Меня проиграли миллиардеру

21

Утыкаюсь носом в крепкую мужскую шею и задыхаюсь исходящим от кожи жаром с ароматом сладкого мускуса… и секса. И мне совершенно не хочется, чтобы это мгновение заканчивалось, пока внутри все еще приятно тлеет что-то новое, чувство, расслабляющее каждую клеточку моего тела. Невероятное и сводящее с ума.

Рома осторожно опускает меня на дрожащие ноги, еще пару мгновений удерживая в своих объятиях, дает мне время осознать, что только что произошло, ласково заправляя локон волос за ухо. А мне хочется заплакать от того, сколько нежности в его прикосновениях.

Вот только стоит мне ощутить между ног скользкую влагу, как щеки тут же вспыхивают запоздалым смущением. Дыхание вновь учащается, становится тяжелым. А изучающий взгляд на мне подобно сотням горящих угольков, этот мужчина упивается мной и заставляет чувствовать исходящее от него вожделения. Еще мгновение, и вот уже угасающая эйфория от прошедшего оргазма уступает место нарастающему возбуждению. А я позволяю этому случиться.

Убедившись, что я могу стоять ровно, Рома берет мои руки и опускает их на не до конца расстегнутую рубашку, вынуждая тихое аханье слететь с моих губ.

— Ты можешь закончить то, что начала, — вкрадчиво произносит он, провокационно царапая пальцами по шее.

Мой взгляд невольно перемещается на его губы, все еще блестящие от моего возбуждения, а затем к глазам, полным порока.

И я смотрю в них, не в силах противостоять желанию, рассыпающемуся по коже колючими мурашками.

О, боже… Это не может происходить со мной. Невозможно. Или я ошибаюсь?

Прикрываю глаза в попытке собраться с мыслями, но они, как трусливые зайчики, разбегаются в рассыпную. Он так красив… Так идеален, что у меня нет ни единого шанса соврать ему о том, что я не хочу продолжения.

Я хочу снять эту чертову рубашку и насладиться тем, что прячется под ней. И мои ладони прекрасно ощущают рельефные мышцы, такие горячие и твердые.

Проклятье, ну почему мне так нравится прикасаться к нему?

Настолько, что воздух накаляется незаконно быстро, наэлектризовывает наши тела и нарушает возможность контролировать собственный разум.

Мои движения становятся уверенней, пока я исследую то, что вызывает дикое предвкушение и сковывает низ живота нарастающим напряжением, от которого мне приходится свести ноги вместе. Облизнув пересохшие губы, я медленно вынимаю из петель последние пуговицы и под прицелом голодных глаз Романа, выдергиваю из штанов рубашку и снимаю ее, позволяя накрахмаленной ткани соскользнуть с широких мускулистых плеч.

Я кладу на них ладони и спускаюсь ниже, на выпуклые, испещренные чернилами бицепсы. Сжимаю, ощущая как они каменеют под моими прикосновениями. И мое сердце съеживается до невидимой молекулы от реакции мужского тела, пока я исследую его так, будто впервые в жизни вижу мужчину.

Восхитительное создание. Греческие статуи богов пародия на то, чем любуюсь я.

Внезапно Гаспаров останавливает меня, разворачивая спиной к себе, а потом я снова чувствую, как он гладит мою шею, опьяняет волшебными пальцами, прежде чем горячие губы касаются моего уха.

— Не двигайся, — его низкий голос будто пробирается мне под кожу, одновременно с пальцами, цепляющими бегунок молнии, который он мучительно медленно тянет вниз. — Я хочу уравнять наши позиции. Нечестно, что я не могу видеть то, — звук расстегиваемой молнии заглушает стук моего сердца, — что скрывает это платье.

Я запрокидываю голову, часто хватая ртом воздух, как только платье соскальзывает вниз, падая тяжелым облаком к ногам. А после он берет мои руки и поднимает их над головой, слегка подталкивая вперед и вынуждая опереться в стену.

— Не оборачивайся, — приказывает мрачным тоном, будто он уже на грани и готов вот-вот сорваться. Но сейчас я мечтаю, чтобы Рома перестал себя сдерживать, слетел с катушек и трахнул меня так, как мне обещали его глаза. Сглатываю, внезапно ощущая давление на пояснице, и делаю так, как мне велено, не сразу вспоминая, что мои трусики лежат на балконе. — Стой на месте. — Его хватка крепчает, когда я принимаю попытку расправить плечи, смущенная тем, что он увидит меня в новом ракурсе. Но все становится неважно, когда я слышу, как он расстегивает пряжку и резким движением выдергивает ремень. — Ты доверяешь мне? — мое ухо снова обдает горячий хриплый шепот, и я мучительно кусаю губу, хныканьем соглашаясь на все.

Шуршание одежды свидетельствует о том, что Рома окончательно разделся, и теперь я ощущаю, как он приближается ко мне, полностью накрывая меня своей тенью.

Комок с возбуждением и опасностью подступает к горлу, прежде чем моей шеи касается кожаный… ремень.

Что за?..

С трудом сглатываю, позволяя телу оцепенеть от неожиданного поворота, а панике споткнуться об ускорившийся пульс.

— Рома… — из горла вырывается осипший шепот, но оборачиваться я не рискую.

— Тами, не волнуйся. — Он кладет ладонь на мой подрагивающий живот. — Я знаю это пугает тебя…

— Я не… — меня обрывает резкое давление на горле, вынуждая открыть рот в немом крике. Но уже через секунду давление ослабевает, и я судорожно втягиваю воздух, ощущая горячее покалывание между ног…

Нет… мне не может это нравиться!

Вот только мое практически извивающееся и теряющее контроль тело доказывает мне обратное. Тело, которое несмотря ни на что чувствует себя защищенным рядом с этим мужчиной.

— Я знал, что тебе понравится, — хмыкает Рома, прикусывая мочку уха и нарочно толкаясь бедрами так, что собственной задницей я чувствую его твердый член. — Я обещаю, что не причиню тебе боль, не сделаю ничего, что может навредить тебе. — Его ладони поднимаются выше, сводя с ума нежными и в то же время требовательными поглаживаниями по коже. — Поверь мне, Тами. Отдайся мне. Позволь обладать тобой. — С губ срывается громкое аханье, когда он едва не рычит, резким движением освобождая мою грудь из чашечек лифчика.

Вот же черт…

Зажмуриваюсь от острых ощущений и втягиваю носом воздух, стоит шероховатым пальцам сжать мои напряженные соски. Сердце колотится от волнения. Я не могу… не могу все это вынести… А Рома явно чувствует, как действует на меня и, резко выдохнув, кусает меня за плечо.

Очередной несдержанный стон заглушает его рокочущий голос:

— Я хочу показать тебе огромный мир удовольствия, Тами. — Его сильные пальцы продолжают истязать мою грудь, пока порочные губы пленят шею. — Хочу, чтобы ты знала, на что способно твое тело. — Внезапно он отстраняется, лишая всего того, что заставляло звенеть в моем теле каждую клеточку. — Но, если ты попросишь меня остановиться, я пойму.

Тяжело дыша, я склоняю голову и ударяюсь лбом о стенку, лишь бы не начать умолять его вернуться ко мне. Я не должна забывать о гордости…

Не должна… Но…

Твою мать…

Кусаю губу и проклинаю себя за слабость, когда позволяю колючему шепоту выскользнуть из дрожащего горла:

— Не попрошу.

Без тепла его рук дыхание становится казнью, пока я снова не ощущаю твердое и горячее тело, которое прижимается, фиксируя мои руки выше.

— Умница, — я слышу в его голосе горячее предвкушение. — А теперь наклонись и раздвинь ноги.

Даже его слова заставляют все мои внутренности сжаться от неуемной жажды большего. И я делаю так, как он просит.

Вздрагиваю, как только влажных складок касаются мужские пальцы и начинают нежно водить по ним, прежде чем толкнуться внутрь. Я слишком накалена, слишком чувствительна, и даже его пальцы грозят мне новым оргазмом.

Однако Рома не торопится дарить мне наслаждение, медленно растягивая меня и увлажняя еще больше, но вскоре движения становятся более точными и глубокими. Ритмичными. Его зубы царапают мое плечо, спускаются ниже, смыкаясь на коже, прежде чем я упускаю громкий крик.

Часто дыша, он обнимает меня одной рукой, утыкаясь лбом в шею, а второй трахает так, что его пальцы составляют конкуренцию длинному члену.

Жар слишком быстро овладевает мной.

Лишает разума.

И я впиваюсь зубами в нижнюю губу, пытаясь сдержать новый стон, в то время как мои ногти до боли вонзаются в стену, ища облегчение там, потому что внизу все стягивает от нарастающего возбуждения, которое бросает меня в дрожь. Но внезапно все прекращается и из меня исчезают гребаные пальцы, обещавшие отправить меня за границу удовольствия…

— Ч-что?..

Открываю рот, вновь ощущая давление на горле, Рома наматывает ремень на кулак так, что оттягивает мою голову назад и запрокидывает ее, чтобы наброситься на мои губы в отчаянном поцелуе.

— Теперь ты должна кончить на моем члене, красавица, — выдыхает мне в рот и заканчивает поцелуй, прикусив меня за подбородок. — Я собираюсь жестко трахнуть тебя, Тами, ты имеешь право знать это, потому что я не хочу тебя обманывать, но обещаю, тебе понравится, и ты попросишь еще.

Мне хочется заставить его замолчать, ведь мне нравится все, что говорит этот красивый мерзавец.

Я пытаюсь ответить ему, но крепко затянутый ремень на шее не позволяет мне произнести ничего, кроме шипящих звуков. Перед глазами начинают кружить белые искорки, но внезапно они взрываются в тот самый момент, когда горячая головка члена касается моих складок, и одним резким толчком Рома входит в меня на всю длину.

— Черт возьми, — возле уха раздается хриплый мужской голос. — Такая мокрая киска, — мурлычет он, делая еще один жесткий толчок, следом выпуская сдавленное рычание. — Моя мокрая киска.

Слыша эти последние слова, я становлюсь еще более влажной, развратной, и скольжу на большом и длинном члене как на карусели.

Рома врезается в меня снова и снова, он не солгал, здесь нет и капли нежности. Яростно. Жестко. Жадно. Он трахает меня, будто ведет войну, выбивает из меня крики, больше походящие на животные звуки. Ремень натягивается, а потом, войдя полностью, Рома замирает во мне, но именно это вынуждает задыхаться от гребаного удовольствия. А как только у меня получается сделать вдох, он опять наращивает темп, трахая меня до самозабвения. Еще немного и он разорвет меня на две части. Мы дичаем в этом наслаждении, и мое тело больше не принадлежит мне. Каждый раз, когда ноги грозят подкоситься, Рома врезается в меня и возвращает на место.

Очередная порция асфиксии разбивается моими собственными стонами, которые меркнут на фоне рычащих мужских звуков.

Резким движением Рома избавляется от ремня и, схватив меня за шею, поворачивает мою голову в сторону, прежде чем заклеймить пересохшие от частых вздохов губы горячим поцелуем.

— Скажи, что ты моя, — вбивает каждое слово своим дерзким языком. — Скажи, Тами.

— Твоя, — слабо вылетает из меня, когда он дает мне возможность ответить. — Я твоя, Ром.

Порочное рычание так яро свидетельствует о его удовольствии, что в ответ мое собственное поднимается на три уровня выше.

Я цепляюсь за воздух, чтобы не потерять сознание от переполняющих меня ощущений. Но это невозможно, потому что все это слишком.

Слишком остро. Дико. Быстро.

Рома на миг ослабляет хватку, второй рукой ныряя между моих ног. И внезапно сжимает клитор, одновременно надавливая на две нужные точки у основания моей шеи. Подобное сочетание выбрасывает меня за пределы реальности, лишая всего, и вместе с тем даря мне все. Затем он совершает еще один толчок бедрами и окончательно сбрасывает мое тело в бездну крупной дрожи.

Глаза закатываются, и я теряюсь в пошлых звуках, исходящих из наших ртов, которые сплетаются воедино в яростном поцелуе. Рома продолжает трахать меня, даже когда оргазм все еще властвует над моим телом, а потом я чувствую, как его член набухает во мне, и со сдавленным стоном Гаспаров выходит из меня, орошая ягодицы горячей липкой спермой.

Из его рта ускользает шипящий звук наслаждения, прежде чем крупная ладонь накрывает мою задницу и размазывает излитое на меня семя. Будто он клеймит меня собой. Вот таким самым порочным способом. Но у меня нет больше сил стоять на ногах, и мои колени подгибаются. Правда Рома реагирует быстрее и, подхватив меня на руки, покрывает волосы поцелуями. Снова даря мне ту самую ласку, к которой я уже успела привыкнуть.