Фиктивная жена для герцога-монстра

Глава 62. Моя Эйлин

Брант

Мы долетели до гостиницы за считанные секунды. Я успел обернуться человеком до того, как приземлился, опасаясь, что крылья и хвост не впишутся в узкое пространство между домами. Эйлин я прижал к себе крепче, чтобы не уронить.

Я спрыгнул на мостовую, ощутив босыми ногами холодную твердость камней. Эйлин вскрикнула, вцепившись мне в плечо.

— Не бойся, — произнес я ей в ухо, сгорая от неистового желания — Я удержу тебя, ты легкая словно перышко.

И тут меня поразило — я не чувствовал ни боли, ни ломоты. Лишь легкую вибрацию в мышцах и щекочущее покалывание под кожей. Правда в голове стоял странный, ни с чем не сравнимый напряженный гул.

Я зажмурился на миг, замер, прислушиваясь к ощущениям.

— Брант! — воскликнула Эйлин ошеломленно и тут же принялась вырываться из моих объятий.

Я отпустил ее в недоумении и только потом понял, что набедренная повязка осталась на месте. А я ведь не учился сохранять ее при превращении! Это получилось как-то само собой.

— Ты посмотри на себя! — взволнованно произнесла Эйлин.

И до меня наконец дошло. Левая рука, много лет не имевшая человеческого вида… На ней не было чешуи и когтей. Как и на всем теле.

— Брант! — воскликнула Эйлин, обежала вокруг меня, оглядывая сияющим взглядом. Потом приблизилась с радостной улыбкой на лице и порозовевшими щеками.

Я сам стоял пораженный, растерянный. Я не видел себя таким уже много лет. Не видел и почти не помнил. Я сжимал и разжимал левую руку, которая была будто не совсем моя с непривычки.

Кожа натягивалась на костяшках, тонкая и уязвимая. Не чешуя и броня. Я ощущал легкость в каждом мускуле, отсутствие привычной, гнетущей тяжести, и это казалось невероятно и опьяняюще.

Эйлин провела пальцами от запястья до локтя и выше по плечу. А вслед за ее прикосновениями по коже побежали мурашки — целая симфония щекочущих искр. Каждая пора, каждый волосок, спавшие под чешуей, теперь просыпались, кричали от нового, незнакомого чувства. Я так и стоял, замерев без движения, словно мог спугнуть собственные ощущения.

Эйлин потянулась к моей щеке, положила ладонь. Я прикрыл глаза, впитывая ее мягкость и прохладу. Не верилось, что это правда, что я теперь не монстр.

— Я так боялась за тебя, Брант, — прошептала она. — Не пугай меня больше.

Я засмеялся, опьяненный новыми ощущениями, легкостью и свободой, снова притянул Эйлин к себе, подхватил на руки и вбежал в гостиницу. По пути попался управляющий. Он что-то говорил, но я не обратил внимания, поглощенный своими чувствами, да и кровь стучала в висках так громко, что заглушала даже мой обычно идеальный слух.

— Все в порядке, не волнуйтесь! — крикнула ему Эйлин.

Милая, драгоценная моя супруга…

Не помню, как мы оказались на кровати. Я осознал лишь свои лихорадочные, резкие движения, которыми стаскивал с нее одежду.

Грудь ходуном ходила от неистового ритма сердца. Внутри все горело и пульсировало. Я ощущал дикий, первобытный ритм дракона, загнанный в рамки человеческой плоти. Каждый мускул дрожал от напряжения, требуя действовать, брать, обладать.

Вдруг сквозь хаос инстинкта я услышал ее вскрик:

— П-подожди, Брант! — Она вцепилась пальцами в мои плечи, напряглась. — Ай… больно… Ты пугаешь меня! — Ее голос сорвался на писк, и я понял, что слишком сильно сжал ее грудь через ткань сорочки.

Я впился пальцами в собственные ладони до боли. Титаническим усилием не воли, а скорее любви к Эйлин я отпрянул, пытаясь вдохнуть воздух, который, казалось, тоже пылал.

— Прости, — выдохнул я, поднимаясь над ней и ощущая невыносимую пульсацию внизу живота.

Сердце колотилось, бросало в жар, пальцы мелко дрожали. С неимоверным трудом я заставил себя встать и отвернулся, сжимая в руки в кулаки и пытаясь остудить пылающую голову. «Не навреди», — сказал Далларан. Похоже, он знал, о чем говорил.

— Брант, постой. — Сзади донесся робкий голос Эйлин и шуршание простыней. — Не уходи. Просто… будь чуточку осторожнее.

Я развернулся, и пол едва не ушел у меня из-под ног. Эйлин стояла передо мной обнаженная, залитая мягким светом, и каждый ее изгиб ласкал взгляд. На бледной, сияющей коже играли тени от трепещущего пламени свечи. Округлость бедер, тонкая талия, грудь, поднимавшаяся частым, неровным дыханием — все это казалось хрупким и бесконечно смелым. Воздух между нами стал густым, сладким от ее запаха — теплого, как летний ветер, с нотками кожи и чего-то неуловимо сладкого.

Древний зов, полный первобытной жажды обладания, рвался вперед с внутренним ревом дракона, требуя прижать, ощутить, заявить свои права. Другой порыв новый, робкий, человеческий заставлял замереть в благоговении. Хотелось опуститься на колени перед ней от признательности за то, что она здесь и доверяет себя мне, тому, кто еще сегодня был монстром.

— Я здесь, — мой собственный голос прозвучал сипло, налитый той самой бурей, что клокотала под кожей. Но теперь в ней была не только жажда, но и тихая, всепоглощающая нежность, от которой перехватывало дыхание.

Шагнул к ней, наклонился. Она тут же прильнула ко мне, легко прислонившись всем телом и встретив мои губы шумным, прерывистым дыханием. И я ощутил кожей ее мягкую и в то же время упругую грудь, ее живот, бедра. Прохладная по сравнению со мной, нежная, трепещущая кожа вызвала во мне взрыв, который снес весь контроль.

Я сгреб ее в объятья, вжался в нее, прильнул в поцелуе. Жарком, требовательном, не оставляя ей ни малейшего сомнения. Она постанывала в моих руках, цеплялась за плечи, целовала меня в ответ. И я чувствовал ее нежный язычок в своем рту, игривые зубки на губе.

Я уронил ее на кровать снова и целовал ее губы, шею, ключицы. Дрожащей ладонью левой и теперь полностью моей руки я гладил ее плечи, грудь, живот, бедра.

Как завороженный водил руками по коже Эйлин, впитывая каждый ее вздох, стон, взгляд. Как она сжимает то и дело бедра, как тянется ко мне, хватает за руку и снова отпускает, сминая простынь пальцами.

Мой мир сузился до расширенных зрачков голубых глаз, влажного блеска ярко-алых губ, прерывистого подъема груди. «Зов природы» — слишком слабое слово. Скорее необходимость, древняя и чистая, как первый вздох. Желание прожигало меня, но теперь оно было сплетено с трепетной нежностью.

Я опустился между ее колен, и моя собственная дрожь передалась ей. Прохладная кожа ее бедер обжигала мои ладони. Я впитывал каждый ее взволнованный вздох, каждую ресницу, лежавшую на щеке. И в этой тишине, наполненной гулом крови и доверием Эйлин, мое тело просило подтверждения, что я жив и любим.

— Скажи, если будет больно, — низко и хрипло прошептал я, становясь между ее коленей.