Бывший. Спаси нашего сына (СИ)

33

Ирина.

Я наконец-то смогла обнять сына. Мой любимый, самый желанный на свете человечек доверчиво жался ко мне, уткнувшись носом в изгиб шеи.

Я вдыхала его запах и чувствовала, как больничная тоска окончательно выветривается из моих легких. Что еще мне нужно было для счастья?

Разве что раз и навсегда избавиться от предателей, стоявших всего в нескольких шагах.

Тигровский явно собирался подойти, его мощная фигура качнулась вперед, но он тут же замер, словно наткнувшись на невидимую ледяную стену моего взгляда. В его глазах металась такая гамма чувств, что мне стало почти физически душно.

Яна тоже притихла, но лишь на секунду. Слегка споткнувшись на неровном асфальте, подруга бросилась ко мне, громко стуча шпильками своих вызывающе красных сапожек.

— Ира! — Она налетела, как яркий, пахнущий дорогим парфюмом ураган, обхватила меня за плечи и внезапно разревелась прямо в моё плечо. — Ирка, как ты могла без меня сунуться к этому уроду?! Почему не сказала? Я бы сразу прилетела, мы бы вместе его укокошили! Я бы сама Алёшку спрятала...

Подруга сыпала нелепыми, путаными претензиями, размазывая тушь по щекам. Она обнимала меня с одной стороны, с другой ко мне мертвой хваткой прижимался сынок, а Тигровский так и стоял напротив, глядя на нас взглядом побитой собаки, которая не смеет подойти к хозяину.

Мне даже показалось, что он тоже хочет быть в этом кругу, хочет обнимать нас с сыном, прижиматься и защищать, но я быстро прогнала эти мысли прочь, как назойливых мух. У него есть Яна. Красивая, преданная, яркая. И я никогда не встану между ними, чего бы мне это ни стоило.

Всё было «просто» — так я убеждала себя. Я люблю их обоих.

Её — как лучшую подругу, как сестру, которая не бросила моего сына. А его... кажется, я и не переставала любить его все эти долгие, мучительные годы, как бы ни пыталась вырвать это чувство с корнем.

— Скорее в машину! Андрей, не стой как памятник! Иришке нельзя на сквозняке находиться, она же прозрачная вся! — Яна первая взяла себя в руки, властно командуя парадом.

Стоило ей это сказать, как в движение пришли все. Тигровский, словно получив долгожданное разрешение, бросился к машине и одним рывком распахнул передо мной переднюю дверь.

Алёшка, не желая отпускать мою руку ни на секунду, тут же потянул меня за отцом, а Яна на мгновение замешкалась, глядя на нас со стороны странным, нечитаемым взглядом.

— Мам, поехали, я кушать хочу, — проканючил Алёшка, дергая меня за край куртки, и я словно очнулась от тяжелого оцепенения.

Реальность обрушилась на меня лавиной бытовых проблем. У меня в квартире наверняка не было даже хлеба, а если и был, то за это время он безнадежно превратился в камень. Но это было не самое паршивое.

Хуже всего то, что ключи остались где-то там, в доме отца, или затерялись в суматохе операции. Да и не факт, что Яна теперь оставит меня там жить. Ведь у неё, судя по всему, началась «новая-старая» жизнь с Андреем.

Стоило мне вспомнить о подруге, как за спиной послышалась возня, возмущенное шипение и следом сочные, раскатистые ругательства моего «любимого» хирурга.

— Куда такие ходули нацепила?! Все ноги мне отоптала! — прорычал Антон Сергеевич, едва не столкнувшись с Яной. — А ну, отойди, пока я тебе плоскостопие в полевых условиях не вправил!

— Чего?! — Яна, не привыкшая к подобному тону, мгновенно вспыхнула. Она обернулась дикой фурией, наступая на еще не понявшего масштаб своего бедствия врача. — Ты кого плоскостопой назвал, хамло лесное? Думаешь, халатик напялил и всё можно, морда ты санитарская?!

Лицо хирурга, привыкшего к благоговейному трепету пациентов и медсестер, вытянулось. Он явно не ожидал, что эта хрупкая на вид девица в ярко-красных сапожках на шпильке пойдет на него в лобовую атаку.

— Я сама сейчас тебе и стопы вправлю, и мозги заодно! — не унималась Яна, тыча пальчиком в его широкую грудь. — Эти сапоги стоят как вся твоя зарплата за десять лет, а ты под них свои лапти подсунул, медведь небритый!

Мужчина озадаченно потер щетинистый подбородок, в его глазах промелькнуло нечто среднее между гневом и искренним недоумением. Он бросил на меня короткий, почти беспомощный взгляд.

— Ян, познакомься, это мой врач, Антон Сергеевич, — поспешила вмешаться я, чувствуя, как краснею за подругу.

Яна затихла мгновенно. Она еще раз окинула доктора оценивающим взглядом с ног до головы и внезапно… покраснела, что было ей совсем не свойственно.

— Я вообще-то к вам в курьеры не нанимался, — проворчал Антон Сергеевич, стоило скандалу утихнуть. Он протянул мне пакет с документами. — Держите свою жену подальше от буйных подруг, — ехидно бросил он, обращаясь к застывшему Андрею. — Через неделю на прием, лично ко мне. Там всё написано. И ради моего выходного... — он выразительно посмотрел на Яну, — не носите такие ходули хотя бы пару месяцев.

Он ушел быстро, чеканя шаг, а мы остались на пустой парковке.

— Садись, Ир, — хриплым, вибрирующим от волнения голосом сказал Андрей, распахивая передо мной переднюю дверь своего внедорожника.

Он смотрел на меня открыто, почти вызывающе, словно и не чувствовал за собой никакой вины. Впрочем, он ведь действительно мне ничего не обещал. Но я всё равно ждала… сама не понимая, чего.

— Скорее садись, ветер холодный! — Яна подтолкнула меня в спину, а потом ловко усадила Алёшку в детское кресло и «горной козочкой» прыгнула на заднее сиденье.

В салоне пахло дорогой кожей, кофе и чем-то неуловимо «мужским» — тем самым ароматом, который когда-то сводил меня с ума.

— Ян, прости… я потеряла ключи от квартиры, — тихо проговорила я, когда машина плавно тронулась. Мой голос дрожал.

— У меня запасные есть, не парься. За вещами заедем потом, — беспечно махнула она рукой, окончательно выбивая почву у меня из-под ног. Значит, я там больше не хозяйка?

— Ян, это, конечно, неудобно, я всё понимаю… — начала я, ощущая, как ледяное отчаяние сжимает горло. — Но можно нам с Алёшей пожить у тебя хоть пару дней? У меня есть немного денег, я обязательно встану на ноги и всё отдам. Мы не побеспокоим… честно…

Мои слова тонули в тяжелой, почти осязаемой тишине салона. Я видела в зеркало, как вытянулось лицо подруги, а Андрей буквально за секунду помрачнел, его челюсти плотно сжались.

— Нет, — безапелляционно отрезал он, и этот звук был подобен удару бича. — Ты не будешь жить в её квартире.

Я зажмурилась. Вот и всё. Конец. Он не просто нашел мне замену, он лишает меня даже крыши над головой. Куда мне идти с ребенком на руках?