Меня проиграли миллиардеру

46

Рома одаривает меня белоснежной улыбкой.

— Впустишь?

Слова уже готовы сорваться с моего языка, но вместо этого из меня выходит немного глухой оборванный звук поражения.

— Должно быть, это было да? — он снова сражает меня своей головокружительной улыбкой. — Ты ведь не оставишь нас с твоей сестрой на пороге?

Я вновь не могу дать четкий ответ и, пробормотав что-то невнятное, нервным движением руки пропускаю их в квартиру, следом порывисто закрывая дверь.

На короткую минуту я так и остаюсь стоять лицом к двери, пытаясь совладать с тем, что сейчас происходит внутри. С тем, что буквально выворачивает мою душу наизнанку.

Я отказываюсь принимать реальность, да и просто-напросто не готова к такой действительности. Это… это все слишком, я больше не вынесу потрясений. Чувство тошноты вновь подкатывает к горлу, но я отчаянно хватаю ртом воздух, не имея сейчас сил сорваться в туалет. У меня вообще нет сил пошевелиться, кажется, еще немного и я рухну на пол без чувств. Почему он не предупредил меня?

— Тамилана, — раздается позади тонкий голос, вырывающий меня из водоворота мыслей, а когда я прихожу в себя, понимаю, что стою и дрожу, уперевшись лбом в дверь. По моим щекам вовсю текут слезы, словно весенние реки сходят с горных ледников. — Рада с тобой познакомиться. Если что, меня зовут Аина.

Аина. Такая беззаботная. А ее голос подобен порыву свежего кислорода. Хочется услышать еще раз.

Я тут же вытираю трясущимися ладонями слезы и поворачиваюсь к девушке, ощущая, как мои губы нервно растягиваются в улыбке.

— Я… — судорожно сглатываю, часто моргая и пытаясь избавиться от соленых капель, свисающих с ресниц. — Я тоже… Боже, — издаю нервный смешок и запрокидываю голову, чтобы затолкать обратно непрекращающиеся слезы, которые мешают мне увидеть мою сестру. Делаю успокаивающий вздох и снова смотрю на ангела, удивленно взирающего на меня, а потом все же принимаю попытку заговорить: — Я тоже, милая, очень рада! — голос звучит надорвано, но я ничего не могу с собой поделать, я совершенно не успела подготовиться к самой долгожданной встрече на свете. Однако внезапно шагаю вперед и беру девочку за руки, все еще не веря, что это происходит со мной наяву. — Если бы ты знала, как долго я ждала этой встречи.

Аина немного смущенно улыбается, но не отталкивает и не пытается освободить руки.

Как же много мы упустили. Целую вечность. Как мало мы знаем друг о друге. Абсолютно ничего. И в то же время внутри прямо сейчас разгорается тот самый уголек надежды, она рядом, живая и так похожая на маму, что все остальное неважно. Потому что впереди у нас целая вечность, чтобы исправить все, что натворил наш отец…

— Аин, пакеты с продуктами на кухне, не могла бы ты помочь своей сестре разобрать их, — низкий голос Гаспарова напоминает о его присутствии. — Тамилана скоро присоединится к тебе.

— Конечно! — радушно восклицает она и выпускает мои руки, вынуждая мгновенно соскучиться по ее теплу, прежде чем светлая косичка скрывается из вида.

Облизнув пересохшие губы, я перевожу взгляд на Рому, который все это время молча наблюдал за нами.

Без слов подбегаю к нему и крепко-крепко обнимаю, шепча в шею:

— Спасибо, — всхлипываю, все еще плохо справляясь с эмоциями. — Господи, я так благодарна тебе, Ром. — Плечи вновь содрогаются в рыданиях, пока их не успокаивает мягкое прикосновение горячих ладоней. — Как… — мотаю головой, все еще задыхаясь запахом его кожи, — как тебе удалось? Суда ведь не было? Все кончено? Или… или завтра ты ее заберешь?

— Ее никто больше не заберет, Тами, но все разговоры оставим на завтра. Сегодня просто побудь с сестрой, познакомьтесь, думаю, вам многое нужно сказать друг другу, — Рома слегка отстраняет меня за плечи, заглядывая в глаза своими проникновенными аквамаринами. — А я заеду завтра, и мы поговорим. Договорились? Я купил свежие продукты, девочка жила не в лучших условиях, думаю, ей стоит хорошо поесть и отдохнуть. — Растерянность слишком быстро выступает на моем лице гримасой, но Рома смотрит на меня с тенью улыбки. — Успокойся. С твоей сестрой все в порядке. Просто длительное время она жила в частной школе на севере России с гувернантками строгих нравов, но все это в прошлом. Твоя задача окружить Аину любовью и заботой, ни ей, ни тебе больше не о чем волноваться. Вас больше никто не разлучит.

Я открываю и закрываю рот, судорожно бегая глазами по мужскому лицу, ища в нем еще немного ответов. А потом на мгновение прикрываю глаза, не в силах сказать что-либо. Как же так? На севере России? Все это время моя сестра была в нашей стране? И жила под надзором строгих гувернанток? Не зная ни любви, ни ласки? Почему этот ублюдок не мог позволить ей жить в нашем доме?! Кажется ненависть к отцу за жалкую секунду возрастает до немыслимых пределов. Теперь я смело могу сказать, монстры существуют. И они среди нас. Порой настолько близко, что у вас не получается их разглядеть. Все это время я жила с одним из них. А с другим росла, до сегодняшнего дня не зная, насколько чудовищное создание мой отец.

— Переспи со всеми своими вопросами, Тами, — шероховатые пальцы Ромы стирают тропинку слез, вновь выскользнувших из глаз. — Завтра обещаю ответить на каждый из них.

Гаспаров притягивает меня ближе, позволяя справиться с ужасающей реальность в плену его сильных рук, а затем утыкается губами в макушку, нежно целуя ее, после чего лишает меня своего тепла и покидает квартиру. Тихий мягкий звук закрывшейся двери свидетельствует о том, что он ушел…

Еще некоторое время я стою в прихожей, собирая себя по крупицам в единое целое, чтобы не показать сестре, в каком я разбитом состоянии. Это наша первая встреча, и у нас больше нет причин для грусти. А когда захожу на кухню и замечаю ее, как она хлопочет у плиты, внутри возникает острое ощущение, что и ее растили с теми же устоями, что и меня. Безропотной домработницей, исполняющей любое желание будущего мужа. Сейчас я как будто смотрю на себя о стороны. Но тут же отталкиваю эти мысли, наверное, девочка просто хочет проявить себя и сделать мне приятное. Только должно быть все наоборот, это не я нуждаюсь в заботе, а она.

— О, нет-нет, милая, — выдаю себя все еще подрагивающим голосом и, оказавшись рядом, обхватываю ее за хрупкие плечи. — Садись, я все сделаю сама. Отдыхай, ты устала с дороги.

— Ничего, мне не сложно.

На мгновение останавливаюсь, позволяя себе процарапать взглядом каждую черту родного лица, но, предчувствуя новый потоп, тут же заставляю себя заняться делом и отвлекаюсь на заваривание чая.

Зная, что сейчас голос выдаст все мое напряжение, я избегаю вопросов о ее предпочтениях, давая себе так необходимое время, поэтому готовлю сразу три варианта напитка. Неловкое молчание заставляет более остро чувствовать давящую тишину, но я понимаю, это скоро пройдет и мы никогда не умолкнем, заполнив нашими разговорами каждую молекулу воздуха. Нужно просто переждать этот переломный момент. Возможно, он переломный только для меня.

Однако, когда я готовлю чашки для чая, резко останавливаюсь и, опираясь на руки, обреченно склоняю голову. Слезы вновь рвутся из глаз, и я позволяю плечам содрогнуться в беззвучном плаче. Ну что за размазня?

— Тамилана? С тобой все хорошо? — осторожно окликает меня Аина, а не получив от меня ответа, продолжает мягким голосом: — Почему ты постоянно плачешь? Ты не рада меня видеть?

Проглатывая горький ком в горле, я быстро разворачиваюсь, чтобы опровергнуть ее ужасные предположения.

— Конечно же рада! — подбегаю к сестре и опускаюсь перед ней на колени. — Это все о чем я мечтала, милая.

— Тогда почему плачешь? — непонимающе смотрит на меня сестренка.

— Потому что, — улыбка предательски дрожит на моих губах, но я продолжаю, — потому что ты так похожа на нее, так… напоминаешь мне маму, — закрываю рот ладонью, окончательно захлебываясь в слезах, но слишком поздно сдерживаться и слова начинают буквально вырываться из меня вместе с рыданиями. — Я так скучаю по ней… Так скучала по тебе… — сжимаю ее тонкие ручки. — Если бы ты знала… как все эти годы мне не хватало вас, мои девочки… Прости, что так долго искала тебя, — заправляя локон ей за ухо, замечаю, как стекленеют глаза девочки. — Я знаю, что сейчас чужая для тебя, — закусываю губу и качаю головой, — но обещаю… — скрипучий шепот, — обещаю, все скоро изменится. Я так… так люблю тебя.

Слезы настигают нас одновременно, и мы бросаемся друг к другу, пытаясь с помощью крепких объятий смыть все те годы, которые много лет росли между нами горьким одиночеством. Я знаю, ей тоже было одиноко. Чувствую это по тому, как тонкие пальцы сжимают мою кофту, показывая, насколько сильно она нуждается во мне. И этот жест для меня важнее всего на свете.