Меня проиграли миллиардеру

37

Пульс учащается, будоража в моей голове мысли, но вкус Роминых губ и горячий язык, врывающийся в мой рот, выбивают их. И все же я пытаюсь.

— Рома, нет, — вылетает из меня осипшим шепотом и естественно это оказывается не услышанным, потому что влажные губы уже прокладывают дорожку поцелуев по моей чувствительной шее, а из моего рта вырывается предательский стон. Ощущения слишком приятные, чтобы промолчать. Пятерней обхватив дрожащее горло, Гаспаров посасывает мою кожу, двигаясь ниже, пальцами стягивает лямку платья с плеча и прикусывает за него, провоцируя текилу вспыхнуть в крови и ударить в мозг. — Тебе не сойдет это с рук, Гаспаров.

— По-моему, злиться должен я, — наказывает он, оставляя новый укус, сильнее предыдущих, только вместо вспышки возбуждения во мне разгорается раздражение. Оно оказывается таким колючим, что я испытываю необходимость оттолкнуть его. И я бы сделала так, если бы мои запястья не были стянуты какой-то резинкой, а уже через мгновение до меня доходит… — Какое из слов «обещай, что позвонишь» тебе не понятно? — прорычав мне на ухо, резким движением Рома поднимает мои руки и цепляет за что-то сверху.

— Что ты… — сдуваю прядь волос со лба. — Рома! — вырывается из меня, прежде чем я понимаю, в каком положении нахожусь… господи, я действительно перебрала с алкоголем, потому что даже не заметила, как оказалась подвешена на собственных трусах. Занавес. Делаю успокаивающий вздох. — Развяжи мои руки, Гаспаров. Это не смешно. — Мерзавец просто смотрит мне в глаза и травит меня своей обворожительной наглой ухмылкой.

— Если бы я знал, что ты такая сексуальная, когда злишься, сделал бы это раньше.

Глухой вздох вырывается из моей груди.

— Ты совсем охренел? — испытывая дикое желание отвесить ему пощечину, начинаю пытаться вырваться, только задача оказывается слишком непосильной, ведь мне приходится встать на острые носки туфель. — Даже не мечтай, что ты воспользуешься моим положением, — цежу сквозь зубы, когда беру передышку и обмякаю. — Трахаться с тобой, конечно, приятно, но сегодня ты отбил у меня всякое желание!

— Не останавливайся, Тами, — он угрожающе нависает надо мной, упершись ладонями по обе стороны от моей головы.

Ох, черт… кусаю себя за щеку, чтобы затмить приятное щекотание внизу живота. Это все слишком. Темная подсобка. Гаспаров в белоснежной рубашке с небрежно закатанными рукавами. Его буравящие предупреждением глаза. И мое связанное тело, кипящее от злости и возбуждения. — Потому что у меня, в отличие от тебя, есть одно желание, — произносит он и, подмигнув мне, ловким движением разворачивает меня лицом к стене.

С губ срывается болезненное шипение от того, как в запястье врезается резинка трусов. Но я забываю об этом, когда Гаспаров рывком задирает мое облегающее платье и, не церемонясь, отвешивает по ягодице шлепок.

— Каждый мужик облапал взглядом твою маленькую задницу. — Новый шлепок, и я теряю громкое аханье. — Сегодня ты испытала все мое терпение, Льдинка, — его низкий голос обволакивает и без того мутное сознание, а потом мужские пальцы царапают изгиб моих бедер, и горячая ладонь проскальзывает мне между ног. Я невольно выгибаюсь от остроты ощущений, вмиг пронзающих каждый сантиметр моей плоти. — Я сразу тебя заметил. Невозможно было не заметить, — мурлычет мне на ухо, одновременно массируя комочек нервного напряжения. Благо мне не требуются ноги, чтобы удержать вертикальное положение, потому что они подкашиваются, как только Рома проталкивает в меня два пальца. Грубо. С утробным рычанием. — Думал, сверну голову каждому, кто на тебя смотрел.

Потерянная в ощущениях, не сразу нахожусь с ответом, но быстро ретируюсь:

— На нее тоже смотрели, — мои слова заставляют Рому остановиться и вынуть пальцы, отчего внутри зарождается нарастающее ощущение опустошенности, но именно оно помогает мне глотнуть воздуха, который испаряется из помещения с космической скоростью. С такой же скоростью, как и соскальзывает моя маска равнодушия, обнажая наружу жгучую ревность. — Она красивая… Ты поэтому не рассказал мне о ней? — дергаю руками, отчаянно желая освободиться, только снова получаю по заднице. Удар настолько сильный, что я распахиваю глаза, часто хватая ртом воздух. — Мне больно!

— В следующий раз будешь думать, прежде чем любезничать с первым встречным.

Возмущение выстреливает залпом.

— А то, что ты встретил бывшую и поехал с ней на день рождения друга, это норма? — злюсь, потому что сейчас я не в том положении, чтобы с гордостью выплюнуть ему каждое слово. — Ты… Ты поступил нечестно!

— Встретил. В этом вся проблема? Блядь, Тами если у тебя есть какие-то вопросы, ты можешь задать их мне, а не сплетничать с моей сестрой.

Его слова неприятно колют кожу.

— Я не сплетничала! — шиплю сквозь зубы. — Освободи меня, я не собираюсь говорить с тобой в таком виде!

Сжав мои волосы на затылке, Рома оттягивает мою голову, чтобы прошептать на ухо:

— Не ревнуй, Тами. Рядом со мной ты и другой мне не нужно. Каролина — моя бывшая, но я не хочу говорить о ней. Также как и не хочу говорить о твоем бывшем муже. Это было до нас. Сюда я поехал, потому что ты была еще занята. Я ждал твоего звонка, но в итоге увидел тебя у бара с тем ублюдком.

Рома рывком разворачивает меня, и я сталкиваюсь с его опасным взглядом, в его глазах искрится аквамариновая буря.

— Я уважаю тебя, Тами. И не позволил себе ничего лишнего. Впредь ожидаю от тебя того же. Ты моя. Но если тебе нужно об этом напомнить, — слышу лязганье ремня, а потом понимаю, что он высвобождает свой член, но я не в силах отвести взгляд от решительности, написанной на лице этого мужчины.

Рома одним только взглядом запускает в моей крови необратимые процессы. Особенно когда порочно облизывает пальцы, после увлажняя мои складки, медленно и провокационно.

Запрокидываю голову, задыхаясь частым дыханием, прежде чем он приподнимает мою ногу и раскрывает меня, а потом, приставив горячую головку члена ко входу, одним толчком проскальзывает в подготовленное лоно.

Оно давно готово. Я готова. Я нуждалась в этом, жаждала ощутить, как он наполняет меня.

Проникновение оказывается настолько ошеломляющим, что мое дыхание ломается, а глаза закатываются в бездну. Еще один толчок, и его рык подобно молнии стреляет под кожу, до предела обостряя все ощущения.

— Ты моя, Тами, — схватив вырез платья, Рома дергает его вниз, высвобождаю мою грудь, а потом наклоняется и, втянув в горячий рот чувственный сосок, начинает трахать так, что я окончательно теряю возможность видеть.

Яростными толчками он отправляет меня за пределы сознания, на отдельную орбиту удовольствия, разбивая всю мою злость на мельчайшие осколки, которые сдувает его рычанием. Я теряюсь в этом мужчине. Окончательно и бесповоротно.

— Такая горячая. Такая мокрая для меня. Тами. Скажи, что только для меня ты такая, — бормочет он, проникая в меня так глубоко, насколько это возможно. — Не сдерживайся. Дай мне все, что у тебя есть, детка, — последние слова он впечатывает мне в горло горячим языком, завоевав моим рассудком в грубом поцелуе. Несвязный мат, а за ним я ощущаю, как мое тело снимают и, не позволив обмякнуть, несут вперед. Секунда, и я оказываюсь развернута к зеркалу, толчок в спину и я упираюсь в раковину, не сразу находя наши отражения в темном зеркале.

— Скажи, мне.

Рома наматывает мои волосы на кулак и дергает так, что я выгибаюсь ему навстречу, и он пользуется этим, рывком проникая в мою горячую плоть. Господи.

— Смотри на нас, — дергает мою голову. — Тебе нравится? — не унимается, жестко трахая меня сзади, а второй рукой обхватывает подпрыгивающую от толчков грудь. Сминает. С ума сводит. — Ты невероятная, Тами. Твою мать, ты нужна мне, — распутно бормочет он, пока зеркало запотевает от моих стонов. Но мне все же удается пробормотать:

— Я твоя… Только для тебя. — А потом мои глаза вновь закатываются, и стенки начинают сжимать его длинный член. Охватившее меня напряжение наполняет огнем каждую мою мышцу, после чего я улавливаю гортанный рык и твердый удар наших бедер становится финальным.

— Боже. Да, — дрожащий голос подобен шелесту тишины, потому что я растворяюсь в приливе горячего удовольствия.

— Кончи громко, детка, — тяжело дыша, шипит Рома, и, черт возьми, я делаю как мне приказывают, раздирая горло криками. — Да. Вот так, девочка. Чертовски идеальная.

Он ускоряет свои толчки, мощные бедра качаются взад и вперед, прижимая меня к холодной раковине, а затем Гаспаров просовывает руку и захватывает пальцами клитор так, что меня выбрасывает на новый пик экстаза, где я взрываюсь с новой силой и распадаюсь на миллион вспышек оргазма, смывающего меня с лица земли. Меня нет. Есть только он. Во мне. Его опьяняющий мужской запах. Стоны в воздухе и сильные руки, обнявшие мое тело и удерживающие его, пока волны дикого оргазма уносят меня в темноту. И только горячие, стекающие по бедрам капли и сдавленное шипение, врезающееся в мою макушку, возвращают меня к реальности.