Фиктивная жена для герцога-монстра

Глава 70. Магия

Эйлин

У меня внутри будто что-то щелкнуло, в ушах заложило. Эйлин кричала у меня в голове, а я, повинуясь порыву тела, инстинктивно накрыла ладонью полупустой бокал. Прошептала то, чему Эйлин успела меня научить, вложив в эти слова все чувства, мысли и одно единственное желание. Он должен быть полным!

Паника сменилась ясностью. Я не видела окружения, не слышала начавшегося шума. Я видела только красную жидкость, бокал в моей руке и блестящую спираль времени, завязанную на этот проклятый момент.

Я сосредоточилась на том, что только что произошло. И мысленно потянула спираль назад.

Воздух вокруг бокала дрогнул. Звуки приглушились, отступили. Я увидела, как темная струя втягивается обратно. Как уродливое пятно на камзоле посла сужается, исчезает, оставляя ткань нетронутой. Как сам бокал оказывается снова у меня в руке, полный до краев той же шипящей мерзостью.

В ушах стоял оглушительный звон, в висках стучал пульс, голова кружилась, в груди сдавило. Я ощутила жжение на коже под одеждой приблизительно в том месте, где только что была рана у посла.

Я стиснула зубы, стараясь на издать ни звука, напрягла руки, чтобы они не дрожали. Жжение к счастью оказалось терпимым. Я не знала, что там у меня на теле, но вряд ли глубокая рана.

Я мельком огляделась. Похоже для окружающих ничего не произошло. Был толчок, мое легкое пошатывание и больше ничего. Ни дыма, ни дыры на одежде, ни крика. Лишь дама позади меня смущенно извинилась за неловкость. Я бросила взгляд на Эльдрика, боясь, что он мог понять. Но нет. Тот только нахмурился, потер глаза с разочарованным видом и отвернулся.

Свита посла и придворные вокруг, казалось, тоже ничего не заметили. Брант, чуть дрогнул, быстро глянув на меня, но продолжал увлеченно рассказывать о кристаллах энергии.

Только посол Андоры замер. Его рука, инстинктивно легла на грудь, а потом медленно опустилась. Он посмотрел на свою неповрежденную одежду, затем на меня и на бокал. Будто он понял, что только что произошло. Я напряженно сглотнула, моя рука с бокалом задрожала. Надо было куда-то деть эту мерзкую жидкость.

Брант взял у меня бокал, прикрыв его своей рукой в перчатке, и сделал это так естественно, будто просто освободил мне руки, продолжая при этом говорить с андорцами. Не знаю, понял он или нет, но посол точно что-то заметил, потому что не сводил теперь с меня внимательного взгляда.

Но самое главное — никто не пострадал, кроме меня, судя по горящей коже на груди. Но это мелочи, ерунда. Потому что возможно, я только что предотвратила международный скандал.

— Молодец, Эйлин! — хвалил меня голос в голове. — Не зря я тебя учила! Но будь осторожна. Как видишь, для того, кто использует магию времени, бесследно такие фокусы не проходят.

Не проходят, мысленно соглашалась я, ощущая противное жжение на коже.

Когда беседа закончилась, герцог Лайдин попрощался с Брантом, взял мою руку и поднес к губам, оставив на тыльной стороне ладони сухой вежливый поцелуй.

— Сэйна Вальмор, — произнес он тихо, так, что слышали только мы. — Я передам своему королю, что в этой стране, вопреки всем слухам, для магов еще не все потеряно.

Он отступил, кивнул Бранту, и отошел вместе со свитой. А в руке Бранта по-прежнему оставался тот самый бокал с ядом, из-за которого только что чуть не случилась дипломатическая катастрофа. Хотя, как из-за кого-то… Ухмылка Эльдрика говорила сама за себя.

— Эйлин, я почувствовал всплеск магии. — Брант повернулся ко мне. — Что ты сделала?

— А ты не видел? — прошептала я, наконец положив руку на грудь. Мне ужасно хотелось отодрать от себя ткань, положить холод на кожу.

— Нет. Но дело в этой жидкости?

Я кивнула.

— Мне надо в комнату. Проводишь меня?

— Что с тобой? Где-то болит?

Я улыбнулась.

— Ноги очень устали. — Говорить в зале о своей магии я точно не собиралась. Вот придем в комнату, я расскажу. — Но вначале надо выкинуть эту мерзкую жижу.

— Нет, идем отдадим генералу. Может, это поможет нам, — произнес Брант. — Пусть хоть какое-то доказательство будет.

Я кивнула, и мы пошли искать генерала. Я физически чувствовала, как сгущается воздух, он будто давил со всех сторон, атмосфера становилась напряженней. Гости нервничали, каждому наверняка было, за что переживать. Перемены всегда несут риски.

Все чаще я слышала разговоры, что думают люди об императоре. Кто-то считал, что он умрет, кто-то надеялся на его выздоровление. Но мне казалось, он не выживет. Верховный запустил процесс, ему надо сменить непокорную пешку на ту, что будет его слушаться. Эльдрик подходил на эту роль больше всего. Он давно плясал под дудку жрецов, пытаясь сохранить видимость собственной значимости.

Мы нашли генерала, Брант отдал ему бокал, попросив провести расследование. Я видела, как на нас поглядываю с настороженной враждебностью.

И только мы собрались пойти в комнату, как люди засуетились, выглядывая кого-то у трона.

— Достопочтенные гости! Уважаемые господа! — с постамента у пустующего трона провозгласил глашатай. Его гулкий, скорбный голос пронесся по залу раскатистой волной.

Все затихли, повернулись к нему, замерли. Глашатай стоял, выпрямившись по струнке, слева от трона. Одет во все темное, даже манжеты его рубашки, проглядывающие из-под камзола, были коричневыми.

— Его Императорское Величество Кассиан Четвертый Вальмор созывает к себе семью и советников Верхнего круга! — продолжил он.

Коридоры, ведущие в сердцевину дворца, казались длиннее и темнее обычного. Брант крепко держал мою руку, и это было единственное, что удерживало меня в этом шатком мире, иначе я просто свалилась бы или забилась в угол от нервного напряжения. Мы шествовали толпой. Не только родственники и Советники. Остальные видать планировали что-то подслушать и подсмотреть.

В спальне императора было тесно. В центре стояла огромная кровать под балдахином из парчи. А на ней лежал император Кассиан. Он выглядел еще хуже, чем минувшей ночью. Серая, поблескивала от пота кожа, глубоко запавшие глаза.

Брант, как и Эльдрик с Лорианом, был обязан стоять ближе. Мы протиснулись вперед, к самому краю ложа. Императрица стояла тут же, рядом с Эльдриком, и всхлипывала, время от времени прикладывая к глазам кружевной платок. Лживая гадюка. Не она ли ухмылялась мне пару часов назад?

Запах болезни ударил в нос — сладковатый, тошнотворный. Я почувствовала, как Брант напрягся всем телом, увидев отца в таком состоянии, и тяжело, неслышно вздохнул.

У изголовья, в свете десятков горящих свечей, стоял Верховный жрец Диверии. Его белоснежные одежды казались неестественно вызывающими в этой комнате скорби. А лицо выражало торжественное величие. В руках он держал узкий свиток, скрепленный тяжелой печатью из черного воска — печатью самого императора.

Когда последний из приглашенных втиснулся в комнату, Верховный жрец поднял руку. Все затихли.

— Внемлите! — его голос, низкий и нарочито вибрирующий, заполнил комнату, сделав удушливую атмосферу еще невыносимее.

Я держалась изо всех сил. Даже жжение на груди не беспокоило меня так, как нехватка кислорода. Голова кружилась, пульсировала болью, мне было нечем дышать. Или это подступающая паника сдавливала мне горло и мутила сознание?

— Пред лицом Богини нашей Диверии, — продолжал Верховный громко, четко, торжественно. — Ее Темного и Светлого Лика, свидетельницы всех клятв и судий, пред лицом высшей знати империи и родной крови Его Величество Император Кассиан IV Вальмор оглашает свою последнюю волю.

Он повернулся к кровати, но его взгляд, прежде чем упасть на свиток, скользнул по лицам в первом ряду. И в этом скользящем взгляде, обращенном к императрице и принцам, мелькнула ликующая, не скрываемая более уверенность.

— Преклоните колени, — скомандовал Верховный жрец. — Внемлите императорскому указу. Примите его последний завет.

С шуршанием шелков и звяканьем шпор придворные и родственники начали опускаться на колени. Брант медленно, с видимым внутренним усилием, опустился на одно колено, потянув меня за собой. Мы оказались в первом ряду перед ложем умирающего монарха и его жрецом-вестником.

Украдкой я подняла глаза. И увидела, как императрица переглянулась с Эльдриком — быстрым, многозначительным взглядом полного взаимопонимания. Они знали. Они уже читали этот свиток. Или написали его сами.

А Верховный жрец разворачивал свиток с неторопливой, театральной торжественностью победителя, которому некуда спешить. Черная восковая печать треснула под его пальцами с сухим щелчком. Он бросил взгляд на императора. Тот лишь слабо, едва заметно кивнул, его взгляд был пустым, устремленным куда-то в пространство за спиной жреца — или в пустоту собственного отречения.

Мои пальцы похолодели в руке Бранта. Он тоже все видел. Я чувствовала, как его тело напряглось до предела, будто готовясь к удару, который уже занесен и вот-вот обрушится.

Он превратится в дракона, и мы улетим, вот на что я надеялась. Улетим куда-нибудь на север. И правда, не мог же император просто так сказать нам, что где-то там живет дракон. А два дракона, пусть и в изгнании, уже значительная сила. Если получится объединиться, то мы хотя бы выживем. Да, эти мысли придали мне сил. И я в ответ сжала руку Бранта, стараясь приободрить и его.

Верховный жрец выпрямился во весь рост, кашлянул в кулак, уверенно глядя в свиток. Да, наша судьба была предрешена. Комната замерла. А Верховный начал читать:

— «Силою власти, данной мне кровью и престолом…»