Меня проиграли миллиардеру

36

Я облизываю губы под злобным взглядом Гаспарова и чувствую, как у меня пересыхает в горле.

— Вставай, — тянет меня, схватив за предплечье. Грубо так. Но именно подобный жест помогает мне прояснить разум и напомнить себе о том, что это он развлекался с Каролиной.

— Рома, — противлюсь, пытаясь выдернуть руку. — Я вроде бы не мешала тебе проводить время в компании друзей?

— Тамилана, — предупреждает он, явно взбешенный тем, что я вытворяла, но внезапно на его плече появляется мужская рука, а следом и хозяин этой руки. Тот самый незнакомец становится рядом со мной, однако сейчас меня это мало волнует, потому что я смотрю только на Рому, который прожигает его таким взглядом, что мне самой хочется съежиться.

— Сам Роман Гаспаров. — Блондин ухмыляется, а у меня желудок сжимается от нехорошего предчувствия. — Чем обязан?

Господи, они что знакомы?

— Акимов, — Рома растягивает губы в улыбке, которая не касается его жестоких глаз. Сейчас они именно такие. Холодные, царапающие душу. — Повеселился?

— Только начал. — Он хихикает, возвышаясь надо мной, если это можно назвать так. Смех неприятный. — Она мне нравится, может я тоже смогу получить лакомый кусочек? Эта красавица вроде как теперь твоя собственность?

Я делаю глубокий вдох и теперь обращаю внимание на блондина. Кажется в это мгновение музыка и окружающее меня веселье испаряется.

— Она не вещь, — прорычав эти слова, Рома бросается вперед, но я успеваю соскочить со стула и встать между мужчинами. Дыхание перехватывает, когда Гаспаров сжимает меня за талию, быстро толкая к себе за спину, будто заслоняя собой от незнакомца. — Закрой рот, Акимов. Она моя женщина, а я не делюсь.

— Ладно-ладно! — блондин примирительно поднимает руки с ужасающей ухмылкой на лице. — Я просто поболтал с красивой девушкой. Я и не думал, что у вас все так серьезно.

— Значит ты знал, кто я? — не выдержав, вклиниваюсь в их разговор и замечаю, как сверкающая улыбка блондина становится еще шире.

— О своих конкурентах я знаю все.

Конкурент Ромы или Князева?

— Чего ты добиваешься, Акимов? — Рома снова тянет меня за спину. — Девушка несвободна. Веселья не будет. Я не хочу переступать грань, но сделаю это, если ты еще раз приблизишься к ней.

В ответ незнакомец лишь молча кивает, после чего смотрит через Ромино плечо и подмигивает мне.

— Спасибо за компанию, Тамилана. Может, ещё увидимся.

Открываю и закрываю рот, совершенно не зная, что ответить, этот подонок даже имя мое знает. Хотя я отчетливо помню, что не успела ему этого сказать.

Не знаю, где нахожу силы, но в следующее мгновение отшатываюсь от Ромы и больше не слышу того, что он говорит, а потом и вовсе пускаюсь прочь, забывая о проклятых шпильках. Куда глаза глядят, лишь бы скорее добраться до свежего воздуха, вот только меня слишком быстро настигают.

Рывок и я уже прижата к мужской груди, так часто вздымающейся за моей спиной. Я даже слышу стук его бешеного сердца, а по характерному запаху сандала понимаю, что это Рома.

— Тебя нельзя оставлять одну, — раздается возле самого уха бархатистый тембр, проникающий вибрацией под кожу, вот только я все еще злюсь на него. А когда разворачиваюсь, решаясь отвесить ему как минимум пощечину, пугаюсь его темных глаз и начинаю пятиться назад.

— Иди отдыхай, Рома. Не хочу забирать у тебя эту возможность…

— Ты пьяна, — тут же осекает он меня, схватив за запястье, — мы идём домой.

Дергаю руку.

— Прекрати так со мной обращаться. Я тоже хочу отдыхать. Тебя я, как видишь, не держу, иди к своей компании.

— Что ты устраиваешь? — шипит он, загнав меня в ловушку своих рук.

— Ничего. Это вроде как ты решил погеройствовать, отогнав от меня своего дружка.

— Он лез не в свое дело.

— А что твое дело, Ром? Может мне стоит полезть в твои дела?

Рома склоняется ближе, пригвождая меня своими темно-синими ледниками, которым позавидовал бы Северный Ледовитый океан. Да он бы просто почернел от зависти.

— Тами, я устал. — Рома касается влажными губами моего виска, и я с трудом сдерживаюсь, чтобы не зарыться в его смуглую и, уверена, горячую кожу носом и задохнуться его запахом. Потому что я тоже устала. В прямом смысле этого слова, мои шпильки сейчас напоминают два бурящих пятки сверла. Но он сделал мне больно, и по-прежнему ведет себя так, будто это я причина его усталости. — Поехали домой.

— Нет! — упираюсь ладонями в его грудь и заставляю отстраниться. — Неужели тебя так утомила Каролина? — на мгновение в его взгляде мелькает удивление. — Так может тебе лучше позвать домой ее? Я не такая собственница, Ром, — каждое слово режет горло. — Поезжай, — улыбаюсь и хлопаю его ладонями по груди, — а я потанцую, — заканчиваю с наигранной улыбкой на лице, вот только последующие колкости проглатываю вместе с собственным писком, когда Рома резко перекидывает меня через плечо и стремительно направляется в неизвестном направлении.

Ощущаю, как задирается юбка и по голой ягодице тут же прилетает жесткий шлепок, только все мое внимание забирает резкое: «Сейчас я тебе устрою танцы».

Спустя пару секунд я слышу, как Рома с кем-то разговаривает, и не сразу соображаю повернуть голову, а как только делаю это, замечаю, как он вкладывает в ладонь охранника наличку, а потом… а потом направляется со мной в укромное местечко.

Стоит нам войти, как охранник благополучно закрывает за нами дверь, оставляя нас в тишине.

Секунда и я оказываюсь поставлена на ноги, только осмотреться вокруг мне не позволяют волосы или темнота… Щелчок и тусклый свет вынуждает меня ощутить застающее врасплох головокружение. Особенно когда руки Гаспарова исчезают, и я едва не падаю, только прежде чем осознаю это, мужские пальцы снова обхватывают мои бедра.

Медленными, но уверенными движениями они скользят под подол платья. Чтоб его… Мое пьяное тело будто весь вечер ждало именно этого. Даже дыхание перехватывает, а внутри все застывает от нервозности и предвкушения. Как вдруг все рушит громкий треск моих трусиков и последующее жжение на коже. Он совсем обнаглел?

— Почему ты вечно заставляешь меня идти на крайние меры? — рычит мне на ухо, пока я все еще балансирую на грани: то ли послать его куда подальше за привычную ему наглость, то ли послать все к чертовой матери и раздвинуть ноги пошире.

И мне помогает вспыхнувшее в голове стоп-слово: Каролина.