Бывший. Спаси нашего сына (СИ)

20

Ирина

Из клуба Тигровского я выходила так же, как и зашла, — с высоко поднятой головой, не обращая ни на кого внимания. Ноги едва держали, сердце бешено ухало в груди, а разум пребывал в непонятном состоянии.

То, что произошло в закрытой комнате ночного клуба, не поддавалось никаким объяснениям. Меня буквально трясло от нервного перенапряжения. Я отстояла свои условия, и у меня появилась надежда на спасение сына.

Мне бы только получить моего малыша, и мы сбежим с ним далеко-далеко отсюда, в тихое и безопасное место. Пусть жить будем скромно, но вместе, в покое и любви.

Как бы ужасно это ни было, но выполнять свои обещания перед Тигровским я не собиралась. Найдёт с кем провести время, а спасти своего сына он и так обязан, молчу уже, что я вынашивала ребёнка одна, и никаких алиментов он никогда не платил.

Надо мной словно пропал купол отчуждения и безнадёги, выстроенный отцом. Я будто начала дышать полной грудью.

Утренняя прохлада приятно холодила кожу, и я решила пройтись, чтобы собрать мысли в кучу. Стоило перейти дорогу, как возле меня с визгом тут же затормозил огромный внедорожник.

Из него вылетел знакомый громила, и меня затолкали внутрь. Охрана отца, как всегда, была немногословна. Несколько часов в пути я просто проспала. Чему быть, того не миновать.

Если сейчас он лишит меня жизни, я готова принять свою смерть. Всё лучше, чем терпеть насилие от ужасного старика. Жалко только Алёшку. Но он останется жив, да и отец не вечен. Возможно, сынок тоже скоро освободится от его гнёта. Ведь не может же земля вечно носить на себе такого урода.

Семейное гнездо Мироновых встретило меня тишиной и прекрасной трелью птиц, живущих в саду. В дом меня не пригласили, начальник охраны лично сопроводил меня в дальнюю постройку, где я никогда не была до сегодняшнего дня.

Это было мерзкое помещение, с низким потолком, словно выкопанная могила. Воздух был тяжёлым и влажным, а в затхлом запахе сырой земли, плесени и ржавчины я отчётливо уловила сладковатый привкус крови, что заставило меня содрогнуться.

По углам клубилась темнота, которую тусклый свет, проникающий через единственное узкое оконце под потолком, не мог разогнать. На грязном полу валялся мусор и какие-то старые, прогнившие доски. Самым зловещим элементом декора был огромный, ржавый крюк, свисающий прямо по центру потолка. От одного его вида по коже бежали мурашки.

Дверь распахнулась с оглушительным скрежетом, и на пороге появился отец. В тусклом свете его фигура казалась огромной и зловещей, а его тень, брошенная на стену, была похожа на тень чудовища.

— А я уж думал, ты поняла, что не стоит со мной играть, — его голос был низким, вкрадчивым, полным холодной ярости. Он медленно прошёлся по подвалу, осматривая меня, как мясник осматривает тушу. — Так ты думала, сможешь меня обмануть? Думала, я не узнаю, что ты побежала к своему кобелю?

Он был в бешенстве. Его глаза горели, а лицо было перекошено от ярости. Я знала, что сейчас он готов на всё. Он подошёл вплотную, и его тяжёлая рука легла мне на плечо, сжимая до боли.

— Мне уже позвонили, — прошипел он. — Сказали, что я персона нон грата. Что на меня открыто дело. «По приказу» одного очень влиятельного человека. Как думаешь, кто этот человек?

Я молчала, уставившись в пол. От страха перехватило дыхание.

— Твой драгоценный Тигровский! — заорал он, и его ладонь ударила меня по лицу, так сильно, что я упала на пол. — Он хочет меня уничтожить! Из-за тебя!

Он склонился надо мной.

— У тебя есть ровно десять минут, чтобы позвонить этому ублюдку и отменить всё! — он выхватил телефон из кармана, разблокировал его и сунул мне в руку. — Скажи, что ты ошиблась, что я ни в чём не виноват. Иначе я прибью тебя здесь! Прямо в этом подвале!

Я не шевельнулась даже.

— Звони! — рявкнул он.

Моё тело застыло, но внутри всё кипело. Это был мой единственный шанс, последний шанс спасти Алёшку. Если я сейчас позвоню, Тигровский отступит, и мой отец увезёт сына навсегда. Я не могла этого допустить.

— Нет, — прошептала я, и в моих словах не было страха, только упрямство. — Я не буду звонить.

Его лицо потемнело. Он поднялся и отступил на шаг, его глаза сузились.

— Не будешь? — его голос был пугающе тихим. — Значит, ты хочешь усложнить себе жизнь. Хорошо. Ты думаешь, я не смогу заставить тебя подчиниться? Ты ошибаешься, дочка. Ты не хочешь звонить ему? Тогда я отдам тебя твоему новому мужу. Он лучше сможет тебя убедить.

Он махнул рукой, и начальник охраны шагнул вперёд. Я почувствовала, как меня грубо схватили за руку и потащили.

— Отпустите! — закричала я, вырываясь. — Нет! Не смей! Ненавижу тебя!

Я била ногами, царапалась, пытаясь удержаться, но его хватка была железной. Я видела, как отец ухмыляется, и его взгляд был полон торжества. Я кричала, что есть силы, понимая, что сейчас попаду в ад.