Фиктивная жена для герцога-монстра

Глава 38. Схватить монстра!

Брант

Только увидев в зале аудиенций императрицу и жреца, я все понял. Они прознали о моем намерении явиться на праздник и уже поджидали. Эти люди, не дававшие мне спокойно нести службу на границе и настойчиво вытаскивавшие на некоторые мероприятия империи, на деле вовсе не жаждали моего общества. Я был диковинкой, главным номером цирка, призванным отвлечь толпу от настоящих проблем. Ведь монстр в столице куда страшнее внезапного роста цен или вспышки болезни в дальней провинции.

Этих людей я ненавидел, но понимал. Но я не понимал императора. Он делал все, чтобы усложнить мне жизнь, и в то же время до сих пор не позволял жрецам упрятать меня в свои катакомбы навечно, а знати даже выносить на голосование вопрос о моей казни. Киллиан не раз рассказывал мне об этом.

И теперь, глядя на человека, которого мне запретили называть отцом, я гадал, как он поступит на этот раз.

Киллиан советовал наращивать влияние, уверяя, что найдутся те, кто сочувствует герцогу-монстру. Те, кому не нашлось места во фракциях первого или третьего принцев, но кто хотел бы обрести сильного покровителя, приближенного к трону.

Вот только я не силен в политике и к трону не приближен. Я пошел на праздник по одной простой причине: одним из условий императора в обмен на указ о неприкосновенности Эйлин было являться на все значимые мероприятия.

— Скажи, Брант, для чего ты явился к нам в столь светлый день? — спросил император, буравя меня и Эйлин пронзительным взглядом.

Я на мгновение растерялся, но взял себя в руки. Он испытывал меня? Ведь о нашей договоренности кроме нас двоих никто не знал.

Эйлин шумно вдохнула и чуть подалась вперед, явно намереваясь ответить. Я мягко придержал ее под локоть. Изначально я планировал не втягивать Эйлин, но Киллиан убедил меня не сбрасывать ее со счетов. Похоже, он был прав, она правда стремилась помочь и не боялась даже императора.

— Все хорошо, дражайшая супруга, — прошептал я, наклоняясь к ней. — Император обратился ко мне. Просто подыграй.

— Доброго здравия, Ваше Величество! — продолжил я уже громко. — Моя супруга, дражайшая сэйна Эйлин Вальмор, всегда посещала светлые праздники. Если из-за меня она лишится этой возможности, это отвратит от нее благословение Диверии. Но если Светлейший считает, что даже ради супруги я не имею права ступить в храм, тогда мы уйдем.

Лицо жреца на миг перекосилось от злости, императрица расплылась в притворной улыбке и уставилась на Эйлин прищуренным, точно змеиным, взглядом.

— Нам известна набожность и благочестие вашей молодой супруги, герцог Вальмор, — произнес жрец. — И мы рады, что столь… сомнительное замужество не отвратило ее от лика Диверии.

— Оставим пустую болтовню, — резко прервал его император. — Думаю, храму не нужны дурные слухи. В Писании сказано: храм привечает любого, кто ищет встречи с богиней. Уверен, Диверия простит присутствие темной силы ради своей преданной дочери. Не так ли, Светлейший?

— Но сэйна Вальмор могла бы посетить праздник и одна, пока…

— Пока ее муж, как пес, ждал бы у ворот? — повысил голос император, глянув на жреца с таким видом, что тот съежился. — И это вы предлагаете попрать законы империи? Разведение скорпионов не единственное ваше преступление?

— Виноват, Ваше Величество! Простите великодушно! — жрец почтительно склонился в поклоне. — И за мой недосмотр нижайше прошу прощения. Подчиненный втайне от меня занимался сим непотребным делом.

Я про себя усмехнулся, подумав, как быстро распространилась информация.

— Да будет так. Ждем вас на празднике, — бесстрастно заключил император.

— Берегите себя, сэйна Вальмор, — проронила императрица, помахивая веером.

Мы вышли из зала, и я повел Эйлин в свое укромное место. Наша задача была продержаться до начала празднества и не угодить ни в какую ловушку.

— Кажется, история со скорпионами дошла до императора, — тихо усмехнулась Эйлин.

— Лионел теперь не покидает мой замок, — согласился я. — Боится показать нос в столице. Прости, что втягиваю тебя в это.

— Все в порядке, — ответила она воодушевленно, касаясь моего плеча. — Мы же одна команда. Не так ли?

Я взглянул на нее сквозь прорези маски и не смог сдержать улыбки. Ее решительный вид, очаровательный вздернутый нос, открытый взгляд и сочные губы манили меня.

Команда… Звучало непривычно, но очень приятно. Мне отчаянно хотелось в это верить.

Тихими тропами мы добрались до старой часовни — безлюдного места, поросшего плющом и мхом. Она стояла неподалеку от холодного крыла — вотчины бабушки-императрицы, запрещавшей сносить этот памятник древним богам, что правили землями до Диверии.

Я нашел это место еще ребенком и часто прятался здесь. Рассказывая об этом Эйлин, я в конце концов сбился — она слушала с таким вниманием, что это смущало. Подобное бывало разве что с Киллианом.

— И что? — дернула она меня за рукав. — Что было, когда тебя здесь находили?

На ее лице читалось неподдельное беспокойство, но я не мог поверить, что ей вправду это интересно.

— Ничего особенного. Но иногда мне удавалось встретить бабушку-императрицу, и она спасала меня от жрецов. Правда, приходилось сидеть рядом и смотреть, как она рисует. Это было ужасно скучно. Она завесила картинами все стены в своих покоях.

— О, кажется, я видела. Мрачные, даже пугающие.

— Она рисовала темные времена, — пояснил я.

— Я бы с удовольствием рассмотрела их повнимательнее, — заулыбалась Эйлин. — Я люблю живопись.

— Хорошо, как-нибудь мы обязательно это сделаем. — Я посмотрел с сожалением на темнеющее небо. — Но сейчас нам пора возвращаться.

— Не мог бы ты рассказать, как проходит праздник? Кажется, я и это подзабыла, — тихо призналась она.

Эйлин отвернулась, и я в очередной раз подумал, насколько сильно она изменилась после травмы. Порой она не помнила самых обычных вещей.

— Придворные соберутся в дворцовом храме, и Его Величество со Светлейшим зажгут ритуальные огни, — стал рассказывать я. — Затем двинутся в город, к главному храму. Придворные последуют за ними. А на площади уже собираются горожане. Император с верховным жрецом зажигают огонь, от него жрецы поджигают факелы и «раздают» огонь, чтобы каждый мог зажечь свой воздушный фонарик. Затем купол храма открывается, и все фонарики взлетают в небо. Диверия вознеслась подобно огню, озарив тьму невежества. Вот такой смысл. Но как ты могла забыть столь яркое зрелище?

Она на мгновение поджала губы, печально изогнув брови.

— Может, для меня этот праздник превратился в ничего не значащую рутину?

Я взял ее за руку, насторожившись, но дракон не рвался наружу, запертый клеткой моей воли. Или… мелькнула мысль: если я чувствую его, то может быть и он чувствует меня? Просто выжидает, наблюдая через мои ощущения?

— После этого все возвращаются в банкетный зал, и гуляния длятся до утра, — добавил я, вспомнив, как в детстве пробирался на праздник в надежде увидеть снизошедшую Диверию. Богиню я не видел, но видел одухотворенные, счастливые лица людей. И не понимал, в чем причина их радости. Наверное, Диверия является к каждому лично, преображая его лик, но только не ко мне, оскверненному древней греховной магией.

— Но до утра мы не останемся, — закончил я. — Наша задача — появиться на официальной части.

— То есть от меня не требуется ничего особенного?

— Нет, Эйлин.

Мы вернулись, когда сборы были в разгаре. Банкетный зал был переполнен. Перед праздником полагалось соблюдать правила — есть лишь особые ритуальные хлебцы и пить воду.

Как и ожидалось, мы с Эйлин притягивали все взгляды. Кто-то смотрел со страхом, кто-то с жалостью к моей «несчастной» супруге. Некоторые подходили поздороваться, но держались на почтительном расстоянии.

Я заметил в толпе Эльдрика с новой пассией, но он даже не посмотрел в нашу сторону. Эйлин общалась с пожилыми и слишком любопытными дамами.

Затем к нам подошел Киллиан с герцогом восточной провинции. Тот, хоть и побаивался, но явно хотел наладить прямую торговлю с нашими землями, минуя столичных перекупщиков. Я согласился и предложил направить ко мне посла для переговоров.

И тут к нам приблизился невысокий полный мужчина. Я его не узнал, да и Киллиан, кажется, тоже — он нахмурился и вопросительно взглянул на меня.

— Ваша светлость, герцог Вальмор, — поклонился незнакомец. — Жаанс Дримес, скромный торговец шелком из Ривелана. Я преподнес дары всем членам королевской семьи, но, простите невежду, не знал, что и вы почтите праздник своим присутствием.

— Я не вхожу в королевскую семью, — холодно ответил я. — Вас ввели в заблуждение.

— О, да сам Его Величество как-то обмолвился, что у него трое сыновей! Не скромничайте, ваша светлость, — расплылся он в слащавой улыбке. — И я все же рискну преподнести вам и вашей супруге двух рабов, привезенных из-за Желтого моря.

— В нашей империи не поддерживают рабства, — пробасил Киллиан.

— Разумеется, — поспешно согласился торговец, видимо прекрасно зная, что эти законы — лишь формальность, и многие знатные семьи держат «иностранных слуг». — Но не отказывайтесь сразу! Позвольте продемонстрировать их умения. Эй! — он обернулся и хлопнул в ладоши. — Не заставляйте его светлость ждать!

Из толпы вышли двое: крепкий полуобнаженный юноша и стройная девушка. На ней, кроме полупрозрачной набедренной повязки и почти не скрывающих грудь ракушек, не было ничего. Зато украшений было в избытке.

Эйлин ахнула, я остолбенел. Дело было не в их виде — их тела блестели от масла с резким приятным ароматом. Я знал этот запах. В прошлом, когда император подсылал ко мне девушек, их натирали именно таким маслом — оно вызывает у мужчин влечение.

Я отступил на шаг. Мгновенно вспомнились разорванные тела, крики ужаса и тошнотворное, неконтролируемое возбуждение. Захотелось уйти.

Любопытные зеваки уже сомкнулись вокруг нас плотным кольцом. Торговец хлопнул в ладоши, зазвучала незнакомая струнная мелодия, и пара пустилась в соблазнительный, откровенный танец, в котором только младенец бы не распознал подтекста.

Толпа ахала и подбадривала танцоров. Даже Эйлин хлопала в ладоши.

— Смотри, какие они красивые! — прошептала она.

Я закрыл глаза, пытаясь совладать с собой. Но запах и звуки будили в памяти непристойные картины. Сердце забилось чаще, внизу живота заныло жаром. Дракон зашевелился, и уже очень активно.

— Что это за непотребство в светлый праздник?! — раздался гневный окрик верховного жреца. — Немедленно прекратить!

— О, простите, не ведал, клянусь! — взмолился торговец.

Музыка смолкла, танцоры застыли в поклоне. Я открыл глаза. Раскрасневшиеся, тяжело дышавшие невольники низко склонились.

Пока жрец читал торговцу нотацию, кто-то из толпы плеснул на меня жидкостью с знакомым запахом гари и пепла — той самой, что когда-то использовала Эйлин Фейс, чтобы вызвать мое превращение.

И теперь, после горячего танца, этот резкий запах поля боя стал последней каплей. По телу разлился жуткий жар — начиналась трансформация. Раззадорененный дракон рвался в бой. Мои мысли метались в панике. Я осознал — ловушка захлопнулась. Торговца подговорили показать мне этот танец, а кто-то точно знал, как могут подействовать на меня именно эти запахи, и скомбинировав их друг с другом.

— Ах, какая незадача, — с притворным сожалением произнес жрец. — Жрецы, на помощь! Его светлости требуется немедленное очищение! Вряд ли в таком состоянии он успеет на праздник.

Я стиснул зубы, пытаясь усмирить взбесившегося дракона, мечущегося между жаждой крови и похоти. Сквозь толпу ко мне продирались жрец с золотыми камнями в посохах, но люди с криками бросились врассыпную, мешая приблизиться.

Перед глазами у меня мелькали темно-красные пятна, окружающая реальность расплывалась, жар волнами проходил по телу.

— Брант! — голос Эйлин прозвучал будто издалека, но помог мне ненадолго собраться. — Идем скорее! Тебе нужно успокоиться!

— Сэйна Вальмор! — воскликнул жрец. — Куда вы собрались?

— Простите, Светлейший, но позже! Нам срочно нужно переодеться!

Она схватила меня за руку, и потянула в сторону. Я поддался ей, и мы побежали.

— Остановитесь, сэйна Вальмор! Это опасно! Он разорвет вас! — кричали вслед.

— Жрецы, обезвредить монстра!

— Позовите рыцарей!

— Спасайтесь!

Но все эти вскрики потонули в одном твердом и знакомом голосе:

— Держись, Брант, — сжимала мою руку Эйлин. — Потерпи еще немного!