Фиктивная жена для герцога-монстра

Глава 67. Провокация

Сквозь прогнившую местами крышу проникали серебристые лунные лучи, разбавляя тьму. Я сделал несколько шагов. Позади, прикрывая Эйлин плотным строем, шагали рыцари и генерал Рейден с мечом наготове.

Со всех сторон доносилось копошение — тихое, едва слышное, будто враги замерли в ожидании, заманивая нас глубже. Я втянул воздух, принюхиваясь. Пот, сгнившее сено, опилки, овечья шерсть… Люди. Много людей. Но амбар не был настолько велик, чтобы вместить столько, чтобы я не смог с ними справиться. Здесь было что-то другое.

Дверь за нами захлопнулась внезапно, отрезав отступление. И в тот же миг со всех сторон на нас кинулись люди, одетые как разбойники, но движения их были точны и выверены, будто у закаленных рыцарей.

Знакомая тактика, братец Эльдрик.

— Защищайте госпожу! — рявкнул Рейден, и его воины сомкнули вокруг Эйлин щиты.

Я рванулся вперед, обнажив клинок. Меня терзала вина за то, что притащил Эйлин на поле боя, но я просто не знал, как защитить ее иначе — во дворце смерть подстерегала бы в каждом углу.

Мой меч разил без пощады. Я спешил. Чем быстрее я справлюсь здесь, тем скорее найду дядю и тем безопаснее будет Эйлин. Кровь вскипала в жилах, но я себя контролировал— дракон больше не вырывался наружу.

Но и противники сражались с яростью диких зверей. Они, казалось, не чувствовали ни боли, ни усталости. Их, должно быть, что-то одурманивало. Сжечь бы все тут! Но я боялся вызвать огонь — в закрытом старом амбаре он был опасен. Ладно я, пламя мне не вредило, но союзники могли пострадать.

— Брант, осторожнее! — вдруг донесся до меня вскрик Эйлин.

Я резко обернулся. Она стояла за щитами, но ее глаза метались, выискивая угрозу.

И в этот миг я увидел, как в дальнем проеме, ведущем вглубь склада, мелькнула фигура. Человек не бросился в бой, а замахнулся.

Стеклянная склянка описала в воздухе блестящую дугу и разбилась о деревянный пол в двух шагах от меня.

Тут же я почувствовал резкий запах гари, пепла и расплавленной меди. Знакомый запах поля боя из моих мертвых владений. Запах, который выводил дракона из себя в мгновение ока.

Так вот чего они хотели. Вот почему так спокойно нас всех впустили. Чтобы я превратился прямо здесь, на глазах у всех, в обезумевшее чудовище, крушащее и своих, и чужих.

— Схватить его! — крикнул я рыцарям, и двое бросились вдогонку.

Он был мне нужен живым, ведь мог что-то знать.

Позади скрипнула дверь — видно, выскочил на улицу. Рыцари ринулись следом.

Жар хлынул по жилам волной, кости заныли, кожа натянулась. Но не от того, что я терял контроль. Напротив — я призывал магию в тело, сливался с ней, пытаясь взять ровно столько, чтобы не начать трансформацию.

И у меня получилось. Каждый мускул наполнился мощью, жаром, невиданной доселе силой, что таилась во мне и пугала. Замах, удар. Меч с хрустом разрубил тело пополам. Еще одно. Еще.

Моя скорость возросла. Я метался среди врагов, неся смерть, а в груди пылал азарт, смешанный с яростью.

От меня отступатли, бежали, но рыцари перехватывали и добивали. Генерал подошел ко мне и протянул серебристый кинжал с вензелем «Э». Они даже не особо скрывались…

— Как я устал, — тихо сказал Рейден. — От этой грязи, что льется из самых высоких башен. Спасибо, что не побоялись прийти, ваше высочество. Но… как вы устояли? Я чувствовал эту дрянь в воздухе. Она должна была изменить вас, как тогда на балу…

Он многозначительно глянул в сторону Эйлин, все еще стоявшей в кольце стражи. Та поймала мой взгляд и тут же протиснулась сквозь строй, побежала ко мне.

— Брант!

С разбега она обняла меня, уткнувшись лицом в одежду, залитую чужой кровью. Этот порыв, лишенный всякого этикета, но такой наивный и искренний, заставил улыбнуться не только меня, но и генерала.

— Никогда не пойму женщин, — усмехнулся он.

Я прижал Эйлин к себе, ощутив ее частое, взволнованное дыхание и трепещущее сердечко.

— Генерал, простите, — сказал я, не отпуская ее. — Я должен уделить внимание моей супруге.

Эйлин ахнула и отстранилась. Ее щеки залил густой румянец, видимый даже в полумраке.

— Понятное дело, ваше высочество, — кивнул Рейден. — Давайте найдем герцога Киллиана и покинем это гиблое место.

Я кивнул, еще раз взглянув на вензель. Послужит ли это доказательством? Или, как обычно, Верховный с Эльдриком выкрутятся?

Киллиана нашли в том же амбаре — связанный, он лежал и ждал, когда дракон в приступе ярости разорвет его на части.

— Как вы тут оказались? — пробормотал Киллиан, выплевывая кляп и поднимаясь с помощью рыцарей. — Зачем ты пришел?!

— Помочь тебе, дядя.

— Совсем глупым стал, читать разучился? Я написал тебе: это ловушка! Нет, ты пришел... Да еще притащил жену на бойню! Бедная сэйна! Нежный цветок империи посреди кровавого месива. Да ты совсем рехнулся! — кричал он так, что закладывало уши.

— Не ругайте его, господин Вейн, — попросила Эйлин. — Оставаться во дворце мне было опаснее.

— Правильно! Поэтому ты не должен был идти сюда, глупый мальчишка! Как ты умудрился сопротивляться дракону? Тебе просто повезло…

Я хмыкнул.

— Но повезло же, — нарочито легкомысленно сказал я и положил руку ему на плечо. — Хватит брюзжать, идем. А то суну кляп обратно и оставлю тут, раз тебе так нравится валяться связанным.

Киллиан покачал головой, но замолчал. Он переглянулся с Рейденом и подошел к нему. Мы двинулись обратно.

Не успели дойти до дворца, как навстречу уже шагал отряд жрецов. Увидев меня, рыцарей и Киллиана, они замерли в ступоре и стояли так, пока мы не прошли мимо. Могу представить их недоумение. Они ждали застать монстра с поличным, поймать на преступлении и обсудить. Как сказала, императрица — отправить на плаху. А видят нечто совершенно противоположное.

Распорядитель отца встретил нас на ступенях дворца. Похоже, он и правда ждал — тут же проводил в покои, оставив слуг, чтобы нас с Эйлин привели в порядок.

Когда тяжелая дверь закрылась за последним слугой и в комнате остались только мы вдвоем, Эйлин глубоко вздохнула и откинула шторы. На светлеющем небе уже горела полоска зари.

— Какая безумно длинная ночь, — прошептала Эйлин.

Я подошел сзади, обнял ее за талию, прижался лицом к шее. Ее кожа пахла сладковатыми травами, чистотой и чем-то еще — ее личным, сводящим с ума ароматом. Я закрыл глаза, желая раствориться в этом запахе, тепле, нежности.

И услышал вдали гул — смутный, неясный. Топот множества ног по каменной мостовой. Они готовили следующий ход.

Эйлин почувствовала напряжение в моих руках. Обернулась.

— Брант? Что-то не так?

Я посмотрел на нее. На тени под глазами, на едва заметную дрожь в уголках губ. Она достаточно натерпелась сегодня: дорогу, склоки, бойню в амбаре, страх за меня. Ей был нужен не новый ужас. Ей был нужен покой. Хотя бы до утра.

И у нас еще было немного времени.

Я не ответил на ее вопрос. Вместо этого медленно наклонился и прикоснулся губами к ее шее — не страстно, а почти с благоговением. Потом к уголку рта.

— Все так, — солгал я хриплым шепотом. — Пока все хорошо.

Я выпрямился, снова плотно зашторил окна.

Эйлин закрыла глаза, доверчиво прильнув ко мне. А потом прижалась губами к моим в медленном, ласковом поцелуе.

Я вел ее от окна, поглаживая плечи, спину, шею. Медленно, почти церемонно, выстраивая из каждого касания, каждого вздоха хрупкую крепость против того гула, что нарастал за стенами.

Пусть город горит, пусть бегут, пусть плетут интриги, — думал я, целуя каждый ее палец. — У них есть остаток ночи, чтобы придумать следующий ход. А у нас — остаток ночи, чтобы не думать ни о чем.

Я погасил свечу, и только рассвет, бледный и невнятный, струился в щель между шторами, выхватывая из темноты линию плеч Эйлин, блеск ее глаз.

Я уложил ее на кровать, осторожно касаясь трепещущей под ладонями кожи.

— Не медли, — простонала Эйлин, протягивая ко мне руки. — Иди ко мне.

Я сбросил одежду, стащил с нее сорочку, открывая грудь, живот, бедра, ноги…

— Хочу быть с тобой всегда, — проговорил я, опускаясь над ней. — Хочу любить тебя вечно. Я не отпущу тебя, Эйлин-из-другого-мира. Слышишь? Не отпущу.

Она свела брови, хотела сказать что-то, но я не дал — вошел осторожно, но на всю глубину. Она ахнула, выгнулась подо мной. Моя сладкая, славная, любимая…

Я прижимал ее хрупкие запястья к постели, покрывал шею, ключицу, ухо поцелуями, то прикусывая, то посасывая кожу. А она стонала подо мной, дышала часто, металась, прикусывая губу и бормоча что-то неразборчивое.

Я чувствовал, как нарастает напряжение в ее теле, как с каждым движением она все сильнее дрожит от нетерпения. Я ускорился, сжал ее грудь ладонью, нарочно коснувшись пальце напряженного соска.

Эйлин вскрикнула, содрогнулась, обхватила мою шею рукой, сжала меня горячим влажным лоном — и я отпустил себя, позволив наслаждению накрыть с головой.

Я перекатился на бок, притянул Эйлин, обнял. Накинул на нас покрывало.

— Вот бы так и валяться, — пробормотала она сонно.

— Отдыхай, — ответил я, поглаживая ее взмокшую спину.

Стук крови в ушах стихал, и сквозь наше шумное дыхание пробивались звуки суеты за окном. Все еще отдаленные, непонятные. Что-то происходило у главного входа, но что именно я понять не мог.