Бывший. Спаси нашего сына (СИ)

24

Нагнать скорую, в которой увезли Ирину, в одну из лучших клиник моего города мне не удалось. Увы и ах, у неё было подозрение на внутреннее кровотечение. И госпитализация нужна была без промедлений в ближайшем крупном центре.

Пока ей делали всевозможные обследования, мы с Алёшкой, как два неприкаянных, катились по трассе в противоположную сторону от местонахождения столь желанной нами обоими женщины.

— Не смей рожей своей в городе светить! — орал в трубку Карпов, я же мысленно слал его по всем известному адресу и представлял, как он брызжет слюной на стоящих рядом с ним людей. — Бабу твою примут по высшему разряду, я договорился, контакт будешь держать с врачом пока по телефону, мои люди обо всём позаботятся, но чтоб, ни тебя, ни мальца её в радиусе ста километров отсюда не было! Попадёшься Мироновским, и всё пойдёт под хвост плешивой псины.

Я суть его требований понимал и даже где-то в глубине души был с ними согласен, но это было так глубоко, что граничило с предательством. Я рвался к Ирине всем своим существом, но в то же время понимал, что если упустим её папашу, не будет у нас будущего. Она мне не простит, если я потеряю её сына. Да я и сам себе не прощу.

— Андрей, а скоро мы к маме? — спросил ребёнок, теребя купленную на ближайшей заправке мохнатую собаку. Его голос был полон детской непосредственности и усталости.

— Нет, мелкий, не скоро, — со вздохом ответил я, размышляя, куда нам податься. — Она приболела и нас к ней пока не пустят.

— У неё сопельки, да? — оживился Лёшка, а я хмыкнул. Ну какой же он классный. Просто загляденье. И снова голову наводнили мысли о том, что это мог быть наш сын.

— Нет, мелкий, она немного упала, и у неё травма, — я тщательно подбирал слова, боясь травмировать детскую психику, но и врать ребёнку как-то стрёмно. Где-то я об этом читал...

— А если она головой ударилась и меня не вспомнит? — Мелкий смешно сморщил нос и озадаченно уставился на меня, ожидая пояснений. В его глазах отразился настоящий, детский страх.

— Да ты что, Лёш, мамы не забывают своих детей, — весело отозвался я, а самому стало тошно.

Ну что за дурацкая ситуация! Ирина в больнице, о её состоянии я пока ничего не знал. Её сын, которого я практически украл из дома родного деда, теперь на мне. И что со всем этим делать, я совершенно не понимал.

Стоило мне бросить на мальца очередной взгляд в зеркало заднего вида, как внутри снова что-то всколыхнулось. Мальчик определённо мне понравился, но ведь по-другому и быть не могло. Я люблю его мать, а он её продолжение.

Именно так я успокаивал себя, когда совсем уж абсурдные мысли приходили на ум. Не могла Ира тогда быть беременна, не могла и точка. Да и мелкому два года, она же сама сказала. А могут ли дети так чётко говорить в два? Наверное, могут, впрочем, что я об этом знал? Ничего…

— Андрей, — прервал мои лихорадочные метания мелкий. — А скоро мы будем кушать? Я кашку хочу, с бананом и ягодками.

Мысленно хлопнув себя по лбу, я с улыбкой кивнул и прибавил газу. Пока длилась вся катавасия с Мироновым, я и вовсе забыл про время. А ведь мальцу нужна не только каша, но и суп.

— Коля, кухню на уши, я буду через полчаса! К моему приезду в кабинет принести кашу на молоке с бананом и ягодами, суп лёгкий, хлеб, компот, конфеты хорошие! — В поисках одобрения меню, я бросал взгляды на кивающего мальчика и понимал, что это именно то, что ему нужно.

— Мороженку ещё и чипсы с крабом! — добавил мелкий гурман и ощерился в счастливой улыбке.

— Мороженое лучшее и чипсы крабовые, большую пачку! — ляпнул я своему неизменному бармену и только потом, когда увидел хитрый блеск в глазах мальца, понял, что мелкому, скорее всего, последнее точно нельзя, и он провёл меня, как последнего лошка.

— А может кормящую мать надо поискать? У нас, если что, Алка родила четыре месяца назад, говорит, ещё кормит, — со смешком спросил Колян, явно офигевая от заказа начальства.

— Ты себе работу будешь искать, если язык не прикусишь! — рыкнул я и отключился под смех бармена. Колян был лучшим в своём деле, но при этом ужасное трепло. Хоть это и было одним из важнейших качеств бармена, уметь разговорить и споить клиента, но в быту жутко раздражало.

— А может мы тебе ещё вискарь закажем? — задумчиво спросил ребёнок, а я чуть не влетел в фонарный столб. — Деда всегда заказывал, мне кашку, себе вискарь, — пожал плечами мальчик и улыбнулся.

А я снова проклял урода Миронова. Даже не имея совершенно никакого опыта в воспитании детей, я понимал, что пить при них — это вообще табу. А любящий дед, мало того, что прикладывался к бутылке в присутствии мелкого, так ещё и приучил его считать, что это нормально.

Волна отцовской ярости и отвращения к Миронову накрыла меня. Мне нужно было не просто спасти этого мальчишку, но и выбить из него всю эту грязь, которую он успел впитать.

— Лёш, компот вкуснее, поверь мне, — подмигнул я ребёнку, стараясь говорить максимально убедительно. — Ну и Колян может устроить тебе огненное шоу из компота и морса!

— Да, хочу шоу! — оживился малыш, и его глаза-звёздочки загорелись. Я выдохнул с облегчением, что удалось перевести тему. У меня отлегло от сердца.

Мне очень понравилось общаться с Ириным сыном. Он смышлёный, весёлый и очень умный для двухлетки. Мне вообще очень нравился этот ребёнок. Я всей душой тянулся ему навстречу и очень хотел прикоснуться. Взлохматить волосы на макушке, прижать к себе, и по-отечески чмокнуть его в вихрастую голову. Я в жизни не ловил себя на подобных мыслях, а вот сейчас случилось. И это напугало. Это было новое, пугающее чувство, которое резко контрастировало с моей привычной, жёсткой натурой.

У клуба в дневное время практически не было машин, и я подъехал как можно ближе, чтобы нам с мелким быстро скрыться за дверями моей «личной крепости» и не мелькать по улице. Всё же Мироновские прихвостни легко могли узнать, откуда у сегодняшней истории росли ноги. А уж найти меня и вовсе несложно.

— Шеф, вы киднеппером заделались? — оскалился бармен, с фирменной, наглой ухмылкой, глядя, как я помогаю Алёше сесть на высокий стул. — Здоров, мелочь, я Колян.

Представился этот шут и пожал ребёнку руку.

— А я Алёша, ты покажешь шоу из компота? — весело спросил ребёнок, вгоняя балагура-бармена в ступор. — Я бы хотел посмотреть, как летает компот, как в мультике про Незнайку, можешь?

Колян озадаченно поскрёб макушку, бросил на меня беспомощный взгляд и, тяжело вздохнув, уже хотел ответить. Но я перебил, решил спасти собственного сотрудника от позора перед ребёнком:

— Может, мы сперва поедим?

— Да! — улыбнулся Коля. — Каша отменная сегодня получилась, все девочки в восторге, а уж как охрана уплетала...

— А у нас в саду девочки кашу не едят, — поддержал беседу смышлёный малыш. — А ваши девочки будут чипсы? Я могу поделиться, я не жадный. Просто в наш садик свою еду носить нельзя, а так я бы их подкармливал, а то они и суп не едят. Запеканку только или котлетку…

Малыш невозмутимо тараторил, а я счастливо улыбался, глядя на чужого ребёнка и понимая, что прикипел к мелкому за несколько часов намертво. Он запал мне в самую душу, и теперь я их ни за что не отпущу. Ни его, ни его несносную мамочку.

— Так, ты сам сперва поешь, ловелас мелкий, а потом к девочкам будешь подкатывать, — заржал Коля. — Я подумаю насчёт шоу.

В моём кабинете накрыли журнальный столик, за которым Алёшка с хорошим мужским аппетитом уплетал суп, закусывая хлебом. Ему точно было вкусно, а мне приятно, словно сына кормлю.

Ну, по сути, если я буду жить с его мамой, я буду считаться его отцом. Чисто технически... Можно и не технически. Ведь можно же усыновить любого ребёнка. А уж сына любимой женщины — само собой.

А если объявится настоящий папаша?

«Как объявится, так и свалит», — мысленно рыкнул я на себя и пригубил крепкий кофе. Мне как никогда нужна была свежая голова.

Вестей от Ирины всё не было. Карпов не брал трубку, Алёшка, наевшись, мирно спал на диване для посетителей, а я мерил шагами свой кабинет. Напряжение было таким плотным, что его можно было резать ножом. И когда, наконец, зазвонил мобильный, я как ошпаренный вылетел в коридор, чтобы не разбудить ребёнка.

— Андрей Тигровский? — вопросила трубка мужским басом, а я машинально кивнул, словно собеседник мог меня видеть. — Абрамов говорит, зав. хирургией в военном госпитале. Звоню по Мироновой. Значит так, жену твою прооперировали, были разрывы, но ты не переживай, всё что надо зашили, подлатали, приладили. Она в реанимации, стабильная, скоро будем будить. Навещать пока нельзя, завтра ей дадут телефон, сама тебе позвонит. И что бы тебе ни пообещали эти ходячие погоны, мне не звони, мне некогда, я тут жизни спасаю, ясно? Так что жди звонка от зазнобы, и не лезь в лечение. У меня она быстро на ноги встанет, если всякие блатные отвлекать не будут. Бывай, мужик, и Карпову от меня передай: если он ещё раз мне позвонит, я ему колоноскопию без наркоза лично сделаю.

Суровый военный врач отключился, а я как-то резко выдохнул. Маленькая хрупкая Ирина пострадала по моей вине. Мне ещё тогда стоило закрыть ублюдка, но я смалодушничал. Обиделся на неё, да и на жизнь в целом. А ведь Миронову ничего не стоило оклеветать меня в глазах дочери…

Осознание того, что я, возможно, последний идиот на свете, обухом ударило по голове. Я понял, как легко Миронов мог манипулировать Ириной, используя нашу ссору и моё исчезновение. И его пронырливый сынок постоянно вынюхивал возле меня. А потом втирался в друзья...

— Ну чего трезвонишь, Андрей? — наконец-то отозвался Карпов, и его голос звучал так, будто я оторвал его от золотого слитка. — Баба твоя у лучшего из лучших, вражину закрыли, чего ещё? Я занят, у нас тут аврал...

— Дай мне контакты Мироновского следака, перетереть надо, — ответил я, спускаясь по лестнице, стараясь говорить максимально твёрдо.

— А не дам. Не могу я эти контакты распространять. Его же забрали сразу, не нашего ранга дело, но и нам хорошо прилетит, — его голос сделался довольным, а я взбесился.

— Да плевать мне, Карпов, я с ним переговорить должен, устроишь нам встречу!

— А не оборзел ли ты случаем, а? — прошипел майор, а я закатил глаза. — Я тебе не ручной пёс, поручения твои выполнять.

— Не вопрос, я найду, к кому обратиться, бывай, Карпов.

Я быстро отбил звонок, абсолютно уверенный, что «ручной пёс» всё же исполнит мою просьбу, и не прогадал. Не успел я дойти до бара, как на телефон упало сообщение: «Завтра в 11 на Советской 44, в его городе, не опаздывай, потом посылку увезут в столицу.» Я удовлетворённо усмехнулся. Власть — это лучшая валюта.

— Зачётный у вас пацан, — подал голос Коля, вырывая меня из мыслей о Миронове. — А похож как.

— На кого похож? — не понял я, устало потирая виски.

— На вас похож и на мать немного, — улыбнулся бармен, протягивая мне очередной кофе.

— А ты откуда мать его узнал? — Я ничего не понимал, видимо, пора и мне было отдохнуть. Мозг отказывался складывать пазлы.

— Так она же ночью приходила, а потом в ВИПку ворвалась. Я не хотел говорить ей, где вы, а она как рявкнет: «Я мать его сына!» Я аж вздрогнул... — Коля продолжал эмоционально рассказывать, какая Ира воинственная, а я впал в ступор.

— Но ему же два года, — прошептал я, едва шевеля губами.

— Шеф, ау, блин, в два года пересказать Незнайку? Ему точно не меньше трёх! Смышлёный пацан...