Меня проиграли миллиардеру

39

Мы так долго молчим, что даже выйдя из машины не нарушаем преследующую нас тишину. Переступаю порог дома и останавливаюсь, чтобы снять обувь, но Рома продолжает двигаться и утягивает меня дальше по длинному коридору. Однако я настолько вымотана сегодняшним днём, что даже не пытаюсь воспротивиться или спросить его о чем-либо.

Крепче сжав Ромину руку, я переплетаю наши пальцы и молча следую за ним, пытаясь понять его настроение. Оно испортилось по какой-то непонятной мне причине. Это ведь не из-за того блондина? После секса в кладовке я посчитала тот инцидент исчерпанным. Но, посмотрев на Рому, когда мы останавливаемся посередине ванной комнаты, понимаю, что мое предположение было ошибочным…

Обхватив мое лицо ладонями, Гаспаров без спроса крадет с приоткрытых губ голодный и собственнический поцелуй, безмолвно заявляя на меня все свои права, а потом отстраняется и сталкивает нас лбами.

— Ром, — мой сиплый голос заставляет нас обоих выйти из сгустившейся тишины. — В чем дело?

Он испускает уставший звук, а после как ни в чем не бывало берет за руку и тянет к ванной, но прежде чем оставить меня, Рома поворачивает мое изможденное тело к себе спиной. Секунда, и обнаженные плечи опаляет горячее дыхание. Вдох, и я прикрываю глаза, теряясь в чувственном удовольствии, стоит только шероховатым кончикам пальцев скользнуть от шеи вниз по позвоночнику, после зацепив змейку молнии, чтобы утащить к основанию.

Рома целует спину, нежностью постреливая мое тело до дрожи. Заставляет растворяться в ощущениях от его мягких и теплых губ, обжигающих вдоль плеча. А как только полы платья на спине распахиваются, кожу вмиг охватывает звездопад мурашек. Но внезапно жар мужского тела исчезает, а когда я оборачиваюсь, сердце сбивается с ритма, потому что я не в силах отвести взгляд, наблюдая, как Гаспаров начинает снимать рубашку, неспешно перебирая длинными пальцами маленькие пуговицы. С каждым оголенным сантиметром бронзовой, испещренной чернилами кожи мой пульс учащается, провоцируя кровь обернуться сотнями искорок, и все же я не осмеливаюсь сказать ни слова, боясь нарушить странное молчание, от которого внутри все роится.

Рома отвлекается, чтобы открыть кран, пуская первые капли на белый мрамор и спустя мгновение снова переключается на бляшку ремня, одним движением выдирая его из петель. Господи, ну какой же он… Звук молнии будоражит уставшее сознание, а через секунду брюки оказываются рядом с брошенной на полу рубашкой. А я так и стою завороженная той небрежностью, с которой он уже избавляется от боксеров, высвобождая спокойный член. Ничего не говоря, Рома забирается в едва наполненную водой ванну и, откинувшись на спину, молчаливым взглядом приглашает меня присоединиться к нему.

Без каких-либо колебаний я стягиваю лямки платья и позволяю ему упасть к ногам. Лифчика на мне и не было, а о трусиках Рома уже позаботился, поэтому, сбросив туфли, под пристальным контролем наблюдающего за мной мужчины, я перешагиваю одежду и полностью обнаженная забираюсь в ванну. А как только моя попка касается мужских бедер, Рома сам обвивает меня за талию и прижимает спиной к своей груди, частично погружая мое тело в воду. После чего зарывается носом мне в волосы и жадно вдыхает мой запах, вызывая под кожей короткие замыкания. Ощущения великолепные. Жар его тела и приятная температура воды навевают мысли о теплом пледе, как будто этот мужчина очень заботливо укутал меня в него.

Клокочущая радость переполняет мое сердце. Выливается за его пределы и затапливает приятной тяжестью грудь. Сейчас мне хорошо. Я больше не думаю о его странном настроении, не чувствую себя виноватой за вольность в баре и даже забываю о попытках его бывшей укусить меня. Алкоголь теряет свою силу и оставляет лишь чувство вялости и сонливости. Только вот ощутив под собой толстую пульсирующую длину, пока мужские руки исследуют мое тело, я забываю об усталости.

— Мы просто примем ванну, — будто подслушав мои мысли, шепчет он мне на ухо, и в подтверждение своих слов Рома продолжает водить пальцами по моему животу, бедрам, не пытаясь перейти черту. И нет я не расстраиваюсь, потому что меня тоже устраивает то, что я сейчас получаю от него. И все же я бы хотела получить еще кое-что.

— Ром?

— М-м-м, — вибрация низкого голоса касается моей макушки, и я поудобней устраиваюсь на мужской груди, прежде чем продолжить:

— Как мне расценивать то, что происходит между нами? — запрокидываю голову и утыкаюсь носом ему в шею, вдыхая любимый мужской запах. — У нас… — кусаю нижнюю губу, ощущая на щеках разгорающийся румянец смущения, — отношения?

Тихий низкий смех сотрясает мужское тело и мое вместе с ним, приятной вибрацией забираясь прямо под кожу.

— Думаю, это я должен задать тебе этот вопрос? — его пальцы становятся грубыми, слегка впиваясь в бедра. — Как далеко ты бы зашла с тем блондином? М?

— Ром, хватит. Я… — замолкаю, качая головой и понимая, что Рома имеет право злиться, ведь если бы не он, я бы могла сделать то, о чем сама бы в итоге пожалела. — Я была не права. Прости. Мне не стоило пить в компании чужого мужчины. Но и ты виноват в том, что произошло. Почему ты не рассказал мне о Каролине?

— Если честно, я не подумал об этом.

Я прищуриваюсь, слишком быстро раздражаясь его беспечностью.

— Серьезно? Просто взял и не подумал? Я хотя бы испытываю чувство вины, — зажмуриваюсь и, резко выдохнув, пытаюсь подняться, потому что разговор бессмысленный, но конечно же у меня ничего не выходит. — Какой же ты все-таки козел, Гаспаров, — сдаюсь так же быстро, как и начала заводиться, зато вот Рома не сразу сбавляет свой натиск.

— Успокойся, — шепчет на ухо и тут же целует чуть ниже, ослабляя хватку, когда я прекращаю попытки вырваться. — Извини, что не рассказал тебе о ней. Не думал, что для тебя это будет так важно. Только прошу, не нужно ревновать, Тами. Есть лишь одна женщина, владеющая моим сердцем и мыслями, да и не только ими, — впечатав каждое слово в меня поцелуем, Рома накрывает моей ладонью свою эрекцию, вынуждая охнуть. — Я весь твой, детка.

Я вновь качаю головой, сдерживая неуместную улыбку, а потом ударяюсь лбом в его небритую щеку. Гаспаров неисправим.

— Я могу доверять тебе? — спустя пару секунд шепчу с закрытыми глазами, потираясь носом о колючую щетину и не прекращая мурлыкать: — Пообещай мне, Рома. Скажи, что ты искренен со мной. Я не смогу потерять тебя. Ни сейчас. Ни потом. Никогда.

— Тебе и не придется, — Рома подцепляете мой подбородок пальцами, вынуждая наши губы обжечься в близости. — Я обещаю, Тами. Я исчезну, если только ты меня об этом попросишь.

С минуту пытаюсь прочитать его изучающий мое лицо взгляд, на мгновение замечая короткое изменение, но не успеваю понять, что это было.

— А я и не попрошу, — быстро затыкаю рот, накрывая им мужские губы, чтобы не наговорить лишних глупостей. Ни к чему кричать о том, что я чувствую рядом с ним. К тому же подобные вещи порой отталкивают мужчин. Да и я все же не совсем трезвая.

Когда-нибудь. Обещаю я себе.

После чего обхватываю его затылок и вплетаю пальцы в копну густых смоляных волос. Со стоном углубляю наш поцелуй, снова и снова лаская его небо языком, пока мы не отстраняемся, чтобы глотнуть так необходимого нам воздуха. А после Рома снова притягивает меня к своей груди и, взяв брусок мыла, начинает водить им по моему телу. Медленно. Вожделенно. Соблазнительно. Как того требует моя недоверчивая душа. Рома буквально приручает во мне то, что подобно пугливому зверьку все еще опасается довериться ему. Каждым новым движением вынуждает трепетать мое сердце сильнее. Околдовывать и любить так, как умеет только он.

— Я встретил ее, когда мне было двадцать, — внезапно раздается голос Ромы, но убаюкивающие поглаживания мылом не прекращаются. — Мы учились в одном универе. Каролина была на другом потоке, тогда она встречалась с одним местным мажором по фамилии Акимов, — услышав это, тут же хочу повернуться, однако Рома удерживает меня на месте, подтрунивая следующими словами: — Да-да, тот самый блондин, пытающийся засунуть грязный язык в твой ротик, — наверное это должно было прозвучать как шутка, только я не услышала веселья в голосе Ромы, видимо потому, что он витал в воспоминаниях. — Мы еще со студенческих времен с ним не ладили, но это не помешало мне увести от него Каро. У меня не водились деньги, но самоуверенность и обаяние были моим двигателем, — смеется тихо. — Хотя я и не думал, что подобная девушка, с модельной внешностью, из богатой семьи, обратит на меня внимание, — произносит он немного мечтательно, а я не мешаю ему, слушаю молча, как мышка, боясь спугнуть этот момент близости. Особой близости. Рома открывается мне. Впервые. — Моя жизнь не всегда была… такой как сейчас, Тами. Как и говорил, мой отец ушел из семьи до того, как я успел его запомнить. Хотя бы квартиру матери оставил, — фыркает Рома. — Она все тянула на себе, едва сводила концы с концами, работая в продуктовом магазине, где вечно набирала продукты в долг. Дядя тогда только начинал бизнес, но помогал чем мог. Пока мама не встретила отца Раи, который вместо помощи доставил новую кучу проблем в виде пристрастия к азартным играм и выманивая из матери деньги. Однажды она отказала ему, а этот козел взял и продал телевизор. Помню, как тогда впервые ударил его. Мне не нравился выбор матери, этот мужчина изначально вел себя несерьезно. И мое мнение разделял дядя. Мне кажется, он даже лет десять не общался с мамой. От слова совсем. Перестал помогать, не желая оплачивать развлечения этого идиота. А вскоре после появления этого нового папаши мама забеременела, окончательно погрязнув в любви к неблагодарному ослу. Сейчас, конечно, он уважаемый человек, за счет моего дяди. Но прежде, чем мы дошли до этого, пришлось хапнуть знатного дерьма. Ведь когда я поступил в универ, ко всему прочему нужно было еще и за учебу платить. Тогда я понял, что больше не могу висеть на шее у матери, и поставил перед собой цель найти работу. И я пробовал, даже подрабатывал, разгружая товар на складах, а по выходным официантом в клубе, но все это мешало нормальной учебе, забирая из меня все силы, которые я должен был тратить на получение знаний. В один период даже хотел бросить универ, но передумал, а потом как-то случайно начал изучать криптовалюту и когда впервые получил пару тысяч баксов, уже решил вплотную заняться этим бизнесом. Тайком занял у дяди денег и купил майнинг ферму. Через год я уже имел стабильный ежемесячный доход. И девушку по имени Каролина. Со временем все начало идти в гору. Особенно когда дядя вывел компанию, связанную с добычей нефти, в лидеры. Тогда он и зарыл топор войны, предложив отчиму место в своей фирме, чтобы у матери больше не было необходимости работать. Но как только я поднялся на крипте, мне стало скучно, захотелось большего, в итоге я приобрел недвижимость в Америке и ушел в сторону компьютерных технологий, наконец решив использовать диплом по назначению, только помимо разработки программ увлекся еще и хакерством. Вот как-то так я и заработал себе целое состояние.

Рома замолкает, а затем начинает смывать с меня пену.

— Спасибо, — единственное, что мне удается выдавить из себя, пока в голове все еще гудит от того, что он мне только что рассказал.

— И с Каролиной мне тоже стало скучно, — продолжает он. — Признаюсь, даже изменял ей, но я и не любил ее. Похоть. Желание доказать, что могу. Наверное только это и было. Сам не знаю, почему раньше не порвал с ней. Ведь я был пустым рядом с этой девушкой. Не то. Все было не то.

Пауза затягивается и, забрав из его руки брусок мыла, я переворачиваюсь и усаживаюсь лицом к Роме, устраиваясь на коленях подальше от опасного эпицентра.

— А как ты понял, что не любишь ее? — спрашиваю, когда начинаю намыливать крепкую мужскую грудь, не глядя ему в глаза и не переставая истязать себя вопросом: а что, если я тоже надоем ему?

— Встретил тебя и понял.

Эти слова все-таки заставляют меня поднять взгляд и замереть на его лице.

— Скоро и со мной станет скучно, — непроизвольно вылетает из меня, и я тут же жалею об этом, закусываю нижнюю губу, нарочно увлекаясь намыливанием мускулистого тела. Но Рома останавливает меня и, потянув за руки, заставляет склониться прямо над его красивым лицом.

— Боюсь то, что вызываешь ты, не лечится, Тами. Не надоедает. И не забывается. Я ведь пытался. — Обхватив мое лицо ладонями, он медленно поглаживает пальцами по скулам, молча гипнотизируя пристальным взглядом. — Честно? Хотел тебя трахнуть, чтобы доказать себе, что это всего лишь похоть и стремление забрать то, что находится под запретом. Думал, это тот же азарт. Но я слишком сильно ошибся. А в итоге это ты забрала от меня все, что с уходом унесешь с собой, оставив меня посреди разрухи.

Прикрываю глаза, ощущая, как на моих губах распускается улыбка, которую Рома тут же крадет, целуя уголок моих губ. Сначала один. Потом второй. Прежде чем слизать ее полностью.

— Люблю я тебя, Тами, — произносит он едва слышным голосом, вот только прилетает это подобно грому, разрядившему молнией прямо в грудную клетку, а потом Рома добивает меня штормовым предупреждением, нагрянувшим в его бездонных глазах. — Неужели ты не чувствуешь этого?

Открываю и закрываю рот, едва справляясь с дыханием. Я сама хотела узнать, что творится в его голове, хоть на секундочку пробраться в мысли этого мужчины, а услышав почему-то пугающие меня слова… я не знаю, как реагировать на них, не нахожу ни единого ответа. У меня просто не получается принять их. Не знаю, почему. Наверное потому, что мне не говорил этого ни один мужчина. Никто. Кроме него. Я просто не умею принимать чью-то любовь. Но это ведь Рома. Он и не требует. Молча забирает с моих губ то, что абсолютно взаимно с его чувствами. Выпивая всю мою тихую правду, которая прямо сейчас раскрывается огнем в груди. Так и есть. Я влюбилась в этого мужчину. Окончательно и бесповоротно. И у меня нет причин отказать ни себе, ни ему…

Открыв глаза я с минуту пытаюсь понять, как себя чувствую, а при попытке пошевелиться тут же издаю мучительный стон, невольно восстанавливая в своей голове хронологию событий вчерашнего дня. Местами даже ужасаясь, но в конце концов я улыбаюсь, потому что плюсов было определенно больше. И хоть я и не должна чувствовать себя такой счастливой, я чувствую. И это до чертиков пугает меня. Возможно, я могла бы запретить себе привыкать к этому мужчине и продолжать вариться в недоверии, но я выбираю другой путь. Выбрала еще вчера. Внезапно подобно яркой вспышке меня озаряет мысль, что сегодня мы должны ехать к нотариусу. Даже не заботясь о своей голове, я подрываюсь с кровати и тут же заваливаюсь обратно. По вискам будто ударили кувалдами. Привет от текилы, мать ее. Издав хныканье, принимаюсь растирать болевые точки, а заметив на тумбочке стакан воды и таблетку, присаживаюсь и не задумываясь выпиваю. Только после этого беру в руки записку, лежащую там же.

«Выпей таблетку и отдыхай, встречу перенёс на вечер. Если проголодаешься, позвони я привезу что-нибудь из ресторана.

И как сможешь встать, загляни в подвал.

И да. Я люблю тебя».

Почему-то сейчас жжение сковывает горло и поднимается в нос, прежде чем в уголках глаз собираются крупные капли слез. Быстро смахиваю их кончиками пальцев и прикусываю губу, чтобы не разреветься.

Даже и не думая дожидаться облегчения симптомов похмелья, я заворачиваюсь в простынь и направляюсь к лестнице. С трудом пересекаю ступени и спускаюсь на нулевой этаж, где натыкаюсь на подсказку в виде маленьких стрелочек, а как только дохожу до последней, останавливаюсь перед закрытой дверью. Он уже не в первый раз заставляет меня чувствовать себя девочкой, которую захлестывает радостное предвкушение. А когда я отворяю дверь, тут же зажимаю рот ладонью, крепче стискивая в кулаке простынь, потому что передо мной предстает небольшая, но очень светлая комната. А посреди нее мольберт и куча принадлежностей для рисования. Будто не веря своим глазам, я прикрываю их, а когда снова открываю, ничего не вижу, проигрывая взбунтовавшимся эмоциям и штурмом прорвавшимся слезам. Этот мужчина использует запрещенное оружие. Он собирает мое счастье по кирпичикам. Он становится моим домом. Домом, где меня всегда ждут. Не осуждают. Не наступают на горло. А просто ждут. Любят и ждут.