Фиктивная жена для герцога-монстра

Глава 56. Я хочу другого

Брант

Когда жрецы захлопнули дверь в подвал, меня захлестнул незнакомый до сих пор ужас. Страх потерять дорогого человека, что казалось сойду с ума, если с ней что-то случится.

Дракон захватил мое тело, а мое сердце разрывалось от боли и бессилия — я был скован и не мог помочь.

Но на этот раз дракон оставил мне часть сознания. Он сделал это внезапно, словно искал поддержки или предлагал объединиться ради спасения Эйлин. Вот только и я ничего не мог поделать. Цепи не поддавались, их магия действовала на меня безотказно.

Но теперь я слышал каждое слово Лионела и понимал: Эйлин он в живых не оставит. Слишком многое он ей рассказал. Даже то, о чем я и не догадывался.

С появлением Эйлин в моей жизни я стал обретать связь с драконом. И вместе с ней — подобие контроля. Хотя бы намек на него, надежду, что смогу видеть происходящее, когда дракон на свободе. А потом ритуал разорвал эту связь, в этом я был уверен.

Так и было. Оказалось, жрецы знали и нарочно разъединяли меня с моей сущностью. Более того, дракон не был истинным монстром, жаждущим крови! Он реагировал на угрозу, иногда случались жертвы его безудержной страсти. Но он не разрывал своих избранниц с особой жестокостью. Может, даже не понимал, почему они умирают.

Эйлин выжила. И к ней он привязался, оберегал. Не каждая их встреча заканчивалась похотью. Он был разумен! Иначе, не так, как люди, но им управлял не голый инстинкт.

Это осознание перевернуло во мне все. Мои чувства к дракону, к самому себе. Я понял, что должен бороться. По-настоящему. Не просто выживать, а спасать тех, кого могу. Я ощутил решимость стать кронпринцем, чего бы это ни стоило. Даже если не спасу Эйлин, даже если она уйдет или умрет сейчас…

Но чего будет стоить ее смерть Храму! Я уничтожу их, сравняю с землей, сожгу дотла!

Пусть я прикован цепями, моя сила не только в этом. Магия огня — моя стихия, и кое-что я еще мог сделать.

Мысли метались во мне яростно и хаотично, пока дракон дергался в кандалах, а я смотрел, как Эйлин убегает от жрецов.

Я сконцентрировался, сквозь пелену драконьего сознания наблюдая за тем, что происходит рядом. Если они перестанут мельтешить, я смогу послать огонь так, чтобы не задеть ее.

Да, у меня был шанс.

Даже дракон, кажется, ощутил мою решимость. Он перестал метаться, и я почувствовал, как по телу разливается сила. Если бы не магические оковы, я бы разнес здесь все. Но оковы были подкреплены моей же магией — вот почему я не мог их сорвать. Не магией Диверии, как они врали, а моей собственной! Возможно, я смогу понять, как управлять и этой магией, но сейчас не осталось времени на раздумья.

Эти ритуалы создали не для усмирения дракона, а для контроля над ним. Они нарочно делали из меня монстра, потому что не смогли вытянуть магию. Считали угрозой. И я стану ею! Обятально.

Со мной творилось что-то необычное. Магия в теле стала жидкой, текучей, как кровь. Восприятие изменилось, все вокруг замедлилось. Я заставил ее собраться на кончиках когтей, выбрал первую цель. Главное — не промахнуться, ведь я никогда не делал ничего подобного.

Вдруг Эйлин опрокинула котел, посеяв панику среди жрецов, и бросилась ко мне с ключом! Стащила его у Лионела, вот это ловкость! Невольно я восхитился ею.

Она подбежала, и в замедлившемся для меня времени я вместе с драконом любовался решительным выражением ее очаровательного лица. Как только рука освободилась, я уже точно знал, что спасу ее. Я сам, собственной волей призвал крыло, схватил Эйлин и укрыл ее.

Больше можно было не осторожничать. Почти. Лионел мне пока нужен живым. Во-первых, я допрошу его с пристрастием. А во-вторых, Киллиан сообщил, что план с дознавателем сработал. Император никого не подпускает к расследованию, и Лионел еще может пригодиться.

Пламя повиновалось мне. Не ярость хаоса, а четкий расчет. Я жег одного жреца за другим, и они ничего не успевали сделать.

Когда рыцари вломились и схватили оставшихся жрецов, я наконец почувствовал облегчение, а дракон, к удивлению, быстро отступил.

Эйлин что-то говорила, а меня снова охватил страх. Она такая хрупкая, нежная… могла погибнуть здесь из-за своего упрямства! Во мне бушевало столько чувств, что я не справлялся, и вместо того, чтобы сказать, как рад ее спасению, я пробормотал что-то о наказании.

Ее задорный взгляд в ответ вызвал новую бурю. Я поскорее поднялся, подошел к Лионелу, сорвал с него плащ, обмотал вокруг бедер, чтобы не идти по замку голым, а потом вернулся к Эйлин, схватил за руку и поволок в покои.

Что-то кричала вдогонку Дейна, что-то командир стражи, орал Лионел… Но все, чего я хотел, — остаться наедине с этой невыносимой девчонкой и… Не знаю, что…

Но я должен высказать ей все! Все, что чувствовал, пока она рисковала жизнью у меня на глазах!

Я захлопнул дверь, подтащил Эйлин к кровати, усадил, а сам отошел. Во мне бушевал гнев, страх, облегчение и что-то еще, чего я даже не понимал. Сердце билось в груди больно и часто.

— Эйлин… — прорычал я и покачал головой.

Я понимал, как нелепо выгляжу с тряпкой на бедрах, но мне давно было плевать на мой внешний вид.

— Мне заранее страшно, — сказала она, но улыбка выдавала, что она издевается.

— Ты… ты просто… — Я не находил слов.

— Наказывайте, ваша светлость, — снова улыбнулась она, встала и подошла ко мне. А потом выражение ее лица стало печальным. — Только позвольте сначала позаботиться о вас.

Она потянулась к моему боку, который сейчас беспокоил меня меньше всего. От ее прикосновения по мне будто прошел разряд молнии.

— Эйлин! — Я подхватил ее на руки и бросил на мягкую кровать.

Она ахнула, затихла. Ее светлые волосы разметались по бордовому покрывалу, грудь вздымалась высоко и часто.

Я не мог выносить ее близости. Не понимал, что разрывает меня изнутри, но подумал, что если хоть немного отгорожу ее от себя, станет легче.

Я резко приблизился. Она изумленно моргнула, а я, желая поскорее избавиться от мучающего меня изнутри непонятного жара, завернул ее в покрывало, оставив снаружи лишь изумленное личико.

— Молчи, — сказал я, вновь отстранившись.

Теперь, когда на кровати лежал сверток с лицом Эйлин, мне стало будто бы проще. Или нет? Но по крайней мере она не подойдет, не притронется к моим оголенным нервам. Не сможет перечить…

— Молчи, Эйлин… И слушай! — продолжил я, меряя комнату шагами и сжимая то и дело кулаки. Перед глазами вновь и вновь вставали картины, которые рисовались в моей голове. Как жрецы убирают ее на моих глазах... — Я запрещаю тебе рисковать собой! Запрещаю вставать на пути у жрецов, запрещаю ввязываться в это! Я все сделаю сам! Ты просто… наблюдай и… береги себя.

Эйлин молчала. Я бросил на нее взгляд, надеясь увидеть на ее лице понимание и согласие, но увидел выступившие на глазах слезы.

Я замер. Какой же я болван! Ей, наверное, обидно, что я запеленал ее как младенца, словно и правда связал… Осталось только высечь…

Я снова бросился к ней.

— Прости, Эйлин, — бормотал я, откидывая в сторону покрывало, — тебе больно? Страшно? Сейчас…

Но едва ее руки освободились, она обвила мою шею, приподнялась и прижалась ко мне.

— Брант, прости, — прошептала она мне в шею, — но я не буду стоять в стороне, если ты в опасности. Что бы со мной ни делали. Давай действовать вместе. Я помогу тебе, буду твоим щитом или мечом. Используй меня!

— Нет, Эйлин, — я сел, посадив ее к себе на колени, прижал к себе. — Не рискуй, прошу. Я едва… пережил сегодняшнее.

— Но мне бессмысленно прятаться, — продолжала она, не отпуская меня. — В твоем замке есть шпион Лориана, однажды он выходил на связь, я запомнила его. Давай придумаем, как это обратить в нашу пользу.

— Куда ты торопишься…

— Я ведь все равно уйду, — прошептала она, уткнувшись носом в мою шею. — Так позволь мне прожить эту жизнь, не прячась. Ты мне… ты очень нравишься. Я хочу помочь, хочу, чтобы у тебя все было хорошо. И после меня.

От этих слов стало мучительно больно, и я странно ощутил, словно во мне скулит дракон.

— Я не отпущу тебя, — упрямо возразил я, как ребенок.

Я уже рассказал все Киллиану, хоть и знал, что он доложит императору. Может, они найдут Эйлин полезной и помогут найти способ… Мне было плевать на ту, прежнюю Эйлин Фейс, но эту… Эту я полюбил. И дракон внутри меня, и я сам — мы любили ее одной душой. И я больше не скрывал этого, потому что перестал чувствовать себя отвратительным монстром.

Из меня лепили чудовище, и я поверил. Но теперь я знаю, что это не так, и я должен все изменить.

— Ваше высочество! Срочно! Нашествие кельваров с юга! — раздался за дверью голос и следом стук.

Я крепче прижал Эйлин к себе, а потом посадил рядом на кровать и встал.

— Делай, что собралась с шпионом, но не ходи без охраны нигде, кроме комнаты.

Она радостно кивнула. А я, глянув на нее еще раз, схватил вещи и, быстро напялив их на себя, вышел в коридор.

— Брант! — Эйлин выскочила следом. — Но твоя рана!

— Это мелочи, она почти зажила, — ответил я ей, а потом повернулся к командиру. — Улман, оставайся, отвечаешь за нее головой.

Он хотел что-то сказать, но я уже не слушал.

***

Дорога до места вторжения заняла три с лишним часа верхом, и меня трясло от странного предвкушения. Я хотел поскорее оказаться на поле боя, чтобы… вновь попытаться связаться с драконом. Теперь я не просто не боялся этого воссоединения, а жаждал его.

И мои ожидания сбылись. Когда я, спрыгнув с коня, бросился в гущу сражения, часть сознания осталась при мне. Более того, теперь будто я захватывал дракона и иногда управлял своими движениями.

Я выплеснул всю ярость на кельваров. Они рассыпались от мощных ударов смертоносными лапами, не поспевали за моими движениями. Я ощутил невероятный азарт и дюйм за дюймом забирал контроль над телом дракона.

В какой-то момент мне стало любопытно, как далеко я могу зайти в контроле над прежде враждебной сущностью. Я остановился прямо посреди поля боя, перестав сражать врагов, и зарычал.

И я очень четко услышал свой громкий, раскатистый голос, и мой дракон не противился, он будто подхватил волну, зарычал тоже следом за мной. Или это снова был я сам?

Перед глазами не плыло так сильно, как впервые, когда я попытался наладить контакт с драконом. А еще я ощущал крылья за спиной и вообще чувствовал себя иначе. Уже не двуногое создание, я походил на дракона больше, и я чувствовал это.

И только я собрался броситься в гущу кельваров, как понял странное. Они не нападали на меня. Замерли и покачивались в разные стороны. Я зарычал вновь. Кельвары заскрипели, задрожали и бросились бежать.

А я, разгоряченный погоней, битвой и ощущением собственной мощи, послал им вдогонку столб огня. И я сам контролировал его! Опять. Но что стало с кельварами, почему они так резко отступили, почему не нападали на меня?

Вернувшись в свое тело, я понял, что больше ни за что не должен допускать ритуала. А еще — подумать над странным поведением кельваров. Мои рыцари смотрели на меня с суеверным страхом, но никто ничего не говорил и я попросил их молчать и в замке. Пока непонятно, как отреагирует император и весь этот сброд, если узнают о том, что случилось сегодня.

А еще мне хотелось обсудить это с Эйлин. Обратно я спешил так же, как на поле битвы, снова оставив свой отряд позади.

Но когда приехал, в замке уже стояла глубокая ночь, а Эйлин спала на моей постели в очаровательно тонкой легкой ночнушке, которая облегала ее изящное, соблазнительное тело.

Чтобы не будить ее, я сам взял ключик, который она положила на тумбочке рядом с кроватью, и по привычке пошел в свой угол. Сел, оперся спиной о стену и принялся надевать оковы. Дракон во мне обиженно шевельнулся, я вновь ощутил его яростное желание вырваться.

Я прикрыл глаза и коснулся затылком холодного камня. Прислушался к себе и своему дракону. С одной стороны я понимал, что должен сделать то, что делал всегда. Старался по крайней мере — оградить людей от своего дракона.

Но во мне сегодня что-то противилось привычке. Я не хотел больше сидеть на цепи как собака. Хотя бы потому что теперь был уверен, что дракон не навредит Эйлин. Ведь он уже дважды доказал свою преданность ей.

Не хотел больше сидеть на холодном полу. Я хотел совсем другого. Да. Я решительно встал, отбросив ключ и пошел к кровати, на которой так безмятежно спала моя возлюбленная. Мое сокровище…