Меня проиграли миллиардеру

24

Остаток вечера я провела в СПА салоне при отеле. Рома будто почувствовал, что мне нужно немного времени побыть наедине с собой и любезно предоставил мне эту возможность, а я воспользовалась ей, сдавшись на милость умелым рукам массажиста. Три часа блаженства, а после шоколадного обертывания я отправилась в бассейн, который Рома также арендовал для меня на всю ночь. Поэтому отсутствие купальника меня мало волновало. К тому же плавание обнаженной придает особое чувство свободы, которое сейчас я смакую, расслабленно лежа в хамаме.

Пока звук открывшейся двери не вынуждает мое расслабленное состояние разбиться вдребезги.

Проклятье!

Подрываюсь и судорожно заматываю вокруг себя полотенце, прежде чем мое сердце пропускает удар, а сквозь сгущающийся пар я замечаю приближающуюся тень. О, нет! От страха, стремительно хлынувшего по венам, я забываю как дышать. Но уже через мгновение… Господи… слава Богу, это Рома!

— Ч-что ты… — запинаюсь, рвано дыша и часто моргая, а потом отмечаю, что на его восхитительном теле только обмотанное вокруг бедер полотенце. Сглатываю. — Ты напугал меня!

— Прости, но ты заставила меня поволноваться, — он останавливается, нагло усмехаясь одним уголком рта. — В парной нет камер.

— Нет… чего? Камер? Ты серьезно? — впиваюсь в него ошарашенным взглядом. — Нет!

— Да, — мурлычет он, медленно обхватывая мои бедра ладонями, и теперь едва ли не нависает надо мной своими внушительными габаритами.

— Ты все это время наблюдал за мной?! Какой же ты засранец! — злясь, толкаю Рому в грудь, но вместо этого он сокращает последнее расстояние, раздвигая мои ноги и ломая мое сопротивление.

— Нет, — склоняется так низко, что губы окутывает теплом его дыхания. — Я просто человек, который получает то, что хочет.

Какой самодовольный… гад!

Колкость уже грозит сорваться с моего языка, но я вовремя прикусываю его. Мысль о том, что этот мужчина одержим мной, сейчас окончательно находит свое подтверждение. Вот только почему-то больше не пугает, а лишь разгоняет кровь, наполняя меня совершенно иным теплом.

— Ты сказал, что искал меня, — сама не понимаю, как возвращаюсь к той теме, от которой я предпочла ускользнуть в ресторане. — Хочу знать больше.

Пальцы Ромы нарочно забираются под полотенце, царапая низ живота, а я не сразу замечаю, как мужские губы вновь растягивает однобокая ухмылка.

— В тот день я вернулся из Америки повидаться с родными и заодно поздравить дядю с юбилеем, но оставаться на празднование не планировал. На вечер у меня был куплен билет обратно в Нью-Йорк. Однако дяде все же удалось уговорить меня составить ему компанию на официальной части вечера для компаньонов. Мне кажется, еще тогда он начал потихоньку знакомить меня с нефтяной сферой. Разумеется, туда пригласили и твоего мужа, рядом с которым я увидел тебя.

Мое сердце начинает биться быстрее, когда в памяти очень отчетливо вспыхивает этот вечер. Я помню его, потому что Князев брал меня с собой настолько редко, что каждый выход в свет казался мне восходом солнца.

— На тебе было красное атласное платье, — теперь его шепот ласкает мое ухо, а пальцы уверенно проскальзывают между ног, вынуждая меня пискнуть и выгнуться навстречу тяжело дышащему мужчине. — Волосы собраны в строгий пучок, а я даже не понял, в какой момент уже мысленно освободил золотистые пряди и намотал их на кулак. Я думал, меня отпустит, — вкрадчиво произносит он, прежде чем скользнуть одним пальцем между влажных складок…Твою мать! А потом снова этот хриплый гипнотизирующий голос. — Не отпустило, видишь? Клещом въелась, зараза. — Его пальцы ласкают меня так нежно, что я не могу сдержать дрожь, сокрушающую мое тело, особенно когда он начинает растирать влагу возбуждения вокруг клитора, а после вновь проникает внутрь. Черт! Закусываю губу, глотая предательский стон. — С каждым днем потребность в тебе росла подобно огненному шару. Я не мог спать. Есть. Секс стал всего лишь разрядкой, после которой ты снова проникала в мой мозг. В тот вечер я все же пропустил самолет, не в силах оторвать от тебя взгляда… Я захотел тебя и не смог ничего с этим поделать, — Рома сталкивает нас лбами и ловит слетевший с моих губ стон. Теперь я сама притягиваю его за плечи, нуждаясь в этом горячем поцелуе. — Мне остановиться? — вставляет он между короткими глотками воздуха.

— Нет.

Рома толкает меня лбом, с трудом оставляя в покое распухшие губы, и теперь смотрит в глаза, а я вижу свое отражение в его огромных темных зрачках.

— Что нет, Тами? М? Ты не хочешь потерять это? — новое движение пальцев заставляет меня вскрикнуть. — Не волнуйся, не потеряешь.

— Ненавижу тебя, — шепчу как в бреду, сама толкаясь навстречу его ускорившейся руке, и снова утопаю в грубости мужских губ, загораясь от приближающейся разрядки.

— Ненависть и любовь слишком близко граничат друг с другом. Будь осторожней, — воркует он между поцелуями, а после вынимает из меня пальцы и подносит их к моим губам. — Попробуй.

Часто дыша, я в неверии смотрю на него, но уже наперед знаю, что сделаю все, что он попросит. Потому что за этим кроется удовольствие, которое я готова принимать из его рук.

Разомкнув губы, я осторожно обхватываю два влажных пальца и резко выдыхаю от того, насколько развратно все это выглядит. И то, как Рома на меня смотрит, лишь подтверждает крайнюю степень нашего безумства.

Быстрым движением Гаспаров избавляется от полотенца и, поднявшись на ступень, одной рукой подхватывает меня под попку, а второй берет свой твердый член и, дразня, проводит горячей головкой по скользкой плоти между моих ног. Ох…

— Твою мать, — хрипло цедит он, прежде чем качнуть бедрами и стремительным рывком заполнить меня острым удовольствием.

С его уст тут же слетает шипение, и он замирает во мне, уткнувшись лбом в плечо.

Я тоже не сдерживаю граничащий с криком стон, а потом облизываю губы, пытаясь сглотнуть и унять яростное биение своего сердца.

— Я не отдам тебя через месяц, Тами, — слишком серьезно произносит Рома, после чего выходит из меня и снова врезается с громким влажным шлепком. Я теряю дар речи и отдаюсь каждому требовательному движению этого мужчины. — Он тебя не получит, — доносится как сквозь слой ваты, пока наши скользкие от пота тела сплетаются в единый ком наслаждения.

И я позволяю себе безмолвно пообещать ему все, что он попросит. Обещаю остаться, принимая каждый его стон и рык, каждый толчок и несдержанное прикосновение, взрывающее во мне новые краски эйфории.

Я не помню, как все закончилось, мы не остановились на парной, сношаясь на каждом углу по пути к номеру. А потом невыспавшиеся и измотанные отправились на самолет.

Весь полёт мы провели в полной тишине, слова казались излишними, наши сплетенные тела кричали намного громче любых фраз, пока я мысленно прощалась с Парижем, благодаря его за все, что мне подарил этот город. Теперь я могла официально заявить: Париж стал моим маленьким раем!

Но, как известно, где есть рай, там есть и ад. И я убеждаюсь в этом, как только мы выходим из аэропорта на улицу, где я с ужасом замечаю Князева, расслабленно поджидающего свою жертву. А судя по тому, как он смотрит на наши с Ромой переплетенные в замок руки, эта жертва я…