Бывший. Спаси нашего сына (СИ)

28

Как едва шоркающего ногами Миронова под вооружённым конвоем грузили в комфортабельный микроавтобус, я наблюдал, облокотившись о свою машину и попивая бодрящий кофе из автомата, стоящего в управлении СК.

Урод что-то бубнил, его голос был скрипучим и наполненным бессильной яростью. Он явно пытался качать права, возможно, даже угрожал. Но суровые мужики в чёрных масках с автоматами наперевес лишь слегка подталкивали его, словно он назойливая букашка, с которой надоело возиться, а прихлопнуть нельзя.

— Твоих кулаков дело? — неслышно подойдя сзади, сказал тот самый мужик, что отдал мне документы Алёшки в доме Миронова. Он тоже сопровождал процессию.

— Нет, конечно, — ответил я, пожимая протянутую руку. Его взгляд тут же упал на мои сбитые костяшки, а потом он просто хмыкнул, поняв всё без слов.

— Личные счёты? Или есть что предъявить? — тихо спросил он, тоже провожая взглядом микроавтобус.

— Считай, семейные разборки, — ухмыльнулся я. Впервые за долгое время это прозвучало не цинично, а с намёком на нечто реальное и ценное. — Надеюсь, он не вернётся.

— Даже не сомневайся, — ответил он и, похлопав меня по плечу, добавил: — Раз уж вы «семья», — усмехнулся он, — по-семейному скажу: его покровители не вчера родились, но тут им ловить нечего. Зато по своему этапу он поехал с комфортом. Пока. Но на свободу ему всё равно не выйти. Его несостоявшийся марокканский партнёр распелся соловьём и сдал все схемы своего дружка. Но Миронов об этом пока не знает, поэтому и уверен, что скоро освободится. Так что флешка с записью его зверств над обычной шлюхой, давшая старт его делу, теперь оказалась одним из многочисленных преступлений. А ещё я уверен, стоит этому делу получить огласку, как объявятся ещё пострадавшие. И Миронов утонет окончательно.

Сказав это, он махнул рукой и уселся в свой "Гелик" со столичными номерами и мигалкой на крыше. Машина с визгом сорвалась с места, а следом тесную улочку провинциального города огласил звук проблескового маячка.

Он явно не последний человек в ведомстве. И раз возится с этим уродом, значит, дело будет резонансным, а преступник для них — крупная рыбка.

Именно этого я и хотел. Пусть этот гад сядет, а уж потом о нём «позаботятся». Такие люди, как он, сами по себе были гарантами многих «сделок». А раз он закрыт, соответственно, серьёзные люди понесут убытки. А уж они такого никому не прощают. Следовательно, Миронова быстро уберут на зоне. Он просто больше никому не нужен. А чтобы из него не выбили лишнюю информацию, его просто заткнут.

Единственное, о чём сейчас пожалел, так это о том, что не сделал этого тогда. Мне ничего не стоило тогда размотать этот маховик, но я не сделал этого. Пожалел себя, обидела меня девочка Ира. Гордость мою задела. А папаша её ещё и рёбра переломал. Бедный, я бедный, несчастный...

А что все эти годы испытывала она? В одиночку боролась за нашего сына, противостояла чудовищу и всё равно не сломалась. А я, выходит, сломался...

Но это в прошлом. Сейчас же у меня появился реальный шанс всё исправить. Наверстать упущенное, завоевать любимую женщину, расположить к себе сына и зажить настоящей семьёй.

Обратно я летел, как на крыльях. Ведь меня теперь было кому ждать. Сын. Сынок. Сыночек. Родной, маленький, хорошенький и такой беззащитный. Я нужен ему, а он нужен мне. Так же как и его мама. А значит, я в лепёшку расшибусь, но сделаю всё, чтобы мы были счастливы.

У клуба я припарковался как попало, оставив глянцевый «Ягуар» на тротуаре, и ничего вокруг не замечая, поспешил к крыльцу с коваными перилами. Ладони буквально зудели от желания взлохматить мягкую макушку Алёшки.

Но стоило пройти пару метров, как я опешил. На шею мне бросилась Янка в ярком, кричащем платье.

— Привет, любимый! — прокричала она, обхватив меня за шею, и настойчиво поцеловала в губы.