Меня проиграли миллиардеру

38

Мужские пальцы поглаживают мои онемевшие от резинки запястья, на них до сих пор заметен ажурный узор моих трусиков, но весь дискомфорт, который я могла бы использовать, чтобы вновь разозлиться на Рому, затмевают приятные мурашки от нежных поглаживаний.

Сейчас Рома снова в роли джентльмена, словно и не было этого безумия, будто пару мгновений назад он не отшлепал меня как непослушную девочку, которую в итоге поимел как последнюю шлюшку.

И я не узнаю себя, потому что готова принять все, что мне дает этот мужчина. Потому что он умеет это делать так, что даже его грубость оказывается сладкой на вкус. И я до сих пор чувствую этот вкус. Он скатывается теплом внутри меня и обволакивает неровно стучащее сердце.

Никто из нас по-прежнему не нарушает тишину.

Рома потому что полностью сосредоточен на том, чтобы загладить вину за бдсм пристрастия, я потому что просто не могу перестать любоваться им. Тем, как он заботится обо мне. А еще потому, что в голове все еще звучат его слова. И я не буду врать, они мне были необходимы.

Разумеется, этот разговор нужно будет повторить в более цивилизованном варианте. Я больше не хочу испытывать это режущее, подобно ножу, чувство ревности. Так же как и не хочу думать об этом.

Ну вот что он со мной делает?

Прислонившись спиной к стене, из-под опущенных ресниц наблюдаю, как Рома опускается на корточки и начинает вытирать салфетками следы своего семени на моих бедрах. И он выглядит так расслабленно, будто у него нет других забот, кроме как неспешными движениями скользить по моей коже, только я знаю, что все это уловка и он просто сдерживается, чтобы не зайти на второй круг.

Чувствую это по тому, что несут эти искушающие мужские прикосновения.

Сейчас его руки нежные, не такие, как были пару минут назад, когда мне казалось, будто они готовы раздавить меня. Но я наслаждалась этим необузданным чувством особого сближения. Мы были подобны единому клубку удовольствия.

Делаю тихий вздох, едва ли не мурлыча, и прикрываю глаза, позволяя себе запомнить, каким аккуратным и бережным умеет быть этот мужчина. Ощущения такие приятные, что в груди все заходится в трепете.

Изредка Рома поднимает на меня довольные, как у объевшегося сметаной кота, глаза. А закончив, оставляет на моей коленке легкий поцелуй и медленно опускает подол платья вниз. После чего выпрямляется, моет руки, затем вытирая их чистыми салфетками, и вот он уже снова напротив, ласкает большим пальцем шею. Смотря в упор. Молча изучает все, что томится в моих глазах, и мне хочется снова прикрыть их. Забыться в этом прикосновении, которым он будто просит прощения за свою несдержанность.

Но ему не за что просить прощения.

Я принимала его мужскую потребность во мне с жадностью и осознанно, с ярым желанием, даже не задумываясь, что нас мог кто-то увидеть. Или о том, как негигиенично это было… Ни о чем подобном и мысли не было. Потому что рядом с ним мое благоразумие улетучивается с космической скоростью. Эта легкость приносит особое ощущение свободы. Той, что мне еще не приходилось испытывать.

— Ты трахнул меня в подсобке, — в неверии качаю головой, с трудом сдерживая уставшую улыбку. Случившееся так грязно и неправильно, но в то же время лучшее, что со мной когда-либо происходило. — Господи… Сумасшедший, — шепчу я и тянусь к нему пальцами, чтобы проскользнуть ими по его недельной щетине.

— И ты кончила в этой подсобке, Тами. Дважды. — Рома приближается к моим губам, но я останавливаю его, запустив пальцы в копну темных волос, нарочно приводя их в беспорядок, но вдруг замираю, приоткрыв рот, когда его горячие ладони ложатся на мои бедра и толкают навстречу каменной эрекции. Когда он успел стать таким твердым? — Хочу еще.

О, нет.

— Я не… — смеюсь, не желая повторения, и прячу лицо у него на груди. — Мне нужна передышка, Ром. Ты выжал из меня все соки. Я устала. И кстати то, что произошло не значит, что мы решили проблему.

— Думаю, я найду в тебе еще пару сладких капель, — усмехается, игнорируя мою угрозу, а потом утыкается носом мне в макушку. Вот засранец.

Отстраняюсь так, чтоб заглянуть в эти лукавые глазища:

— Тебе придется подождать, пока я приму душ. Потом мы поговорим. И возможно уже после, если меня удовлетворят твои ответы, — тычу пальцем ему в грудь, — ты получишь, что хочешь. — Он собирается мне ответить, но я перебиваю: — И это не обсуждается.

Его губы изгибаются, открывая ряд белоснежных зубов, и мое сердце екает от такой ослепительной улыбки. Это нечестная игра.

— Тогда действительно придется подождать, потому что мы еще не собираемся домой.

Я запрокидываю голову, ощущая себя невероятно уставшей. Кажется меня все еще трясет от стихающего оргазма. Так сладко… И мне не хочется стирать это томящее ощущение басами клубной музыки, которая ждет нас за пределами этой комнаты.

— Но я хочу домой…

Рома качает головой.

— Ты ведь вроде хотела танцевать? И мне кажется, я заслужил один танец.

Какой. Гад. Он издевается, если думает заставить меня двигаться после того, как размазал своим безумством.

— Хочу в кроватку, — хнычу, глядя в темный потолок, но потом сама тянусь к его губам. — Пожалуйста, отвези меня домой.

Оставляю на его губах нежный поцелуй, еще и еще один, сама не замечая, как раздвигаю языком его губы, впуская в себя его тепло, проникающее в самые легкие, но внезапно мои ягодицы жестко сжимают ладони и я взвизгиваю, оказываясь под фокусом строгого взгляда. Рома смотрит на меня и конечно же о чем-то думает, но мне никогда не разгадать, что творится в голове у этого безумца.

— Твоя взяла, — наконец выдает он, заставляя меня потереться об его ненасытную эрекцию. — Мы уходим.

С этими словами Рома быстро утягивает меня прочь, прямо в гущу громкой музыки, совершенно не заботясь о том, что мои дрожащие ноги вот-вот подогнуться на проклятых шпильках. Но паниковать я начинаю не по этой причине, а потому что понимаю… мы направляемся в противоположную от выхода сторону. А точнее в сторону ВИП-зоны. Я тут же столбенею на месте, тем самым останавливаю и его.

— Куда мы идем? — перекрикиваю музыку, неосознанно сильнее сжимая мужскую руку, но вместо ответа получаю наглую ухмылку и мои ноги снова срываются с места.

Я сейчас напоминаю теленка, которого ведут на бойню. Мне кажется, именно туда мы и направляемся, и я убеждаюсь в этом, когда вижу компанию. Рая громко смеется, а рядом с ней Паша ведет беседу с той, которая через мгновение врезается в меня пристальным взглядом. Подобно лезвию ведет им вниз, вспарывая платье и кожу, и останавливается на наших с Ромой переплетенных руках.

— Зачем ты привел меня сюда? — шиплю сквозь зубы, когда он останавливается, чтобы пропустить меня вперед.

— Ты вроде хотела уйти, думаю, будет тактичнее сообщить об этом другим.

Только я хочу огрызнуться, как возле нас появляется какой-то парень и приобнимает нас.

— Ромыч, так это и есть та самая роковая красотка, вскружившая тебе голову? — веселящая подколка огорошивает меня, и я перевожу взгляд с нетрезвого парня на Гаспарова, вскидывая бровь в ожидании его ответа.

— Она самая, — отвечает он, улыбаясь улыбкой, которая не касается его глаз. — Познакомься, моя девушка Тамилана. Тами, — Рома кивает, — мой друг детства и именинник Дмитрий.

— Ох, поздравляю, — вылетает из меня быстрее, чем я успеваю подумать об этом. — Приятно познакомиться, Рома о вас столько рассказывал, — уже собраннее отвечаю я и протягиваю руку, свободную от Роминой хватки, которая сейчас заметно усиливается.

Парень смеется. Он выглядит моложе Ромы, чуть выше и у́же в плечах, но это не мешает ему обнимать нас так, будто у него телосложение Генри Кавилла. Правда, уже через мгновение он отвечает на мое рукопожатие и даже вместе с благодарностями оставляет поцелуй на тыльной стороне ладони.

— А теперь, — именинник отшатывается и жестом пропускает нас вперед. — К столу! Вы оба трезвы как стеклышки!

— Извини, Димас, но мы уже уходим, моя девушка устала…

— Рома говорит что-то еще, но меня отвлекает Рая, внезапно оказавшаяся рядом.

— Прости, — шепчет, обнимая меня за шею, — я не хотела оставлять тебя надолго, в туалете закусилась с какой-то сучкой, а когда верну…

— С тобой я поговорю завтра, — раздается строгий голос Ромы, когда он притягивает меня ближе к себе, вынуждая сестру отступить назад.

— Не будь занудой! — огрызается Рая, хмуря брови. — Я не сделала ничего…

— Хватит! — вмешиваюсь я. — Прошу, давай просто уйдем, — говорю чуть тише, уже глядя на Рому.

Кивнув, он проходит глубже, все также не выпуская меня из рук.

— Ребят, прошу минутку внимания, хочу познакомить вас со своей девушкой, — говорит громко, чтобы привлечь внимание каждого. Боже, дай мне сил. — Тамилана, — притягивает ближе и, перечисляя имена, начинает знакомить с каждым парнем. А потом мы доходим до нее, и мое сердце забивается в угол, царапая под ребрами так, будто собирается прорыть там дыру.

— Каролина, — представляется сама и поднимается с места, чтобы протянуть мне руку. — Очень приятно. — Ослепляет кровожадной улыбкой его бывшая, на что я с трудом натягиваю дежурную. Для приличия. В жизни она еще эффектней, но я, разумеется, этого не говорю.

— Тамилана, — сухо слетает с моих губ и я избавляюсь от обжигающего нервы рукопожатия, позволяя Роме успокоить меня своей близостью.

Гаспаров сообщает о нашем уходе, в то время как мы устраиваем кровопролитие, перестреливаясь одними только глазами. Она бросает в меня горящие бомбы, а я замораживаю их на полпути ко мне. Кажется сейчас я способна заморозить сам ад.

Нашу игру в гляделки прерывает движение, которое вынуждает сдвинуться меня с места, но я каменею, когда мне в спину врезается ядовитый голос Каролины.

— Рома, подожди, — секунда, и я уже вижу на правом плече Гаспарова наманикюренные ноготки. — Я забыла у тебя в машине пиджак.

Мой взгляд опускается ниже, к огромным сиськам, жеманно прижимающимся к мужскому предплечью, их обладательница делает это так тонко и хитро, что никто кроме меня и не видит, что она готова встать перед ним на колени и вставить между ними его член. Сука.

— Конечно, — спокойно отвечает ей Рома и жестом пропускает нас вперед, на что его бывшая с удовольствием использует это гребаное джентльменство, чтобы продефилировать перед нашими носами задницей, на которую встанет даже у импотента.

Официально заявляю. Я ненавижу ее.

Под гнетущие мысли мы выходим на платную парковку, где Рома выпускает меня, лишая своего тепла, чтобы открыть машину и достать оттуда проклятый пиджак.

— Впредь не оставляй в моей машине свои вещи, Каро, — предупреждает он без тени дружелюбия.

— Такой нервный, — мурлычет она, забирая свою тряпку, отменно скрывая недовольство, вызванное яростным холодом. — Завтра твоя мама ждет меня на обед, сказала, ты за мной заедешь, да? — она тянется, чтобы оставить на щеке Ромы поцелуй, но и тут он останавливает ее, хватая за плечо и отодвигая назад.

Подобный жест явно оказывается для стервы неожиданностью и она стоит, непонимающе хлопая ресницами.

— Нет. Не заеду. Обратись в Убер, — произносит он равнодушным тоном. — И не пытайся использовать мою мать, Каро, если не хочешь испортить наши отношения.

— Ро…

— А еще, раз вы вдруг стали так близки, сообщи ей, что и на обед я не приеду. Хорошего вечера, Каролина.

Теряя интерес к брюнетке, Рома огибает капот и открывает дверцу с пассажирской стороны.

— Тами, — обращается ко мне уже мягче и, сглотнув, я двигаюсь к нему, чтобы занять свое место в машине.

Мягкий хлопок отрешает меня от шума, а потом я слежу, как Рома подходит к ней и бросает еще пару фраз, не позволяя увидеть мне выражение его лица, зато когда он направляется к своему спорткару, мне удается увидеть лицо его бывшей. И оно сейчас выглядит таким, что я невольно испытываю жалость к той, что намерена пыталась поставить меня на место.

Рома быстро садится за руль, а как только звук рычания мотора заполняет все вокруг, он выжимает газ и срывается с места. Не поняла, он сейчас что, злится?