Фиктивная жена для герцога-монстра

Глава 22. Козырь в рукаве

Я очнулся резко, как обычно и бывало. В нос тут же ударил сладковатый запах крови. Я сел, и рука Эйлин безжизненно соскользнула с моей спины на окровавленное покрывало.

Стиснув зубы, я встал и бросил на нее взгляд, все еще надеясь неизвестно на что. Но чуда не случилось. Эйлин лежала недвижно, раскинув руки. Ее бледные ноги, одежда — все было в крови... Волна отчаяния накрыла с головой, ноги подкосились, я рухнул на колени. На плечи будто давила скала. Даже вдохнуть было тяжело.

— Проклятье! Будь ты проклят! — вырвалось у меня.

Я согласился сегодня на этот ритуал в надежде, что он сдержит дракона. Но ее голос сочувствующий, искренний, нежный, все испортил. Вернее, все испортил дракон, что откликнулся на ее голос, хотя должен был молчать. Сначала он лишь слабо заворочался, подавленный магией жрецов. Но потом Эйлин коснулась меня. Сначала плеча, затем спины…

Сумасшедшая! Или расчетливая? Нет... Никто не станет так играть со смертью. Неужели она и вправду потеряла память? Впрочем, какое теперь это имеет значение?

В груди невыносимо закололо, сдавило словно каменными тисками. Чтобы хоть как-то заглушить эту боль, я принялся бить кулаками по полу. Кровавые пятна оставались на треснутом дубовом полу, но я не чувствовал боли. Боль в груди затмевала все.

Я ненавидел себя так, как никогда прежде. Хотелось взять тело Эйлин и пойти прямо к императору. Ведь ее кровь не только на моих руках. Да сколько можно?! Все чего-то хотят от меня, но зачем?! Будь проклят мой отец! Если он так жаждет моей смерти, зачем сложности?! Моих грехов уже давно хватает для плахи!

Среди бешеного пульса в висках и треска ломающегося дерева я вдруг услышал тихий шорох. Обернулся. Эйлин ползла по кровати к противоположному краю.

Я подскочил. Она жива? Неужели еще способна двигаться?..

— Эйлин... — хрипло выдохнул я и бросился к ней.

— Не бей меня, пожалуйста! — воскликнула она тонким, испуганным голоском и шустро юркнула под кровать.

— Вылези, прошу. — Я понимал, что пугаю ее, но в моем море отчаяния забрезжила надежда. — Я... я сейчас уйду. Позову Дейну и лекаря.

Я стремительно направился к двери, доставая из чудом уцелевшего кармана ключ. Клочки штанов едва прикрывали наготу, но мне было не привыкать. Да и слугам поместья тоже.

— Нет, стой! Я вылезаю, — раздался ее сдавленный голос. Из-под кровати показалось ее лицо. — Прости, что залезла сюда. Я просто испугалась… Ты что, в таком виде покажешься перед слугами? Это разрушит всю репутацию нашего удачного брака!

— Какая еще репутация? — Я понимал, что она бредит, и дрожащими пальцами вставлял ключ в скважину. На счету были минуты. Если не секунды. Но еще никогда прежде я не ощущал такой острой, сильной и отчаянной надежды. — Постарайся не двигаться, чтобы не усилить кровотечение, потерпи немного...

— Брант, стой.

Боковым зрением я заметил, что она встает. Не успев открыть дверь, я бросился к ней. Не приведи Диверия, Эйлин упадет и разобьет голову. Чудом выжить после встречи с монстром и умереть так глупо...

Схватил ее за плечи, придерживая под спину, пытаясь уложить на кровать, но очень осторожно.

— Ляг, прошу тебя, Эйлин. Подожди помощь, — сипло шептал я, стараясь не смотреть ей в лицо. Просто не мог. Я отвратительный монстр. Все хорошее, на что способен, разбивается об это в пыль. Пора с этим покончить. Да, я знаю как. Но позже. Сначала — Эйлин. Хотя нет, тянуть опасно. Отдам ее лекарям и уйду. Услышать бы лишь одну фразу: «Она будет жить»...

Почему именно она? Зачем? Эйлин, нежный цветок... Зачем ты приблизилась к чудовищу...

— Брант. — Она вырвалась с неожиданной силой. — Успокойся, пожалуйста. Мне не нужен лекарь. И горничная тем более.

— Как это не нужны?!

— Я в порядке, клянусь тебе. На мне ни царапины. В прошлый раз было куда хуже. Сейчас...

Я заставил себя, наконец, посмотреть на ее лицо. И то, что увидел, поразило меня: вместо мертвенной бледности ее щеки пылали румянцем, она поджала губы, отвела взгляд, явно смущаясь.

Я растерялся. Я был абсолютно уверен в том, что произошло. Я чувствовал это по расслаблению в теле, по стягивающему ощущению на бедрах и животе. Дракон на этот раз получил свое, и я не понимал, как эта хрупкая девушка могла выжить. Зато монстр внутри был доволен и спокоен. Ненасытное чудовище!

— Ты вся в крови…

— В твоей, Брант. Из твоей раны на плече. Успокойся, прошу, а то, чего доброго, твоя вторая личность снова захочет на прогулку... — Эйлин глянула на меня, и уголки ее губ дернулись в нервной усмешке.

Окончательно обескураженный, я отступил. Она забавно шмыгнула носом, взглянула на меня несмело и отвернулась.

— Прошу, оденься, — пробормотала она. — Мы, конечно, супруги, но фиктивные, и...

Она осеклась, помотала головой, вздохнула и добавила себе под нос, видимо, надеясь, что я не услышу, но мой слух куда острее человеческого:

— В ночные бабочки для озабоченных животных я не нанималась...

О каких бабочках она говорит, я, конечно, понятия не имел. Но сейчас это было и неважно. Я подошел к бельевому шкафу, вытащил черный халат. Накинул, туго завязал пояс. Происходящее не укладывалось в голове.

— Как ты выжила? И как ты все еще на ногах? — Догадки, лезущие в голову, смущали. Да, оказалось, меня еще есть чем смутить. Я кашлянул. — Эйлин... Ты уверена, что помощь не нужна? Это ведь... маловероятно.

Она посмотрела на меня умоляюще.

— Брант, пожалуйста, не будем об этом, ладно? Все нормально, значит, так и есть. Обещаю больше не прикасаться к тебе так опрометчиво и постараюсь быть невидимой. — Она нервно усмехнулась, глядя на меня устало и обреченно. — Мы справимся. По крайней мере, у меня есть, как бы это сказать... козырь в рукаве.

— Какой козырь? Эйлин, я ничего не понимаю.

И я правда не понимал. Но лезть к ней под юбку, конечно, не стал бы. Я и так уже… Меня бросило в жар при одной мысли, что дракон мог с ней делать, и я позавидовал ему. Ведь он все чувствовал, а я нет, как и всегда. Он отбирал у меня сознание, когда я хоть немного поддавался эмоциям. В юности я пытался бороться, думал, смогу удержать его. Но присланные императором рабыни не выжили. Ни одна из пяти. А я в лучшем случае проваливался во мрак после первых же поцелуев.

Потом дракон, удовлетворенный, уползал вглубь сознания, а я приходил в себя и не чувствовал ничего, кроме разочарования, злости на себя и весь мир, жалости к несчастной девушке и всепоглощающей вины.

Так что вскоре я перестал подпускать к себе даже рабынь, которых император настойчиво присылал неизвестно зачем. Дракон от этого зверел и порой выходил на охоту сам, едва ли не с поля боя, если какой-то бедолаге не повезло попасть в поле зрения его тонкого нюха.

Но сейчас что-то изменилось. Дракон был не просто удовлетворен — я ощущал внутри шевелящееся, теплое удовольствие. Глупую, почти щенячью радость. То ли это была моя собственная радость от того, что Эйлин жива, то ли дракон получил нечто особенное. И это меня одновременно пугало и интриговало. Но, увы, Эйлин не желала делиться своими «козырями».

— Неужели и теперь не хочешь уйти от меня? — выдохнул я, ощущая облегчение и какую-то новую, робкую надежду.

Она посмотрела на меня внимательно и серьезно.

— А я смогу выжить где-то в другом месте? Смогу спрятаться так, чтобы Эльдрик меня не достал? Есть способ, как ты думаешь?

Я представил. Даже если помочь ей бежать сейчас, рано или поздно за мной или моими людьми проследят. Запереть в подвале? Но я не смогу быть рядом постоянно, чтобы защитить. Ей опасно везде. Рядом со мной и вдали от меня. Но вдали я совсем не смогу помочь. Получается, ей и правда лучше остаться. Но это значит... нужно принять более жесткие меры здесь. Может, у нас и правда получится?

Правда, я понимал и другое. Даже если Эйлин продержится год, Эльдрик ее не простит. Он никогда не прощает предательства. А Эйлин, похоже, его предала.

У несравненной фреи империи не осталось выбора. Был лишь путь, полный смертельных опасностей.

— Не знаю, — честно сказал я.

Она вздохнула.

— Тогда для начала давай помоемся. Только чур, я первая.

Она решительно направилась в ванную уверенным шагом. И я окончательно убедился, она действительно не пострадала. Оставалось предположить лишь одно: ее защищает какая-то магия.

После Эйлин помылся и я. А когда вышел, обнаружил ее лежащей на полу в дальнем углу, подальше от кровати, завернутую в пуховое одеяло с головой.

— Эйлин, что ты там делаешь? — спросил я, невольно тронутый этой картиной. Конечно, смешного тут ничего не было, но выглядело это и странно, и забавно одновременно. — Иди на кровать.

Она повернулась ко мне и, нахмурившись, серьезно ответила:

— Предлагаю спать раздельно. От греха подальше.

— Эйлин, никому ни слова о том, что сейчас увидишь.

— А что я должна увидеть? — Она чуть больше высунулась из своего кокона.

Я подошел к стене, завешанной расшитой портьерой, и дернул ее в сторону.

— О нет! Брант! — воскликнула Эйлин, подскакивая вместе с одеялом. — Что ты собираешься делать с этими цепями?! Этого в контракте точно не было!