Бывший. Спаси нашего сына (СИ)

6

В квартиру я влетела, едва дыша, и тут же заперлась на все замки. Мои пальцы, трясущиеся от пережитого шока, с трудом задернули шторы на единственном окне студии, которую я снимала у Яны. Погрузив комнату во мрак, и тихонько сползла по стенке на пол, словно потеряв последние силы.

По щекам покатились горькие слёзы, смешиваясь с остатками макияжа.

Снова он…

Андрей Тигровский.

Моя жизнь только-только начала входить в нормальное русло, я начала вставать на ноги после всего пережитого. Отец стал благосклоннее, и мы с Алёшей, моим сыном, стали видеться чаще.

У меня даже появились скромные, но такие важные мечты, что однажды мы с сыном снова воссоединимся, будем жить вместе, как настоящая семья. Ведь я соблюдала все условия, все негласные правила, чтобы заслужить это право...

И тут снова Тигровский. Тигр…

Почему у меня даже подозрений не возникло, что ухажёром моей подруги может быть мой бывший, человек, который напрочь растоптал мою жизнь, не оставив камня на камне?

Да потому что его не было в этом городе. Андрей Тигровский пять лет назад вернулся туда, откуда приехал — в свою настоящую жизнь, далеко-далеко отсюда, оставив меня с разбитым сердцем, угробленной жизнью и маленькой жизнью в животе…

Нашей маленькой жизнью.

И вот, этот урод снова здесь. Вьётся вокруг моей подруги, пудрит ей мозги своими лживыми речами и смеет оскорблять меня на её же празднике, в ее присутствии. Ярость и бессилие боролись внутри меня, сжимая горло.

Утерев слёзы, я с трудом встала с пола. Моё тело всё ещё слегка дрожало, но разум пытался взять контроль над эмоциями. Аккуратно отодвинув занавеску, я выглянула во двор.

Чёрный джип, словно хищник, затаившийся в засаде, всё так же стоял под моими окнами. Из него никто не вышел, и сам автомобиль не подавал никаких признаков жизни.

Однако я точно знала, что там есть люди, что за тёмными стёклами скрываются те, кто пристально наблюдает за мной.

И я знала, кто это… Моё сердце сжалось от дурного предчувствия.

В полумраке маленькой квартирки, в абсолютной тишине, разбавленной лишь гулкими ударами моего сердца, звонок мобильного прозвучал, как самый настоящий сигнал тревоги, заставив меня подлететь на месте. Я вздрогнула, словно меня ударили током, и уставилась на телефон, который вибрировал в моих руках.

— Чего сидишь там без света, как мышь? Есть что скрывать? — пробурчал недовольный голос, от которого все волоски на моем теле резко встали дыбом. — Мужики сказали, ты уже два часа, как в подъезд зашла, а свет так и не включила...

— Да, что-то голова разболелась... — проблеяла я, пытаясь найти хоть какое-то оправдание, но была тут же перебита.

— А нечего по кабакам шастать, как шлендра подзаборная, — строго отрезал тот, кто должен был всю жизнь любить и поддерживать. Его слова были как пощёчины, одна за другой. — Неужели за час успела нажраться? Смотри, если опять в подоле принесешь...

— Пап, я просто устала... — попыталась я вставить хоть слово, но было бесполезно.

— От чего, стесняюсь спросить, ты устала? Клепать свои текстик и в занюханной конторке и волочить бомжатский образ жизни? Позорить свою семью своим жалким существованием?

Я лишь тяжко вздохнула и потёрла виски. Когда отец «садился на своего конька» и начинал обсыпать меня оскорблениями, мне отводилась роль молчаливого слушателя, согласного со всеми его словами. Иначе могла разразиться настоящая буря, способная смести всё на своём пути.

— Мне это всё надоело, — продолжал он, а в трубке раздался жуткий грохот, словно пудовый кулак отца с силой упал на дубовую столешницу в его домашнем кабинете. Этот звук был столь же реален, как и его гнев. — В среду чтоб приехала домой, разговор есть. И экспресс-тест на алкоголь сделай, иначе к ребёнку не допущу. Мало ему, что мать его нагуляла, так ещё и по кабакам шариться начала. В понедельник чтоб ещё и анализы основные обновила, мало ли чего подцепила на своих гулянках, в среду, если всё чисто, разрешу с мелким повозиться.

В трубке уже было тихо, а я всё продолжала смотреть в одну точку, держа телефон у уха, словно зависла в пространстве. Так всегда бывало после изнурительных бесед с родным отцом, которые высасывали из меня все силы.

А ещё мне ужасно хотелось помыться. Ощущение, словно на меня ведро помоев вылили. Кожа стала липкой, противной, я словно физически примерила на себя всё то, что наговорил родитель.

И лишь одна мысль позволяла держаться на плаву, не утонуть в этом болоте отчаяния.

Я увижу Алёшку...

Ради этого я готова стерпеть и не такие унижения. Лишь бы снова вдохнуть аромат макушки собственного сына, которого у меня отобрали.