Фиктивная жена для герцога-монстра

Глава 72. Новый император

Брант

В месте соприкосновения печать с моим телом засветилась. Она испускала яркий свет. Я сгреб руку жреца в свою, не давая оторвать печать от моего тела. Наши взгляды встретились. В его светился безумный триумф. В моем наверняка отражалась ярость.

В ответ на чужеродную магию из глубины моего существа поднялась волна силы первозданной, неукротимой, но теперь — направленной. Она хлынула к месту, где проклятие жреца пыталось пустить корни в мое тело.

Лицо жреца изменилось, он попытался вырваться, но я не пускал. Сила дракона работала. Вытесненная из моего тела отравляющая магия перетекала к жрецу. В его глазах теперь отражался ужас.

В этот момент слабый, но неумолимый голос императора прозвучал вновь:

— Верховный жрец, Сеймон Третий злоупотреблял властью и доверием Светлой Богини нашей Диверии… и совершал преступления против нашей семьи. Это он отравил меня темной, запретной магией, скрывая это за притворным благочестием. — Кассиан говорил, переводя дух, но каждое слово слышалось четко. — У меня есть… доказательства. Киллиан, выйди.

Из гущи толпы, из-за спин ошеломленных придворных вышел мой дядя. Вот, получается, почему я не мог его найти. Он был занят поручениями императора. Его одежда была помята, в волосах — пыль подземелий, а в руках он держал стопку аккуратно подшитых пергаментов и небольшой железный ларец.

— По приказу императора, — громко объявил Киллиан, — я вел расследование. В этом ларце — доказательства преступлений Верховного. Все, что он делал с Брантом Вальмором, чтобы сотворить из него монстра. Хладнокровные и жестокие убийства девушек, использование снадобий. Организация нападений.

По телу прошел мороз. Я резко обернулся на Киллиана в ужасе. Неужели он знал об этом с самого начала? Если знал, почему не рассказал мне, мы бы что-то придумали… Или же нет? Может быть, он все-таки стал копать недавно, когда я, наконец, стал обретать силу?

— Это по его указке действовал недавно казненный Лионел, — продолжал Киллиан, пока все стояли ошарашенные и заторможенные. Даже Верховный уставился на него в непонимании.

— Это действия Верховного сделали из принца Вальмора изгоя и чудовище. И лишь когда Лионел со своими ритуалами исчез из его дома, она смог освободиться. А еще… — Киллиан торжествующе окинул всех взглядом. Обратите внимания, что император стал лучше выглядеть сразу, как только печать перешла к другому. Не она ли отравляла нашего императора?!

Придворные зашумели, послышались гневные возгласы. Кто-то уже догадывался, кто-то также подозревал Верховного в чем-то или был случайным свидетелем какого-то происшествия или несправедливости.

Я смотрел на Верховного, который теперь казался не всемогущим жрецом, а просто старым, испуганным, разоблаченным человеком с посеревшей от собственного проклятия кожей. Его приспешники смотрели с ужасом на своего покровителя.

— Ложь! Наглая ложь! — завопил Верховный, теряя последние следы святости. Его глаза налились кровью. Он опять попытался вырваться, но я не пустил. Еще не все проклятье я вытеснил из своего тела. — Ты, ублюдок, все подстроил! Это твои козни!

— Взять его, — спокойно и властно приказал я, оттолкнув его от себя. — И всех его приспешников.

Рыцари уже сомкнули кольцо вокруг жрецов, но Верховный, вместо того чтобы сдаться, вскинул руки.

— Вы думали, я не готовился к предательству?! — воскликнул он. — Пусть прольются реки крови! Пусть этот дворец падет! Что бы ты ни делал, ты не спасешь всех! Не знаю, как ты освободился от чешуи на теле, но жрецы сдержат тебя. А потом, когда здесь не останется ни одного живого человека, кроме жрецов и будущего короля, я обвиню во всем тебя, Брант Вальмор, как делал всегда! Пришло время! Активируйте врата! Защитите Эльдрика, будущего и единственно верного императора!

Он выкрикнул последнюю команду не в зал, а в раскрытое окно, в ночную тьму. Один из молодых жрецов у окна зажег посох, коснулся им тротуара, и там вспыхнули золотые письмена, побежали по камню вокруг дворца, рисуя огненные круги.

Из каждого пылающего круга, с треском ломающейся реальности, вываливались в наш мир кельвары. Каменные големы с глазницами, пылающими огненным светом. Их движения были резкими, механическими, а сила чудовищной. Первый же монстр, появившийся прямо под окном, махнул лапищей и разметал в кровавое месиво отряд дворцовой стражи.

Крики ужаса и боли заполнили сначала сад, а потом дворец, куда наверняка полезли монстры через открытые окна.

Рыцари бросались в бой, но их сталь лишь отскакивала от каменной плоти, оставляя скудные искры. У них не было ни магических клинков, способных сразить их. Здесь не было моих рыцарей.

Я понимал, что людей не спасти человеческими силами.

Шагнул к окну, мимо отца и бледной Эйлин.

— Прикрой их, — бросил я Киллиану и прыгнул на подоконник.

Прохладный ветер ночи и запах гари ударили в лицо. Внизу в освещенном факелами аду, метались слуги, рыцари, гости, гибли под каменными кулаками. Я закрыл глаза на миг. Внутри все было тихо. Дракон не бушевал. Он ждал. Я спрыгнул с подоконника, освобождая древнюю силу.

Тело пронзила стремительная боль, как вспышка, как взрыв изнутри. Кости перестраивались, плоть растягивалась, кожа твердела в черные пластины. Крылья, огромные и кожистые распахнулись, заслонив собой свет из окна. Когда я открыл глаза, мир увиделся по-другому — острее, ярче, полнее. Я был больше, тяжелее, могущественнее. Я был драконом.

Отметив скопление кельваров без людей, я выпустил в них огонь. Монстры, попавшие под него, обращались в расплавленную каменную магму. Я бил хвостом, сметая троих разом, рвал когтями, крошил каменную плоть. Они были сильны против людей. Против дракона просто груда камней, скрепленных кое-как примитивной энергией.

Но их было слишком много. Я стирал лапами призывные круги, но те были повсюду и повсюду появлялись все новые и новые кельвары, продолжали методично давить и убивать людей в саду, врывались в окна дворца. Крики не стихали. Кровь лилась рекой, как и предрекал жрец.

Яростное бессилие подступило к горлу. Я не мог быть везде. Не мог закрыть каждое окно своим телом. Не мог защитить гостей, придворных, слуг и рыцарей.

Я заревел, вложив в этот рев все мое отчаяние, вся ярость, все желание остановить этот бессмысленный ужас. Я вложил в него всю свою сущность существа, в чьей крови текла магия старше и первозданнее жреческих ритуалов и созданных ими же кельваров.

Вдруг монстры замерли. Все кельвары в пределах слышимости разом остановились. Огонь в их глазницах замигал, сменился на тусклое, покорное свечение. Они повернули свои каменные головы ко мне.

Я вспомнил, как на поле битвы они отступили от моего рева, от рева еще недодракона. Моя магия резонировала с их магией. Жрец призывал их. А я — повелевал.

Собраться. Стоять. Не двигаться.Мысленный приказ, подкрепленный очередным ревом, обрушился на их примитивное сознание.

Они послушно, с грохотом, стали сбиваться в кучу на центральной площадке, замирая в недвижимых позах, как огромные, уродливые статуи. А потом я отправил их обратно в порталы.

В наступившей внезапной тишине, нарушаемой лишь стонами раненых, было слышно, как рыцари в покоях императора скрутили Верховного жреца и его отчаянные крики.

Я снова принял человеческий облик прямо на окровавленной траве, ощущая каждую мышцу, каждое усилие. И услышал восторженные возгласы людей, что вылезали из укрытий, их благодарность.

— Привести жрецов! Пусть уничтожат порталы! — воскликнул я.

И рыцари тут же стали тащить к горящим огненным символам, в которые шагали едва ли не в ногу зачарованные мной кельвары. Жрецы так же, как и другие многие были ранены, кто-то убит. Они не возражали, не сопротивлялись.

Верховный не ценил даже их. Под их заклинаниями оранжевые порталы вокруг дворца гасли один за другим.

Я вернулся в покои моего отца. Все придворные остались на местах и встречали меня уже не как монстра.

Мой взгляд упал на связанного, посеревшего от собственного проклятия Верховного жреца.

— Казнить, — сказал я холодно и сухо. — Здесь и сейчас. За измену, убийство подданных короны, за покушение на императора. И казнить всех до единого, кто активировал врата. Это преступление было совершено не только против людей, но и против Диверии. То, за что наша Богиня сражалась, повторилось вновь. Темная магия использовалась во вред людям. Вы сами нарушили свои главные догмы.

Рыцари не стали ждать. Один взмах боевого меча, и голова Верховного жреца покатилась по ковру, оставляя за собой алый след. Его приспешников поволокли прочь. На улице раздались крики и ни с чем не сравнимый хруст ломающихся костей.

Эльдрик и императрица не сопротивлялись, когда их руки связали и повели из комнаты прочь в темницу.

Я подошел к кровати. Отец не выглядел здоровым, но, по крайней мере, и не умирающим. Возможно, когда действие отравляющего проклятья закончилось, он пойдет на поправку?

— Позовите лекаря, — попросил я слугу. — И освободите покои.

Все потихоньку разошлись кроме Эйлин, которую я схватил за руку. Ее присутствие было мне жизненно необходимо.

— Я горжусь тобой, Брант, — прошептал император, и в его глазах навернулись слезы. — Ты сделал все, о чем я мечтал, и даже больше. Мы победили их в этой битве. Сейчас они немного притихнут. Но ты должен продолжать укреплять нашу власть. Власть императора. Надо вернуть магию людям. И это твоя следующая цель. Но свергнуть Диверию с пьедестала мы уже не сможем, надо действовать осторожно. Сосуществовать с религией, потому что она уже в умах всех людей. Но отстранить ее от власти. Однако Преподобный будет зол. Он не позволит просто так тебе все оставить.

— Ты же еще жив, — усмехнулся я. — Выздоравливай и сам этим займешься. У тебя неплохо получается плести интриги.

Он усмехнулся мне в ответ и прикрыл глаза.

— Если только в роли занудного советника. Трон твой, Брант. Я подписал указ.

Война за трон кончилась. Но впереди нас будут ждать возможно более сложные испытания.

Я прижал к себе Эйлин, и мы, наконец, пошли к себе в комнату. Хотелось просто смыть с себя всю грязь бойни, усталость и просто лечь спать в обнимку с той, кого мне удалось защитить.

***

Эйлин

Мы остались одни. Я чувствовала себя будто онемевшей. Жрецы, кельвары, крики, смерть, кровь, мертвые тела, паника. Даже кожа на груди от ожога перестала жечь и пульсировать.

Сейчас спокойствие оглушало, а плеск воды и присутствие Бранте успокаивали. От копоти, оставленной кельварами, от засохших брызг крови людей, которых ему не удалось спасти. Можно было оставить Бранта на волю слугам, но мне было легче, когда я что-то делала. И легче оставаться рядом с ним.

Проще справиться с тем, что я увидела. Прикосновения к нему, будто якорь держали меня в реальности, не давали свалиться в обморок. Он сидел на стуле в черных уже промокших штанах, а я поливала его из ковша и протирала мягкой мочалкой плечи, грудь, спину.

— Милая, — то и дело смущенно говорил он, — не стоит, я могу и сам.

Я смотрела на него строго и просила потерпеть мою неловкость.

— Эйлин, — вдруг серьезно спросил он, когда я отложила ковш. — Ты правда хочешь остаться со мной?

— Почему ты сомневаешься? — Я удивилась.

Он положил мне на талию горячую мокрую руку и чуть притянул к себе. Теперь он серьезно хмурился.

— Я думал над тем, как сделать так, чтобы ты осталась в этом теле. Единственное, что подходит хотя бы немного... — он замолчал, помрачнел, — это древний и запрещенный ритуал, привязывания души. Когда-то Верховный маг наказал так неверную жену короля и его советника. «И не сможет ни ее, ни его душа перемещаться даже в мир иной, пока живёт это заклятье». А жить оно будет столько, сколько его подпитывают магией. Магии у меня предостаточно, так что это не проблема. Вот только... Как и во всех заклятиях есть обратная сторона. Почему это стало наказанием для возлюбленных. Они не могут разлучаться дольше, чем на пять минут. Два шага — уже считается разлукой. Так что, Эйлин... Я буду счастлив и сделаю все, чтобы тебе было несмотря на это комфортно, но согласна ли ты? Сможешь ли ты терпеть меня рядом каждую минуту своей жизни?

Я охнула, обняла его, прижалась крепко-крепко. В груди затрепетало, восторг и счастье окутали меня. Этот способ казался логичным. По крайней мере, мы могли бы попробовать.

— Да! — воскликнула я. — Конечно! Брант! Это чертовски малая цена! Цена...

Я осеклась и отстранилась. На запястье веревочка с голубым кулоном напомнила о цене. Если я останусь здесь, Эйлин не вернется. Я должна выбрать. Должна убить ее. Ту, кто пусть по ошибке, но пустила меня в свое тело, кто позволила жить в нем, наслаждаться жизнью, позволила полюбить. Она дала мне срок и продлила его. Она помогала мне. А я передам?

— Что такое? — нахмурился Брант, не убирая руку с моего бока. — Ты не хочешь? Это будет для тебя в тягость?

Я отчаянно замотала головой. Меня резко стало холодно, я задрожала.

— Дело не в этом, Брант.

Я представила на один миг, что будет, если я соглашусь. Я не смогу спокойно спать, не смогла бы жить счастливо, зная, что отняла чье-то тело, чью-то жизнь. Что я убийца. Убийца того, кто был добр ко мне.

— Тогда в чем? Скажи мне.

— Я... Не могу поступить так, — прохрипела я, не узнавая свой голос. Мне было так тяжело говорить это, но еще тяжелее мне далось бы согласие.

— Как поступить? Почему не можешь? Что с тобой?

Но и как отказаться, если желанная жизнь все-таки реальна? Ведь я так хотела остаться, так хотела…

— На самом деле я умерла, — выдавила я, не глядя в пол, где все еще лопались мыльные пузыри. — На самом деле я немощная, бесполезная девчонка, от которой нет никакой пользы. Я была ходячим трупом… вернее, лежачим. Не могла дышать без трубок и нормально есть без зондов. Если бы ты увидел меня на самом деле, ни за что бы ни полюбил.

Я ежилась, обнимала себя за плечи, на глаза наворачиваются слезы.

Брант потянул меня, но я не позволила. Вырвалась, отошла на шаг, все также терзаемая жестоким противоречием.

— Я была больна всю мою жизнь. У меня не было ни парня, ни мужа, я не встречалась ни с кем и никого не любила. Хотя не совсем так, у меня была прекрасные любящие родители, младшая сестра. Но я была для них обузой. А потом я умерла, когда тело вконец сдалось. И в этот момент меня перекинуло сюда. Настоящая Эйлин Фейс провела ритуал, чтобы избежать краха и смерти в будущем.

Я замолчала, глядя в удивленное лицо Бранта, но он молчал, и я продолжила, потому что не могла больше молчать. Может быть, это трусливо, но я хотела разделить свое бремя знания с кем-то еще, чтобы кто-то другой помог мне сделать выбор.

— Я случайно оказалась в ее теле. В день бала, так и есть. С тобой танцевала уже я. И я не знала тебя. Хотя кое-какие знания передались мне, — я не стала говорить о книге, сейчас это было бы лишним. — Но Эйлин Фейс все еще жива. И она здесь.

Я прикоснулась пальцами к своему виску, наблюдая, как глаза Бранта округляются.

— Иногда мы общаемся, она подсказывала мне, помогала. Но на условии. Она дает мне время пожить в нормальном теле, а я взамен помогаю ее телу выжить. Но ты стал императором, время нашего договора с Эйлин подходит к концу, — я всхлипнула. — Вот такая история, Брант.

— Мне все равно! — воскликнул он, схватив меня за руки. — Я не хочу тебя отпускать. Я люблю тебя, слышишь? Эйлин, прошу, останься! Пусть я буду тем, кто убил ее, вини меня хоть всю жизнь! Я не хочу, чтобы ты уходила! Я люблю тебя, люблю!

— Ты полюбил ее тело, ее лицо, — с болью бормотала я, совсем погрузившись в отчаяние. — Когда она вернется, она останется с тобой. Потому что ты император и можешь защитить ее. Она будет помогать тебе, а ты не будь с ней жесток. Впрочем, я уверена, ты не сможешь обидеть женщину. Потом, в будущем, возможно… она подарит тебе…

Слезы душили меня, но я не могла остановиться. Я безмерно хотела быть с ним, но я боялась взять грех убийства на душу. Убийства того, кто был ко мне добр.

А потом мир внезапно поплыл, я провалилась в звездное пространство, где надо мной теперь не висел золотой силуэт, а стояла Эйлин. Теперь я была золотым силуэтом…