, жгучая боль в костяшках давала осознание, что кровь, хлынувшая из его носа, моих рук дело.

— Полегчало? — с садистской улыбкой спросил он, сплёвывая кровь. — Игорь любил её с детства, обхаживал, и она к нему тянулась...

— Конечно тянулась, он же старший брат! — прорычал я, перебив его, и пытаясь усмирить дыхание.

— Да какой он ей брат?! Матери у них разные. Да и Иркина мамашка была той еще вертихвосткой. Яблоко от яблони... Сын берёг её для себя, а ты умудрился осквернить её тело, — заорал он, как безумный. — Игорь должен был сделать мне наследника, чистокровного, а не нагулянного выродка со стороны. Но ты всё испортил, влез в нашу семью. И эта дура хотела с тобой уйти, но я не мог отпустить. Пусть и грязная, но она всё равно могла родить, кто же знал, что она брюхатая уже. Я собирался устроить ей выкидыш, но Игорь так не вовремя умер...

Ещё один хлёсткий удар по человеку, разрушившему столько жизней, и снова, и снова! Я бил не его, а своё прошлое, своё ослепление. А потом, как ушат холодной воды, трель мобильного.

Совершенно ничего не соображая, я рявкнул в трубку, а услышав тонкий, нежный голосок Иры, словно сдулся. Ещё и Миронов мешком шлёпнулся на пол вместе со стулом, вечно он всё портит. Хорошо хоть я успел крикнуть ей про сына, пока врач не начал меня отчитывать.

— Я понял, понял. Обеспечу ей лучшие в мире эмоции, комфорт и заботу, — как школьник оправдывался перед этим бешеным мужиком, от которого сейчас зависела жизнь моей женщины, зато окончательно пришёл в себя.

Миронов тихо хрипел на полу, а я наслаждался её голосом, и мечтал обнять. Прижать к себе, поцеловать её мягкие губы, вдохнуть аромат волос, поблагодарить за сына, да просто помолчать рядом с ней ни о чём.

А она мне про Янку, о которой я уже и думать забыл.

Выяснять, как именно они нас разлучили, я не стал. Хватит ворошить это ужасное прошлое. Будем жить будущим.