Фиктивная жена для герцога-монстра

Глава 50. Стань кронпринцессой

Брант

— Что? Как такое возможно? — Я спрыгнул с коня и бросился в замок.Свен догнал меня на ступенях, протягивая свернутый клочок бумаги. — Вот что она передала через Лионела.

— Почему через жреца?

Двери распахнулись, и навстречу вышел сам Лионел — сияющий, словно натертая монета. Слишком вовремя, будто на пороге караулил.

— Потому что, ваше высочество, лишь у меня оказались под рукой бумага и письменные принадлежности. — Он поклонился с подчеркнутой почтительностью, которой я от него никогда не видел.

Я выхватил записку. Ровным красивым почерком было выведено:

«Нижайше прошу, не ищите меня боле. Благодарю за то, что позаботились обо мне».

Я пошатнулся, скомкав бумагу в кулаке. Мысли метались в разные стороны. Эти слова казались чужими. Та Эйлин, которую я узнал, никогда бы так не написала. Но, прежняя…

— Сочувствую вам, ваше высочество, — нарочито печальным тоном произнес Лионел. — Но очевидно, благородная сэйна устала бояться за свою жизнь.

— На словах она ничего такого не говорила, — тихо заметил Свен, видимо тоже подсмотрев в записку.

— Уверен, она просто боялась, что вы ее остановите, — пожал плечами жрец. — Но даже я понял, едва взглянул на нее после пробуждения — она убегает. Помчалась, едва не в сорочке. Глаза от страха круглые, вся бледная. Она бежала от вас, ваше…

Я толкнул его в плечо, прошел в замок и устремился в свои покои. Должен был убедиться. Чувствовал, будто она еще там, спит и ждет, когда я разбужу ее. Почему все изменилось так быстро? Она оставалась со мной в куда более опасные моменты. И почему — к дяде?

Последний наш разговор вновь всплыл в памяти. Она говорила, что не была собой с момента контракта. И я видел странности в ее поведении, необычные вопросы. Она будто знала о себе, своей семье, принцах, об империи какими-то обрывками, поверхностно.

Когда же она изменилась? Тот вечер на балу… Эльдрик подтолкнул ее ко мне для танца, я отчетливо помнил. Мы танцевали. И она смотрела на меня смущенно, удивленно, растерянно. Улыбнулась, и убежала на балкон.

Я не придал значения, решил — передумала устраивать сцену. Но что, если уже тогда она была другой? И как можно не знать «монстра империи» и бездумно подписать с ним самоубийственный контракт?

В голове мелькали воспоминания. Мои собственные и те, что я «подсмотрел» у дракона. Она пела ему, успокаивая. Бросалась странными словечками. И прежде чем сказать о потере памяти, спросила: «А что, если я не Эйлин?»

Все это время рядом со мной была другая. Тоже расчетливая и умная, но в то же время добрая, ласковая. Единственная, кто сказала о моем драконе: «Может, он не такой уж и монстр».

Выходит, ее слова перед магическим сном были не просто словами…

Я распахнул дверь в покои. У кровати сидела понурая Дейна. Постель была пуста. Эйлин и правда сбежала.

— Что произошло? Как вы ее разбудили? — Я вошел, и в ноздри ударил тяжелый запах трав и снадобий. — Что она сказала, когда очнулась?

— Ваше высочество… Хозяин… — Дейна обреченно вздохнула. — Мы с лекарем все время что-то делали, жрец крутился рядом, предлагал свои методы, но мы его отгоняли. А потом госпожа просто открыла глаза и резко села.

Я подошел к окну, отодвинул портьеру, распахнул створки настежь, чтобы выветрить запах.

— Поднялась суета, все бегали вокруг, спрашивали, как она себя чувствует, — продолжала горничная.

А я смотрел на запущенный сад и думал: а если теперь она — прежняя? Та самая Эйлин Фейс, что подставила меня в угоду Эльдрику.

— Госпожа взяла у жреца бумагу, сказала, что ей срочно надо к дяде, и всех выгнала. Собиралась сама. Мы уговаривали подождать вас, но она была непреклонна.

— Что ты сказала? — я обернулся. — Выгнала и собралась сама? Какую прическу она сделала?

Дейна растерянно моргнула.

— Косу… Заплела косу.

Во мне вспыхнула надежда. Если собралась сама и заплела косу — это могла быть она. Моя Эйлин. Ведь я видел, как она делала это, не зовя слуг на помощь. И тогда возможно, записка, переданная жрецом, могла быть подделкой?

И тут взгляд упал на серый уголок бумаги, торчавший из-под подушки, будто нарочно оставленный для того, кто подойдет к окну.

— Выйди, — приказал я.

Дейна поклонилась и вышла.

Я кинулся к кровати, вытащил листок, развернул.

«Привет, Брант, — прочел я первое слово. «Привет?» Надежда вспыхнула во мне подобно факелу. — Не доверяю жрецу, поэтому пишу вторую записку. Мне срочно надо к дяде, забрать одну вещь. Но он может не захотеть меня отпускать обратно. Если не вернусь в тот же день — прошу, помоги мне».

Я ощутил облегчение. Она не ушла. Не изменилась и не оставила меня. Просит о помощи. Ждать до завтра? Исключено. Еду сейчас же!

Я сунул записку в карман, распахнул окно и выпрыгнул на тротуар. Нужно было отдать распоряжения, но в груди все трепетало. Эйлин ждет. Надеется на меня.

Мне так много нужно сказать ей… Так много спросить…

Эйлин

Я долго лежала на руках у Бранта после нашего примирения. Все вышло спонтанно, на эмоциях, и его поцелуй… я не хотела, чтобы он заканчивался. Его грубые губы, горячее тело, привычная уже драконья чешуя — ничто не пугало меня. Я сама хотела целовать его в ответ.

Он не казался чужим. Напротив, было чертовски приятно остаться в его руках.

Не знаю, о чем он думал, но больше не злился. Он обнимал меня, просил посидеть рядом. И в этом я ощущала такую уязвимость, отчаяние и доверие, что не нашла сил уйти. Да и не хотела.

Засыпая на его руках, я думала, что не хочу разрушать то, что между нами происходит. Не понимала, к чему ведет, но была уверена — если он снова поцелует меня, я не оттолкну.

Но в мое умиротворение просачивался яд вины. Я чувствовала себя жестокой обманщицей. Я не была искушена в любовных делах, но наша связь явно вышла за рамки контракта. И если все пойдет дальше… однажды он проснется и увидит рядом другую Эйлин.

Та не любила «монстра империи», не питала к нему ни капли симпатии. Он улыбнется ей своей теплой улыбкой, а в ответ получит холодный взгляд. Попытается прикоснуться, а она отпрянет от него в страхе.

Что будет с ним тогда?

Проснувшись, я думала, как начать разговор и во всем признаться. Ведь Эйлин не просила хранить тайну. Так, может, и не надо? Сказать ему все как есть и наконец жить с легким сердцем — хоть то малое время, что мне отпущено.

Если я правильно посчитала, прошло около двух недель. Но решить это одно, а сказать вслух совершенно другое. Я отложила разговор на вечер и отправилась делать то, о чем мечтала: наводить порядок в замке.

Все шло хорошо. Я осмотрела стройматериалы, познакомилась с ремесленниками и местным «прорабом». А потом какой-то черт дернул меня зайти в лечебницу.

Увидела больных, и мне стало нехорошо. Словно напоминание о прежней жизни: несчастный на койке надрывался сухим, лающим кашлем. Изможденный, бледный, с синюшными губами. Его мучила одышка даже в покое. Лекарь сказал, что он умрет через несколько часов — его съедает болезнь легких.

И я сорвалась. Сначала набросилась на лекаря, требуя сделать то, что в условиях пусть и магического, но все-таки средневековья было невозможно. Потом побежала к Бранту, полная решимости перестроить лечебницу — ведь раненых и других больных нужно держать отдельно!

Но я выдала себя с потрохами, накинувшись на него с претензиями. Отпираться было поздно, и я начала говорить.

И едва успела вымолвить несколько слов, как голова закружилась, все поплыло перед глазами. Я провалилась в то самое звездное пространство, которое видела раньше во снах.

И там меня ждала настоящая Эйлин. Ее золотистый силуэт парил в воздухе.

— Что случилось? Ты хочешь забрать тело раньше срока? — выпалила я.

В ответ она рассмеялся — заливисто, беззаботно.

— Прекрати! — воскликнула я. — Что происходит? Верни меня к Бранту! Мы же договорились на два месяца!

— Какая прелесть, — усмехнулась она, смахивая сияющую, золотую слезинку. — Поразительная наивность. И у тебя, и у нашего сурового монстра. Никогда не думала, что в нем есть такая романтичная сторона, а то сделала бы ставку на него с самого начала.

Она подлетела вплотную ко мне, лицом к лицу. Я отшатнулась, с удивлением поняв, что я здесь не в своем истощенном теле, а с телом Эйлин Фейс. Какой парадокс…

— Никому не говори про книгу, это может все испортить, — нахмурилась она, бегая взглядом по моему лицу.

— Книгу? Но ты ничего не говорила! Может, сейчас объяснишь наконец, что происходит?

— Что ты хочешь услышать? — пожала она плечами и чуть отлетела.

— Как я могла попасть в историю, которую читала? — воскликнула я. — Это же невозможно!

— А ты уверена, что читала ее? — подперла подбородок кулачками Эйлин.

— Конечно! Я помню текст! Я знала, что Эльдрик заключит тебя в тюрьму и будет пытать. Что ты потом поможешь Лавелине… — я осеклась, испугавшись, что случайно причиню ей боль. — Ой, прости… Я, наверное, в коме, и у меня глюки? Это бы все объяснило.

Эйлин стала серьезнее. Снова подлетела и погладила меня по щеке. Она была теплая, осязаемая.

— Похоже, я не ошиблась, — сказала она отстраненно, а потом добавила: — Не тревожься. Я знаю об Эльдрике, о тюрьме, Лориане, пытках и Лавелине. Я прожила эту жизнь и вернулась в прошлое, чтобы все изменить. Не яд принесла мне тогда Лавелина, а кое-что другое.

— Что другое? Ты сделала это нарочно? Но почему в твоем теле оказалась я?

— Назовем это побочным эффектом. Так вышло.

— А когда ты заберешь тело обратно… я просто умру? — Надо было бы расспросить ее точнее о том, что случилось, но меня куда больше волновала собственная судьба, чем механизмы ее возвращения в прошлое.

Эйлин проигнорировала мой вопрос.

— Ты вступила в опасную игру, — нахмурилась она, а потом снова улыбнулась. — Но до ужаса интересную! В случае успеха Эйлин станет кронпринцессой! Хотя, конечно, это невероятное исключение. Обычно императрицами не становятся бывшие баронессы. Интересно, Брант Вальмор не захочет избавиться от тебя, чтобы найти более выгодную партию?

— Он совсем не такой! — воскликнула я.

Эйлин снова рассмеялась.

— О да, я вижу! Он влюблен в тебя по уши, как мальчишка.

Я отвернулась. Влюблен… Правда? И о чем это я?!

— За два месяца я точно не стану кронпринцессой, и контракт у нас на год, — тихо сказала я. — Тебе придется доделать все за меня. Пожалуйста, не бросай Бранта. Помоги ему.

— Не хочу, — хихикнула она и снова очутилась передо мной. — Как представлю, что меня будут трогать эти жуткие лапищи — в дрожь бросает!

— Не такие уж они и жуткие, — пробормотала я, с отчаянием понимая, что была права. Настоящая Эйлин не станет ему помогать.

— Ага, и кое-что у него тоже не такое уж жуткое, да? — беззаботно рассмеялась она, а потом добавила серьезнее: — Доделывай сама, раз начала, Эйлин Вальмор.

— Что? — я вскинула на нее голову. — Ты не выгонишь меня из тела?

— Сказала же — не смогу быть рядом с этим мужчиной, — махнула она рукой и разлеглась в воздухе, будто на невидимом диване. — Развлекайся. Правда, без помощи тебе дальше не справиться. Ты молодец, но на более высоком уровне начнешь делать ошибки. Это неизбежно, ты же не местная. Так что придется тебе помочь. Но я не могу просто так затаскивать тебя сюда — время тут течет иначе. Не знаю, сколько прошло в реальном мире, пока мы болтаем.

— Что ты хочешь сказать?

— Достань амулет в виде синей капли с кольцевой гравировкой. Он у меня в поместье, в моей комнате, в потайном дне тумбочки под зеркалом. Достань как можно скорее. Носи его на себе. И я смогу подсказывать тебе, когда ты сожмешь его в кулаке.

— Почему не сказала об этом раньше?

Она приложила палец к подбородку, изображая раздумье.

— Хм… Не думала, что до этого дойдет? — улыбнулась она. — Поспеши, Эйлин . Не знаю, сколько мы тут провели, но твой ручной дракон наверняка волнуется.

Звонкий смех зазвенел в ушах, пространство потемнело. Последнее, что я услышала, прежде чем очнуться и увидеть над собой обеспокоенное лицо Дейны, было:

— Стань кронпринцессой, Эйлин, заткни за пояс всех этих напыщенных идиотов — и я подарю тебе кое-что.