Меня проиграли миллиардеру

18

— Сколько Рае? — я кладу приборы, больше не в силах наслаждаться восхитительными блюдами, которые, как мне кажется, истратили весь лимит его карты.

— Девятнадцать, — Рома делает глоток вина, продолжая смотреть на меня.

— Мне она понравилась. Рая такая…

Замолкаю, пытаясь подобрать слова, которые опишут вызванные во мне эмоции от общения с ней.

— Болтливая? — предлагает Рома, и я хмурю брови, недовольная его ответом.

— Нет, — качаю головой. — Живая. Она как солнце, смотришь и улыбаться хочется.

Он ухмыляется, разглядывая бокал в руках.

— Ну да, только с этим солнышком можно сгореть в два счета.

— Думаю, этим вы похожи.

Рома резко поднимает взгляд на меня, и я незаметно прикусываю губу, замечая, как быстро меняется цвет его глаз, сейчас они будто сообщают мне, чего хочет их хозяин. Хотя он и не скрывает от меня своих желаний.

Мы еще несколько долгих секунд смотрим друг на друга, каждый утопая в невысказанных мыслях, прежде чем я слышу тихое:

— Откуда ты такая взялась?

Я облизываю пересохшие от вина губы и делаю глубокий вдох, слегка ерзая на месте.

— Я обычная, — говорить становится сложнее. Сердце колотится предательски быстро. Только не пойму, от чего именно. От выпитого алкоголя? Или от мужчины, откровенно пожирающего меня одним только взглядом?

— Ты ошибаешься, — немного строго подытоживает он и снова приближает бокал вина к губам, медленно вкушая напиток и не переставая царапать меня острым взглядом. Даже когда бокал возвращается на стол. — Мне кажется, у тебя гипервентиляция, — теперь его тон веселый и страстный, но я не сразу понимаю, что это шутка.

— Ты так переменчив, — сглатываю и тут же продолжаю: — Расскажи о себе.

Рома тянет с ответом, слишком долго изучая мое лицо. Настолько, что мне становится жарко под его пристальным взглядом.

— Ты даже не представляешь, как я хочу поцеловать тебя прямо сейчас.

Мой рот с глухим аханьем открывается и тут же закрывается. Гаспаров абсолютно точно намерен свести меня с ума. Но я ведь совершенно не знаю, кто сидит передо мной. Ведь порой этот мужчина действительно пугает меня своей честностью. Я в ловушке. Серьезно. Даже минута, проведенная с ним, равняется целому прожитому дню. И где-то внутри меня здравый смысл кричит «Беги», только я игнорирую его. Потому что… Господи Боже мой, он самый сексуальный, красивый и заботливый мужчина, которого я встречала.

— Я… — закусываю нижнюю губу, — я не знаю, что тебе сказать…

— Не могу перестать думать о твоих губах, — его аквамариновые глаза гипнотизируют меня. — Ты искушаешь меня, Тами, искушаешь взять тебя прямо на этом столе.

Дыхание спирает, когда я на мгновение прикрываю глаза и улыбаюсь, позволяя предательскому румянцу захватить мои щеки.

— Ты пошляк.

— Планирую доказать это на деле.

— Рома, — смотрю на него и пытаюсь вложить в свой взгляд всю строгость, на которую только способна, но у меня совершенно не выходит. Внутри что-то распускается, теплое и приятное, однако я хочу оставить это втайне от него. — Я еще недостаточно пьяна для таких разговоров.

— О, нет. Я не планировал затуманивать мозг алкоголем. Хочу, чтобы каждое воспоминание о сегодняшней ночи осталось в твоей памяти ярким событием.

От его честности мой позвоночник начинает покалывать, а сердце бьется быстрее. И это не нервы.

— Ты пугаешь и интригуешь одновременно, — отвечаю уклончиво, теребя пальцами тонкую ножку бокала. — Но будет честно, если мы вернемся к пункту «расскажи о себе».

— Как пожелаешь. — Он кивает, любезно подзывая официанта, чтобы тот забрал тарелки от десерта, который, кстати, был восхитительным, как шоколадный грех. А потом наши бокалы снова наполняют красным вином. — Тебя интересует что-то конкретное или изложить полную биографию?

— Расскажи о своей семье.

— Ну, с самой ядерной частью ты уже знакома. — На его губах появляется полуулыбка, но она быстро меркнет. — Рая копия своего отца. Взбалмошная и проблемная.

Ох…

— У вас разные отцы?

Рома проводит длинными пальцами по волосам, будто подбирает слова, и я не упускаю это из вида. Надеюсь, я правильно трактую его короткую заминку.

— Да, своего я не помню. Мама развелась с ним, когда мне было четыре.

Я очень внимательно наблюдаю за каждой эмоцией на его лице, но к сожалению, мне не под силу понять и одну из них. Поэтому пока решаю не лезть на неизвестную территорию, вдруг эта тема ему неприятна, а испортить сегодняшний вечер… мне бы не хотелось.

— Рая твоя единственная сестра? — Рома кивает, не отводя от меня своих пронзительных голубых глаз, в то время как я делаю глоток фруктовой жидкости, согревая горло терпкими нотками. Под его контролирующим взглядом все ощущения обостряются. — Братья?

— Нет. Только я и Рая. — Уголок его рта дергается. — Что еще тебя интересует?

Вино благотворно влияет на мою нервную систему, и мне хватает смелости двинуться дальше.

— У тебя были серьезные отношения? Может быть брак? Дети?

— Нет, — он заметно расслабляется при смене темы. — Ни одного, ни другого, ни третьего.

Я прищуриваюсь, не веря его словам.

— Ты шутишь?

— Вовсе нет. Меня не интересовали серьезные отношения. С девятнадцати лет я посвящал все свободное от учебы время работе. Возможно, это даже началось намного раньше. — Проводит ладонью по подбородку и откидывается на спинку стула. — Уже и не помню, во сколько лет меня заинтересовали компьютеры. Сначала как способ досуга, потом хобби переросло в нечто большее, — Рома замолкает, заметив, с каким интересом я слушаю его. — Поэтому максимум, что я позволял себе — секс.

— И что… — облизываю губы и поддаюсь вперед, ведомая любопытством и небольшой передозировкой вина в крови. — Ни одна не пыталась завоевать такого красавчика?

— Осторожней, Снежная Королева, я могу подумать, что ты флиртуешь. — Рома слишком сексуально ухмыляется, той самой ухмылкой, от которой должны слететь трусики. А потом еще и подмигивает, отчего кончики моих ушей вспыхивают, и мне приходится поджать пальцы на ногах. Чертов искуситель. — Девушки всегда знали, на что идут. Я ничего им не обещал, кроме пары тройки оргазмов.

О господи, почему его честность заставляет бежать мою кровь быстрее?

— Ты неисправим, — укоризненно качаю головой, усердно скрывая напряжение, овладевшее нижней частью живота. — Кстати, я зам…

— Тамилана! — меня обрывает женский голос, прежде чем я понимаю, кому он принадлежит. Проклятье… — Какая встреча! Не думала, что ты так быстро появишься в свете. — Карина, или просто шлюха Князева, кладет наманикюренные пальчики на мое плечо и наклоняется ко мне, чтобы добавить ядовитым полушепотом: — Бедняжка, расплачиваешься собственным телом за проигрыш мужа, — она поджимает нижнюю губы, демонстрируя ложное сострадание, — каково тебе после такого позора?

Я на мгновение теряюсь, потому что ранее эта сука своим писклявым голосом привлекла внимание посторонних.

— Не переживай, я хорошо забочусь о ней.

Она не ожидает вмешательства в беседу Романа, как в принципе и я, поэтому мы обе одновременно поворачиваемся к Гаспарову. И сейчас его взгляд можно приравнять к гильотине. Жестокий и холодный.

— А насчет позора. — Он берет бокал вина и салютует им Карине. — Уверен, Князев тебе его обеспечит, как только увидит видеозапись, где ты отсасываешь вашим конкурентам. Мне продолжить?

Надо мной раздается оборванный звук поражения, после чего тепло женской ладони мгновенно покидает мое плечо. Рома еще несколько долгих секунд смотрит на подстилку Андрея, а потом кивает в мою сторону, будто принуждая ее к действию. Проходит несколько долгих секунд перед тем, как я слышу разбитый сталью голос Карины:

— Прошу меня извинить. — Сглатываю и поднимаю взгляд на нее, замечая подрагивающую и неестественную улыбку на женском лице. — Хорошего вечера, — не взглянув на меня, она вздергивает подбородок и уходит, гордо дефилируя округлыми бедрами. Да, понимаю, за какие части тела Князев так ценит эту стерву. Еще ни одна из подстилок не задерживалась так долго, как эта. И нет, я не испытала и толики сострадания от грубости тона Ромы. Ведь я расстроена не потому, что она решила высмеять меня, а потому, что такой замечательный вечер испортили незаконно быстро…

— Не волнуйся, мы уже уходим.

Я медленно поворачиваюсь в его сторону, ощущая, как все прекрасное меркнет под налетом осознания, что все это лишь временная картинка. Скоро я вернусь домой и подобные унижения станут для меня нормой.

— Тамилана, — Рома вырывает меня из кокона тяжелых мыслей, уже стоя надо мной и протягивая руку. — Не думай об этом.

Прочистив горло, вкладываю свою руку ему в ладонь и с искусственной улыбкой поднимаюсь с места.

— Не буду. — Нагло вру.

Под какофонию невеселых мыслей, я позволяю ему увести себя из ресторана, усердно заполняя плохой финал нашего ужина более приятными воспоминаниями.

— Спасибо тебе, — останавливаюсь возле машины, к которой он меня подвел. — За все спасибо, — сжимаю его руку чуть крепче, немного нервно перебирая большим пальцем его костяшки. — Вечер был потрясающий.

— И он еще не закончился. — Рома отпускает мою руку, лишая приятного тепла, но когда я вижу, что он достает из внутреннего кармана пиджака… черную атласную ленту, мои брови невольно ползут вверх.

— Эм-м, это что за замашки Кристиана Грея? — отшучиваюсь я, не в силах сдержать смешинку.

— Сегодня я собираюсь превзойти его. Позволишь? — Рома жестом просит меня обернуться, и, закусив от волнения щеку, я даю себе минуту на раздумье, прежде чем выполняю его просьбу. Черт… Жар за одно мгновение охватывает и сжимает мои внутренности в раскаленные тиски, особенно когда на глаза опускается прохладная плотная ткань, которую Гаспаров очень аккуратно фиксирует на моем затылке. И достаточно крепко, чтобы я не могла хоть что-то подглядеть.

— Тебе не кажется, что это слишком коварно с твоей стороны?

— Из тебя вышла бы чертовски соблазнительная саба, — раздается возле моего уха ироничный голос Ромы, но я не успеваю ему возразить, потому что его горячие губы оставляют легкий поцелуй на моем плече. И этого достаточно для того, чтобы я потеряла тихий вздох. — Не переживай на этот счет, я не поклонник БДСМ.

— Ты хочешь свести меня с ума, верно? — ощущаю, как мой голос дрожит от странного предвкушения, но ничего не происходит, потому что в следующую секунду Рома помогает мне сесть в машину, забираясь следом за мной. — Что ты задумал? — сглатываю, слегка нервничая, потеряв возможность ориентироваться в пространстве.

— Ничего такого, что могло бы разочаровать тебя.

— Порой сюрпризы приносят много разочарований.

— Уверен, я справлюсь с этим. Справлюсь со всем, что посмеет тебя потревожить. Потому что ты нуждаешься во мне, Снежная Королева. — Его губы касаются моей ушной раковины, чтобы обжечь порочной хрипотцой. — И я сделаю так, что тебе понравится нуждаться во мне. Понравится желать большего.

Сердце заглушает все здравые мысли, барабаня без передышки по легким. Господи, что я делаю?

— Откуда ты такой? — тихий шепот колет мои губы, и я нервно слизываю с них колючки волнения.

— Из фильма «Пятьдесят оттенков серого», забыла?

— О, Боже! — смеюсь, качая головой, пока не ударяюсь затылком о подголовник, и на мгновение наступает тишина.

Чувствую только свою руку в тепле его ладони и ей там очень спокойно. Так же как и мне будет спокойно и тепло в его объятьях. Почему-то я уверена в этом, но предпочитаю вновь увильнуть от подобных мыслей.

А потом я ловлю себя на том, что мне комфортно с ним даже в тишине. И с закрытыми глазами. Просто чувствовать его рядом и наслаждаться этим странным мгновением счастья. Ну, по крайней мере, мне кажется, оно именно такое на вкус. Сливочное с шоколадной крошкой. Как и десерт, которым он меня накормил.

Спустя какое-то время машина останавливается, и мое блаженное состояние против воли вытесняет напряжение от неизвестности. Рома оставляет на моих пальчиках поцелуй с тихой просьбой «Не снимай повязку», прежде чем отпустить руку и исчезнуть за хлопком дверцы. Все происходит так быстро, что я даже не успеваю остановить его и сейчас, вновь попадая в плен аритмии, кусаю нижнюю губу, изжевываю до металлического привкуса. Но выполняю его просьбу. Несмотря на то, что идея снять повязку становится слишком соблазнительной. В голову снова просятся ужасающие догадки о том, что он может оказаться кем угодно и сделать со мной что угодно. Правда вскоре каким-то чудом всю подобную чушь заглушают воспоминания о его руках и губах. Он не причинит мне боль. Это просто невозможно. А может, я просто уже сошла с ума от ласки и заботы, которой он наполнил каждый мой вздох.

Дверца машины снова открывается, и я вздрагиваю.

— Идем, красавица.

На ощупь нахожу его руку и помогаю себе выбраться из салона, мгновенно попадая в объятья ветра. Но не успеваю я ахнуть, как на мои плечи приземляется тяжелый пиджак, наполняя легкие теплотой сандала.

— Я нервничаю, — с подрагивающей улыбкой на губах признаюсь я, делая первые неуверенные шаги в темноту.

— Я рядом.

Голова кружится от переполняющих эмоций, и я не могу прислушаться к своему телу, не могу понять, какое чувство сейчас овладевает мной. Я дрожу, но совершенно точно не от холода, неуверенно стискивая мужскую руку.

— Это безумие!

— Хватит делать мне комплименты, — звучит над моей макушкой, когда мы останавливаемся, и Рома прижимает меня к своей груди, позволяя ощутить, как содрогается его спина от тихого смеха. — Впереди ступеньки, будь осторожней.

Судорожный вздох вырывается наружу, крича о моей панической растерянности. Шагаю вперед, крепко держа руку Гаспарова, будто мечтаю причинить ему боль. Хотя за те мучения, через которые я прохожу сейчас, я имею на это полное право.

Следующие слова, произнесенные миловидным женским голосом, я слышу как сквозь слой ваты: «Добро пожаловать на борт…» и мое тело каменеет за жалкое мгновение.

— Рома… — Дыхание спирает, и я готова задохнуться от понимания, куда я только что поднялась. — Р-Рома… Н-нет, я-я… Я не могу!

Принимаю попытку сорвать повязку, но Роман опережает меня, поймав мое лицо в плен теплых ладоней.

— Ш-ш-ш, — он прижимается к моему лбу своим. — Все в порядке.

— Н-нет, не в порядке! — выходит из меня более раздраженно, потому что я ничего не могу поделать со своей фобией. — Я хочу вернуться.

— Тами…

— Рома, я боюсь! Боюсь гребаных самолетов! Мне страшно! Понимаешь? — пытаюсь оттолкнуть его, но у меня ничего не выходит. — Что ты задумал? Почему не посоветовался со мной?

— Тами, успокойся, — он начинает поглаживать большими пальцами мои скулы, успокаивая меня, но я продолжаю задыхаться частыми вздохами. — Позволь мне забрать твои страхи, — шепчет возле моих губ, прежде чем все смывает горячий поцелуй. Все. Вплоть до последней капли паники.