Меня проиграли миллиардеру

28

ТАМИЛАНА

С тяжелым вздохом я поворачиваю голову в сторону и замечаю горящие на часах цифры. За полночь. Проклятье! Еще одна бессонная ночь.

Я скучаю по нему. И одновременно испытываю такую злость, будто под моей кожей разжигают костры самые настоящие черти. И дело не только в том, что мое тело изнывает от одиночества в этой огромной кровати.

После того как мы вернулись домой, я приняла теплую расслабляющую ванну и практически сразу уснула, а наутро я обнаружила на соседней подушке лишь записку от Ромы, в которой он предупредил, что будет отсутствовать пару дней, но сегодня уже третий.

У меня даже не было телефона, чтобы я могла позвонить ему. Видимо Рома решил, так ему будет спокойней, ведь тогда ни у моего отца, ни у Князева, не будет возможности связаться со мной, а если учесть перемены, им обоим определенно есть, что мне сказать. Но больше всего, конечно, все эти дни меня терзали мысли о том, сможет ли он помочь моей сестре и о том, как отреагировал мой отец на вольное решение Князева. Надеюсь, Рома отсутствует по этой причине и хочется верить, что он успеет найти девочку до того, как отец узнает об интересе Гаспарова и сможет помешать ему. Или, что ещё хуже, навредить.

Покинув постель, я накидываю на голое тело халат и спускаюсь на кухню, чтобы хоть как-то отвлечь себя от самокопания, вот только останавливаюсь на полпути как вкопанная, когда замечаю струящийся из-под двери кабинета Гаспарова свет.

Неужели вернулся? Вот же мерзавец, и даже не зашел ко мне.

Вмиг внутри вспыхивает залп эмоций, в том числе и возмущение, толкая меня на несвойственное мне безрассудство и бестактность, ведь я даже не пытаюсь сообщить о своём присутствии и, сделав несколько шагов, уже распахиваю дверь…

Рома сидит за столом, одной рукой поддерживая голову, пальцы запутались во взъерошенных волосах, и копается в своем ноутбуке, будто и не замечает моего присутствия. Зато я не в силах отвести взгляд от его утомленного лица, отчего мою злость заглушает совершенно другое чувство.

— Я думал, ты спишь, — раздается тихий, почти хриплый голос Ромы, который лишь подтверждает его усталость. А потом он потягивается и откидывается на спинку кожаного кресла, позволяя мне увидеть покрасневшие от недостатка отдыха и сна глаза. — Не хотел будить тебя, красавица. — Его губы растягивает слабая улыбка, а я отмечаю непривычный стиль одежды: черная толстовка и светлые джинсы. В этом наряде он похож на мальчишку, который всю ночь играл у компьютера. Но мне нравится свобода его выбора, он может быть таким, каким ему хочется, вне зависимости от статуса.

Закрываю за собой дверь и направляюсь к Роме, на ходу улавливая его заинтересованный взгляд на моем халатике. Я и сама распускаюсь горячим возбуждением от того, что вижу в голубых глазах, скользящим уже по моим обнаженным ногам, но я лишаю его этой привилегии, когда захожу за массивное кожаное кресло.

— Я не спала, — сообщаю ему и опускаю ладони на его крепкие плечи, слегка сжимая их и вырывая из мужской груди тихий стон. — Ты заставил меня волноваться. Все в порядке?

Рома ударяется затылком о подголовник и теперь смотрит на меня из-под опущенных ресниц.

— В порядке, — кивает он, — но мне еще нужно поработать.

Ну нет. Теперь я точно не усну, пока он не расскажет мне все, что знает.

— Что ты имеешь в виду? — обхожу вокруг кресла и присаживаюсь на край стола, устремляя на него невинный взгляд. — Мне уйти?

Уголки его губ дергаются.

— Я не смогу сконцентрироваться рядом с тобой, — Гаспаров объясняет ровным голосом, будто и не скучал по мне, засранец. Вот только потемневшие от похоти глаза предательски выдают его. Я поймала этого мужчину с поличным и выведаю все до последней капельки правды, даже если мне придется пустить в ход спрятанное под халатиком обаяние.

— А я не смогу уснуть, пока не узнаю, где ты пропадал, пока я сходила с ума в одиночестве. — Беру конец пояса и игриво пропускаю его между пальцев, стараясь скрыть свое нетерпение.

Рома усмехается и, подавшись вперед, за руку притягивает меня к себе.

— Возможно, твой сон улучшится, когда я скажу, что нашел твою сестру?

От услышанного сердце делает двойное сальто и замирает, прежде чем броситься вскачь и взбунтовать каждый нерв под моей кожей.

— Ты серьезно? — голос осип и предательски дрожит, на что Рома лишь кивает, вынуждая броситься ему на шею и задушить в порыве благодарности, которая прямо сейчас переполняет внутри каждую клеточку. Не верится… Он сделал это для меня. — Спасибо, — выдавливаю я, изо всех сил сдерживая рыдания. — Где она? Когда я смогу ее увидеть? А что… что если мой отец помешает? — начинаю тараторить я, задыхаясь от искрящихся эмоций, пока не ощущаю ладонь Ромы на своей спине и не замолкаю, позволяя ему успокоить меня мягкими поглаживаниями, а потом почувствовать его губы, оставляющие на моей макушке короткие поцелуи.

— Это еще не все, — раздается надо мной бархатистый голос, перед тем как Гаспаров просит меня отстраниться, чтобы подать мне в руки бумагу, свидетельствующую о моем разводе с Гаспаровым.

Я даже подскакиваю на ноги, а после, прикрыв рот рукой, вновь и вновь перечитываю заветные слова. Но тревога снова ложится на мои плечи. Разве может все быть так легко? В моей жизни точно нет. И все же радость и предвкушение чего-то нового захлестывают меня с головой.

— Думаю, ты должна знать еще кое-что. — Рома вмешивается в мои раздумья и привлекает к себе мой затуманенный слезами взгляд. — Часть важной документации фирмы твоего бывшего, — особенно подчёркивает он, — мужа была оформлена на тебя. То есть, если бы при очередной плановой проверке, которую он не успел бы проплатить, был выявлен ряд нарушений, а таковые, конечно, уже имеются у Князева, незаконная транспортировка, хранение, а также переработка и сбыт нефти, проблемы коснулись бы тебя. Но помимо этого, Тами, за фирмой числится задолженность. А точнее за тобой, хочешь услышать эту сумму? — Мои глаза расширяются, но почему-то я отказываюсь, качая головой. Я могу представить сумму, ведь знаю примерные выручки, проходящие через бухгалтерию отца. — И это только начало краха фирмы, после которого Князев в любом случае остался бы чистеньким, оставив тебя и твоего папочку в полной заднице.

Господи…

— И что делать?

— Ты совсем меня не слушаешь, да? — Рома отталкивается от стола, отъезжая назад. — Иди сюда, — хлопает ладонью по своему бедру.

Я тут же выполняю его просьбу, предварительно положив свидетельство о расторжении брака на стол.

— Я сказал «бывшего мужа», думаешь, я допустил бы, чтобы он вышел чистым из воды? — Все равно недоуменно смотрю на него. — Благодаря своим связям и умениям я удалил любое упоминание о тебе в документах этой проклятой фирмы, а только после этого отдал ему свои акции и совершил сделку с разводом.

Качаю головой, нервно перебирая пальцами свободно сидящую на Роме толстовку.

— Ты волшебник? — на моем лице появляется нервная улыбка. И теперь я считаю, что три дня отсутствия незаконно мало для того, что этот мужчина сделал для меня.

— Ну, волшебная палочка у меня точно имеется, — подшучивает он с мягкой улыбкой, прежде чем толкает меня навстречу горячим губам, наполняя своим ярким вкусом. — Только видимо эта палочка не подчиняется мне, потому что сейчас я должен работать, — рвано вставляет он между поцелуями, жадно цепляясь за мои дрожащие губы.

— Позволь мне разобраться с этой волшебной палочкой, — шепчу я и нарочно толкаюсь навстречу его твердой выпуклости, разрешая всем заботам на мгновение остаться позади. Думаю, он определенно заслужил мою благодарность. — Я соскучилась, — дарю Гаспарову эти слова вместе с языком, который тут же обжигает мужской стон, вырвавшийся из его горла.

— Хватить дразнить меня, Тамилана.

С этими словами Рома сталкивает меня с коленей, вынуждая упереться бедрами в стол, а потом, одним рывком добравшись до моего пылающего от желания тела, он подхватывает под ягодицы и усаживает на холодную столешницу. Ахаю, как только его пятерня вцепляется мне в горло, а жадный рот вновь грозит забрать мое дыхание. И я готова отдать ему все, что этот мужчина попросит, лишь бы скорее почувствовать его как можно глубже.

Но вместо этого Гаспаров продолжает сводить меня с ума одержимым рычанием, ощущениями, что вихрем сносят все на своем пути, страстью, такой острой и жгучей, что сердце вот-вот готово выпрыгнуть прямо в его остервенелый рот, когда Рома в очередной раз таранит меня своим языком, прежде чем с шипением оторваться от меня и столкнуть нас лбами.

Черт возьми, его глаза практически черные, а дыхание одно на двоих: рваное, тяжелое и частое. Но, несмотря на это, он раздвигает мне ноги и, взяв мою руку, накрывает ей изнывающее лоно. Что за… Не позволяя мне оправиться, Рома отстраняется и возвращается в кресло, по пути стащив со стола ноутбук.

У меня не хватает сил даже на то, чтобы возмутиться, потому что я продолжаю хватать ртом воздух, находясь в полном непонимании от его поступка.

— Предлагаю сделку. — Тяжело дыша, подлец облизывает губы, и мне приходится свести бедра, чтобы не застонать от пульсации между ними. — Если ты не кончишь, пока я доделываю работу, я присоединюсь к тебе.

— Издеваешься? — от возмущения я вскидываю руки, не заботясь о том, какой вид открывается Роме.

— Можешь приступать. Кончишь, пойдёшь спать одна. Все просто, красавица, — Рома подмигивает и начинает клацать указательным пальцем по клавише, как мог бы делать это с моим клитором.

Щелк, щелк, щелк.

Заявляю официально. Он издевается.