Фиктивная жена для герцога-монстра

Глава 37. Зачем ты здесь?

Я ахнула, дернулась в сторону, но отползти не смогла — Брант не пустил. Он тяжело и часто дышал, сжимая мое плечо так крепко, что было даже больно.

— Быстрее, прошу тебя, — прохрипел он, и на мое лицо упала горячая вязкая капля. — Где ключи, Эйлин? Скорее же… Иначе…

От него пахло кровью, потом и гарью. Он был растрепанным и взъерошенным.

— У меня, тут, — дрожащей рукой я полезла за пазуху, вытащила ключи и показала ему, но с удивлением отметила, что он жмурится. А на виске, с человеческой стороны, у него кровоточит рана.

Он разжал пальцы, а потом второй, чешуйчатой, рукой впился себе в запястье, разодрав кожу, и, шатаясь, побрел к стене с цепями.

— Быстрее, Эйлин, прошу тебя, — пробормотал он, наспех пристегивая оковы и подрагивая всем телом, будто от лихорадки.

Я подскочила с кровати, путаясь в одеяле, и чуть не свалилась. Подбежала к нему и принялась запирать замки дрожащими пальцами, ощущая ужасный жар, исходивший от его тела.

— Ай! — Я отдернула руку, случайно коснувшись шершавой и раскаленной чешуи на его правом запястье, но тут же вернулась, торопясь с замком.

Брант каким-то образом держался. По-прежнему не смотрел на меня, зажмурившись, и плотно сжимал губы. Когда я защелкнула ошейник, он оперся спиной на стену и прохрипел:

— Теперь принеси фиолетовый флакон из купальни.

Я метнулась туда, не задавая вопросов. Понимала, что произошло нечто нестандартное. И наверняка опасное. Иначе он не врывался бы ко мне и не будил, не спешил заковать себя в цепи.

Пошарив по полкам, я действительно нашла фиолетовый флакон.

— Этот? — спросила я, подбегая к Бранту.

Но было поздно. Брант снова был не в себе. Однако и его дракон казался дезориентированным. Мотал головой, дергался, сжимал и разжимал кулаки. По его телу побежали огненные искры. Одежда вспыхнула. Запахло паленым. Брант зарычал.

— Боже! Да что ж такое! — вскрикнула я, бросила флакон на кровать, схватила с тумбочки графин с водой и плеснула Бранту на грудь.

Огонь потух, но искры поблескивали между чешуйками, и я, боясь повторного возгорания, стащила мокрую, но все еще горящую ткань. Под рубашкой кожа с чешуей переливалась огненными всполохами, а на коже оставались красные следы от ожогов.

Немыслимо... Должно быть, невыносимо так жить! Но некогда было рассуждать и я побежала в купальню. Наполнила кувшин холодной водой и снова облила Бранта, стараясь намочить и штаны — на всякий случай. Уж слишком рискованно было пытаться их снять.

Под ним на полу растеклась лужа с багровыми разводами.

— Брант? Я принесла флакон, — жалобно произнесла я, ставя рядом пустой кувшин. — Что с ним делать?

Он прорычал в ответ. Дракон выглядел не таким воодушевленным, как в предыдущие наши встречи, а скорее, уставшим. Смотрел на меня странным, почти осмысленным взглядом. Не нападал, но я не рисковала подходить ближе. Хотя мне ужасно хотелось обработать его раны.

— Эту жидкость тебе надо пить или полить тебя? — обреченно пробормотала я, откупорила флакон и вдохнула резкий травяной запах. — Да-а-а, непонятно. Брант, ну что ж ты не сказал, что с ним делать?

Он дернулся в мою сторону, звякнув цепями, но тут же затряс головой.

— Так, ладно, — решилась я, закрыв пробку и поставив флакон на пол. — Думаю, тебе нельзя дергаться, тебе и так нехорошо. Попробую успокоить тебя сама.

Я засучила рукава, собираясь с мыслями, прокашлялась в кулак и запела. Теперь, когда было сравнительно спокойно, песни сами приходили в голову. И на этот раз я пела в удовольствие. Сначала совсем тихо, а потом уже в полный голос. Он не дрожал, не срывался, а лился, подобно ручейку вдоль дороги после дождя.

Брант в своей драконьей сущности слушал, перестав дергаться и слегка наклонив голову набок. И мне было приятно думать, что мой голос и правда его успокаивает.

Внезапно он тряхнул головой, и я резко замолчала, заметив, что огонь во втором глазу исчез. Брант всмотрелся в меня с тревогой.

— Ты в порядке? — прохрипел он сипло.

Меня тронул его вопрос. Сидя в цепях, истекая кровью и страдая от боли, он думал обо мне.

— Я принесла лекарство, как ты просил, но не знаю, что с ним делать, — поспешно пробормотала я, поднимая флакон.

Брант жадно выхватил его у меня из рук и залпом выпил.

— Это противоядие, — объяснил он, возвращая пустой флакон и касаясь раненого виска.

— Тебя отравили? Пытались убить?! — ахнула я. — Я позову лекаря. Подожди немного...

— Стой, Эйлин, успокойся, — прохрипел Брант, потирая пальцами веки. — Этот яд не то, что ты думаешь. Меня вообще сложно убить. Он разобщает мою сущность со мной... На деревушку в Пепельных землях напали разбойники. Мы догнали их, но нам устроили засаду. Мой дракон утолил жажду сражений, но яд с той стрелы, что меня задела, действует медленно. Как раз, когда я добрался сюда. Обычно в таких случаях я превращался и блуждал по замку, пугая слуг. Дракон уставший, он вряд ли причинил бы кому-то вред намеренно, но напугал бы изрядно. А с тобой мне удается сохранять «нормальность» уже несколько дней.

Я выдохнула с облегчением, а потом разозлилась. Он и так едва держит себя в руках, а его нарочно провоцируют. Ладно, я понимаю, хотят навредить ему, но разве его окружение виновато? Насколько же отвратительным надо быть, чтобы с таким безразличием относиться к чужим жизням?

— Мне показалось, или ты пела? — вдруг спросил Брант.

— Ну… немного, — ответила я. — Просто я подумала, ты слушаешь и немного успокаиваешься.

— Вот с чего, оказывается, все началось. Ты удивительная, Эйлин. Но выглядишь забавно, — произнес он, оглядывая мои засученные рукава и растрепанные волосы.

— А ты выглядишь ужасно, а еще от тебя несет гарью и кровью, — пробурчала я в ответ. — Надо что-то сделать с твоими ранами и грязной одеждой.

Брант усмехнулся.

— И что дражайшая супруга предлагает? Я не рисковал бы сейчас снимать эти цепи. Прости, что оскорбляю твой нежный носик и порчу виды. Но тебе придется потерпеть до утра. — С расслабленным видом он сел на пол, оперевшись спиной о стену. Будто все, что я говорила, его вообще не касалось.

— Ты ранен и насмехаешься надо мной? — удивилась я.

— Ни коим образом, — продолжил он с тем же довольным и ироничным прищуром. — Я очень польщен твоим беспокойством, но не волнуйся, дорогая, на мне все заживает лучше, чем на любой собаке. Не стоит переводить на меня лекарства.

— Ясно, — согласилась я и пошла в ванную.

Похоже, он из тех, кто считает ниже своего достоинства признать слабость или попросить о помощи. Таких я видела в больнице.

Однажды я общалась с девочкой из моего же отделения: она кашляла кровью, но прятала от врачей окровавленные салфетки. В итоге я «сдала» ее, и девочку удалось спасти. Хотя, как спасти... Продлить страдания. Может, она втайне надеялась избавить себя от мучений? Я обернулась на открытую дверь купальни, за которой был виден разбитый паркет. Брант сделал это голыми руками в отчаянии. Может, и он не ценит собственную жизнь?

— Глупый, — пробормотала я.

Потом нашла глубокий металлический таз, взяла мочалку, несколько полотенец и вышла обратно.

— Что ты делаешь? — встретил меня вопросом Брант. — Эйлин… не надо. Ложись спать.

— Ну уж нет, — заявила я, ставя таз перед ним. — Я буду последней злодейкой, если позволю тебе сидеть на цепи в таком виде.

— Это такие мелочи, — нахмурился он. — Все, что имеет значение, — я никого не растерзал сегодня ночью. Благодаря тебе. Ты уже делаешь для меня слишком много.

— Разговорчики, — важно ответила я, намочила край полотенца и подошла ближе. — Закрой глаза.

Он покачал головой, печально улыбнулся и прикрыл веки. Я оттерла кровь с его лица, промыла уже действительно на глазах рубцующиеся раны, помогла снять остатки порванной рубахи, а потом, когда он ожидаемо начал отпускать шуточки о том, что же я буду делать дальше, нашла в шкафу сменные штаны, оставила рядом и сказала, что отойду в купальню, чтобы не смущать его.

— Ты нисколько не смущаешь меня, Эйлин, — сказал он с задором. — Оставайся.

Он-то, может, и не смущался, но я была совершенно не готова лицезреть его голым.

В купальне всегда горел фонарь, и я принялась рассматривать интерьер, продумывая, что нужно отремонтировать, а что заменить. Да, у меня много работы как у хозяйки этого дома. Надеюсь, за два месяца я успею. Хотя уже меньше двух…

— Дражайшая супруга, возвращайтесь, — позвал меня Брант, не дав погрузиться в тяжкие мысли.

Он и правда отмылся мочалкой и полотенцем, насколько это было возможно. И всю воду под собой вытер.

Я отодвинула в сторону таз с грязной водой — тащить его было тяжело. Сняла с кровати второе одеяло и вручила Бранту.

Но он уронил одеяло и схватил меня за локоть, не позволяя отступить. Потянулся ко мне чешуйчатой рукой с острыми когтями, взял прядь моих волос и пропустил сквозь пальцы. Все это время он смотрел на меня внимательно и серьезно. Правый глаз поблескивал оранжевым и немного пугал, но темный излучал бархатную мягкость.

— Ты совершенно точно не та Эйлин, которую я знал, — произнес Брант. — Вместе с памятью ты потеряла и себя.

Он прижал золотистую прядь к губам, отчего у меня почему-то побежали мурашки по затылку.

— Это очень плохо? — пробормотала я.

— Смотря для кого, не так ли? Для Эльдрика — плохо, для твоей бывшей горничной — плохо. Для меня... — его голос понизился, грудь вздымалась чаще. А я замерла, как крольчонок перед анакондой. Загипнотизированная, завороженная его низким голосом, горячим дыханием, опаляющим щеку и плечо. — Для меня ты — величайшее открытие. Рядом с тобой я столько всего чувствую. И столько всего думаю. А для тебя, Эйлин? Для тебя это плохо или хорошо?

— Не знаю, — проговорила я, пряча взгляд. Как признаться, что на самом деле я не красавица с идеальными манерами, а больная, высохшая мумия? Мертвая мумия, надо добавить. На глаза помимо воли навернулись злые слезы. И я не могла понять, на кого конкретно злюсь.

Теплые пальцы прошлись по моим щекам, смывая противные, бесполезные капли.

— Придет ли время, когда мы сможем говорить откровенно? — тихо спросил Брант.

— А ты хочешь этого? — не выдержала я.

— Ужасно хочу разгадать загадку по имени Эйлин, — улыбнулся он. — А до тех пор, пока ты хранишь от меня свои секреты, я сделаю все, чтобы защитить тебя. Через два дня мы поедем во дворец на Священный праздник. Что бы там ни происходило, будь рядом со мной.

Брант положил свою человеческую руку мне на щеку, и я, подобно изголодавшемуся по ласке дракону, прижалась к ней, впитывая каждой клеточкой тепло, ощущение сильной ладони, крепких пальцев, заботы.

Лишь маячившая в подсознании мысль, что я не хозяйка этого тела, отрезвила меня. А то я была на грани того, чтобы обнять его, прижаться к обнаженной груди, прислушаться к биению сильного сердца.

— Спокойной ночи, — отстранилась я и забралась на кровать.

— Не думаю, что моя ночь будет спокойной, — усмехнулся Брант. — Выспись за нас обоих, моя милая супруга.

Я мельком взглянула на полуобнаженного Бранта, устроившегося на полу, и забралась под одеяло, стараясь выбросить из головы все лишнее. Надо сосредоточиться на выживании. Это как квест или задачка с пятью звездочками сложности. Но я обязательно решу ее!

Два дня пролетели быстро. Брант почти не бывал в поместье — говорили, последнее нападение кельваров нанесло огромный урон, и многое требовало личного вмешательства главы земель.

Я же занималась планированием ремонта и приняла новые наряды от модного дизайнера, заказанного Дейной. Примерка заняла без малого целый день, и к концу я валилась с ног от усталости. Но теперь я была готова ехать на этот стопроцентно непростой праздник. Вернее, праздник-то, наверное, обычный, но вот отмечать его придется в самом центре змеиного логова.

— Вознесение Диверии празднуется в полночь, — объяснял Брант по дороге, пока мы ехали в карете к порталу. — Но прибыть нужно раньше. Сначала нам предстоит аудиенция у императора и Его Святейшества. Они должны дать добро на наше с тобой присутствие.

— А зачем нам туда ехать? — спросила я. — Может, лучше дома посидели?

— Киллиан настаивает на моем присутствии, — недовольно скрестил руки на груди Брант. — Да и мне нужно доказать, что я не держу тебя взаперти ради исполнения контракта.

— Им мало шпионов? — возмутилась я.

— Им только дай повод, — хмыкнул Брант. — Что ж, думаю, мне тебя не учить, как общаться с этими пройдохами. Скорее, я бы у тебя попросил пару уроков.

Меня передернуло. Да кто ж знает, как с ними общаться... Буду надеяться на интуицию и мою начитанность.

— Кстати, Брант, ты не боишься сорваться?

— Я десять часов потратил на медитацию. Я спокоен и держу концентрацию. Будем надеяться, что ничто не выведет меня из себя.

Когда мы приехали, нас встретили лакеи и проводили сразу в зал аудиенций. Я ожидала увидеть императора одного, но рядом с ним стояли верховный жрец и роскошная женщина в пышном красном бархатном платье, с небольшой короной на голове — по всей видимости, императрица.

— Ваше Величество, — обратилась она к императору, едва мы переступили порог зала и поклонились. — Кто позвал на светлый праздник Диверии проклятого монстра?

— Его темная магия — осквернение Диверии! — вторил верховный жрец.

— Как может ступить в храм тот, кто рожден насиловать и убивать? — добавила императрица с холодным презрением.

— Скажи, Брант, — подал голос император. — Для чего ты явился к нам в столь светлый день?