Меня проиграли миллиардеру

16

Ощущая себя третей лишней, я не хочу больше ни секунды задерживаться у открытых дверей, поэтому разворачиваюсь и пускаюсь прочь. Что со мной происходит? Почему прямо сейчас внутри творится маленький Армагеддон? Кажется, из меня так стремительно выкачивают воздух, что я напоминаю собой астматика в поисках кислородного баллончика. Почему меня задело то, как он смотрел на ту девушку? Зачем я провожу параллель в собственной голове, пытаясь вспомнить, дарил ли он мне такой взгляд? Что за реакция, черт возьми?

Проклятье… Чувствую себя полной идиоткой, раз думала, что Гаспаров из добрых помыслов подарил мне клочок свободы. Конечно же он не должен действовать согласно моим ожиданиям и вправе вести себя так, как и большинство мудаков, у которых есть член. Ну и пусть, я ведь не имею никаких видов на этого мужчину и тем более права что-то ему предъявлять.

Вот только мне плохо не от этого, просто я поверила ему. Поверила, что впервые в жизни меня кто-то захотел. Впервые с моим мнением считались, хоть раз в жизни кто-то заботился обо мне. А что в итоге? Выданная утром карта для шопинга оказалась лишь поводом спровадить меня? Но я сама виновата. Мне ведь стоило догадаться, что все это благородство имеет свои цели. Может, этой ночью он рассчитывал на секс, а не получив его, просто решил восполнить дефицит в компании красивой и молодой девушки? Но нет, мне не хочется так думать о нем. Рома был слишком искренним в своей заботе. Такое невозможно подделать. Ведь невозможно же?

В полной прострации я захожу в гардеробную и, закрыв за собой дверь, утыкаюсь в нее лбом. Мне кажется, такого дерьмового дня у меня еще никогда не было. Наверное, я просто не готова так быстро разочаровываться в этом мужчине. Тяжелый вздох сокрушает меня, словно резкий хлопок сминает пустую оболочку.

А может зря я так? Кто я такая, чтобы судить, не зная всей ситуации? Из груди вырывается глухой смешок. Тами, какая же ты глупая… Мужчина и девушка плавают в бассейне, явно наслаждаясь компанией друг друга, а ты просто неудачное стечение обстоятельств, которое явилось раньше времени, тогда, когда никто не ждал.

Снова вспоминаю картину, как она виснет у него на шее, выглядя при этом такой счастливой, что я искренне позавидовала ей. Завидую и сейчас, что она может позволить себе быть такой свободной с этим мужчиной, а не я.

Господи, неужели я серьезно могла поверить в то, что Роман истинный джентльмен и он будет добиваться моего расположения? Покажет мне, что есть другие мужчины, не несущие с собой поток боли и разочарований.

Но реальность умеет давать пощечины похлеще, чем Князев.

Жалею ли я, что побоялась рискнуть зайти дальше, а точнее побоялась позволить ему зайти дальше? Не знаю, думаю, больше да, чем нет, потому что впервые за долгое-долгое время мне действительно захотелось жить. Вот только это желание еще не успело достигнуть того предела, чтобы я ощутила уверенность в себе и своих действиях. Зато сейчас я остро осознаю ненадобность всего этого. Пожалуй иногда полезно признаваться в истинных желаниях хотя бы самой себе. Пусть и уже поздно.

Снимаю с себя пиджак и бросаю его на пол, позволяя растянутой придурковатым мужем футболке сползти с плеча. Не стоит позволять себе забывать о том, кто такие мужчины. Перевожу взгляд на безликое отражение в зеркале и обреченно падаю на пуфик перед туалетным столиком, ощущая такую усталость, словно я не спала целую вечность. Но уже в следующую секунду мою усталость смывает в бездну, когда я понимаю, что больше здесь не одна. А в зеркале появляется еще одно отражение.

Отражение греховно красивого мужчины.

Разгоряченная кровь вмиг застывает, а затем отливает от лица вместе с моими противоречивыми чувствами. Предательски обнажая меня перед Гаспаровым, который прямо сейчас стоит за моей спиной, взъерошивая копну волос накинутым на плечи полотенцем. И я хочу отхлестать себя по щекам, когда позволяю своему взгляду вмиг заскользить по его рельефной груди с крупным чернильным рисунком, спуститься к великолепному торсу и задержаться на свободно сидящих в районе бедер джоггерах.

Во всем своем чертовом великолепии Рома не упускает мою заинтересованность из виду и будто нарочно складывает руки на груди, дергая головой в сторону, чтобы убрать упавшие на глаза влажные смоляные пряди.

Я делаю глубокий успокаивающий вздох, а затем аквамариновый взгляд, словно рентгеновский луч, проникает в самую душу. Он смотрит на меня так, будто и не был только что в бассейне с другой девушкой. Будто я единственная женщина на планете. Но из-за этой маленькой лжи я сейчас испытываю неутолимое желание отвесить ему пощечину.

— У тебя что-то случилось? — спрашивает он с подозрением в голосе и наклоняет голову, ожидая моего ответа. Но я игнорирую его. — Мне показалось, что ты вернулась грустная. Что не так?

Грустная? Что не так? Боже, он серьезно?

— Тебе показалось, — вылетает из меня слишком резко, но я заставляю себя замолчать, прикусив язык. Это не его проблема, и злиться я должна только на себя. И на то, что моя потребность в нем, которая так ярко формировалась во мне по дороге сюда, теперь потеряла свою необходимость. — Прости, я немного устала, ты не мог бы выйти? Я хотела переодеться.

Роман очень внимательно исследует мое лицо.

— Почему ты… — Внезапно его взгляд вспыхивает, а лицо меняется до неузнаваемости, прежде чем я понимаю, в чем дело.

Гаспаров напряжен и это напряжение такое сильное, что я замечаю, как резко дергается его кадык, когда он задерживается цепким взглядом на моем обнаженном плече. Несколько долгих секунд, прежде чем снова вернуться к моему лицу. И вот мы опять ведем немую борьбу, пристально глядя друг на друга через зеркало, которое вот-вот лопнет от накаляющегося между нами воздуха. Но я первая не выдерживаю:

— Выйди… пожалуйста…

Рома не отвечает, вообще никак не реагирует, лишь крепче сжимает челюсти, потому что теперь его темный взгляд прожигает место укуса… черт возьми! Он делает шаг ко мне, мгновенно заполняя своей восхитительной и немного животной энергетикой все пространство вокруг нас, отчего даже сердце охватывает волнительная дрожь.

— Где ты была, Тамилана? — его голос звучит чересчур строго, и меня немного пугает такая перемена.

Я успеваю принять вертикальное положение и тут же сталкиваюсь с тяжело дышащим мужчиной. Он так быстро оказывается рядом, что теперь я стою с ним лицом к лицу, а дыхание в такой близости становится пыткой. Квестом на выживание. Мне кажется, он в ярости, но усиленно скрывает это от меня. А я… а я растеряна для каких-либо действий. И чтобы скрыть дрожащую нижнюю губу, я прикусываю ее, пряча взгляд на мужской груди.

— Кто к тебе прикасался? — требует он, сохраняя предательское спокойствие, но я успеваю заметить в нем трещину, что лишь усиливает раздрай в моей душе. — Тамилана, — Рома хватает мой подбородок и приподнимает мою голову, сталкивая меня с темными ледниками его глаз. — Кто причинил тебе боль? — я с шумным вздохом отшатываюсь, как только шероховатые пальцы дотрагиваются до припухшего места укуса.

— Тебя это не касается! Ясно? И с чего ты решил, что это следствие боли?! — наконец обретаю способность говорить и даже не осознанию, что сама провоцирую его.

— Тамилана, — Рома качает головой, будто предупреждая меня, заставляя остановиться, не лгать, а затем ловким движением руки притягивает ближе, вынуждая тело вспыхнуть от соприкосновения с его горячей кожей. — Рядом с магазином, в который ты отправилась, мои люди заметили машину Князева. Так что можешь не пытаться провоцировать меня, — его губы приближаются к моему уху, — я знаю правду и убью его за это.

Желая освободиться от рук Гаспарова, я делаю только хуже, и теперь его влажный лоб встречается с моим, а горячее мужское дыхание обжигает и без того зардевшиеся щеки.

— Рома, я хочу побыть одна.

Но он лишь отрицательно качает головой, перед тем как продолжить дышать со мной в унисон.

— Девушка, которую ты видела в бассейне… она моя сестра.

Грудь так сильно вздымается, что сердце каждый раз поднимается, будто качаясь на волнах.

— Я не спрашивала, кто она.

— Не спрашивала, — соглашается он. — Но я не хочу, чтобы ты придумывала себе то, чего нет. Твоя ревность ничего не меняет. Ты моя. Ты создана для меня, и я сдерживаюсь по одной простой причине: я слишком уважаю тебя, Тамилана. Не надо сравнивать меня со своим мужем, я не собираюсь строить наши отношения на принуждении и лжи. Выбор всегда останется за тобой.

Бросив такие громкие и неожиданные слова, Гаспаров резко разворачивается и уходит, оставляя меня растерянно стоять и гадать, сколько же правды кроется в этих громких заявлениях.