Меня проиграли миллиардеру

50

Остаток дороги мы проезжаем молча, однако я не скажу, что это молчание идет мне на пользу. Коварные мысли пробираются в расслабленный мозг и начинают загонять в него иголки, как фашист под ногти партизана. И нет, я не переживаю, что он кончил в меня, от слова совсем, но вот почему Рома чувствует себя так расслабленно? Он ведь не маленький мальчик, знает о последствиях? И почему даже не предупредил о своих намерениях?

Из-за него мои старые тревоги лишь усилились. Либо ему просто наплевать на последствия, либо он готов к ним. И первое и второе пугает меня. Первое, потому что это будет весьма печально, а второе, потому что я сама еще не готова к ним, и его решительность заставляет меня лишь еще больше усомниться в себе. К тому же, мы никогда не заводили разговор о детях. Господи, да когда нам было? Все произошло слишком быстро. Это и пугает. Пугает, что он не понимает в полной мере, что значит семья.

По приезду к Роме домой я окончательно сдаюсь, позволяя тревожным мыслям охватить меня с головой, поэтому, как только переступаю порог особняка, ускользаю в душ, пользуясь моментом, пока Рома заказывает еду из ресторана и не может задать лишних вопросов.

Я настолько взвинчена, что даже не вспоминаю о ноге, на которой прихрамываю, когда захожу в гардеробную и беру чистое белье и одежду. А прежде чем смыть с себя следы его спермы, достаю из клатча телефон и печатаю сообщение Рае, интересуясь, как у них дела. В ответ получаю селфи из кинотеатра. Отлично. Хоть за это у меня душа спокойна. Поэтому, набравшись сил и выуживая из сумочки коробочку, перехожу к самой серьезной части.

Я судорожно сжимаю ее в руке, пока вынимаю оттуда палочку, а потом писаю на нее, после чего быстро кладу возле раковины и отступаю назад.

Чтобы не сойти с ума от ожидания, отвлекаюсь, намереваясь привести себя в порядок, помыться и сменить порванную одежду. Однако я все же не выдерживаю и подглядываю, обжигаясь о две ярко-красные полоски. Ох, боже. Так и есть. Тест подтверждает беременность. Но зная, что на него нельзя полностью положиться, мысленно делаю пометку завтра же сдать кровь.

Внезапно раздавшийся стук в дверь вынуждает меня вздрогнуть.

— Можно?

— Да… входи, — прячу тест за цветком, это единственное, что приходит мне в голову. После запахиваю халат потуже, будто так смогу почувствовать себя уверенней, а затем поворачиваюсь к вошедшему Роме, который, по всей видимости, тоже успел принять душ. Его влажные волосы взъерошены, а вместо разорванной рубашки свободная белая футболка, гармонично сочетающаяся со спортивными штанами.

— Переживал, что у тебя возникнут сложности с ногой. — Его бархатистый голос отрывает меня от разглядываний.

— Она уже не больная. — Натягиваю улыбку, все ведь хорошо, я ведь хотела две полоски, верно? — И я не беспомощная.

Даже нахожу в себе силы пошутить. Испытанный оргазм все-таки оказывает свое действие, и я уже не нервничаю по поводу того, что он зашел в не совсем подходящий момент.

Рома неспешно подходит ко мне и, подцепив подбородок, снова дарит мне поцелуй. На этот раз медленный, тягучий.

— Ты закончила?

Киваю, касаясь пальцами его щетины.

— Тогда идем. Ужин привезут в течение часа, а пока придумаем, чем можно перекусить. Я голоден. — Гаспаров многозначительно улыбается, на что я лишь закатываю глаза и позволяю Роме поднять себя на руки, а после отнести на кухню.

Там он усаживает меня прямо на столешницу и приказывает сидеть смирно, что весьма не честно с его стороны, потому что наблюдать за тем, как Гаспаров готовит, слишком соблазнительно.

Но разве у меня есть выбор?

Он достает из холодильника сыр, орехи и мед. Быстро выкладывает нарезку и достает два бокала. А как только я замечаю бутылку вина, у меня тут же начинает сосать под ложечкой. От волнения. Это не лучший напиток в моем положении…

Но Роме ведь это неизвестно, поэтому он непринужденно разливает по фужерам благородную бордового цвета жидкость, а потом берет оба и подходит ко мне, вручая один.

— За нас.

Хрустальный звон нарушает тишину моего ответа и, слабо улыбнувшись, я касаюсь губами тонкого края стекла, делая вид, что отпиваю немного. Но не учитываю того, что терпкий запах напоминает о моем еще неподтвержденном токсикозе, и я слишком быстро убираю бокал, совершенно не задумываясь о том, что Рома обращает на это внимание.

Глубоко дышу, пытаясь подавить чувство тошноты, другого выбора у меня нет.

— Ты в порядке? — взволнованно интересуется Рома, а потом касается моей щеки, разворачивая к себе, чтобы впиться в меня внимательным взглядом: — Ты побледнела.

— Просто устала…

Молчание. Я стараюсь не встречаться с его проницательными глазами. Но он не прекращает рассматривать меня. Чувствую это по тому, как покалывает кожу.

— Ничего не хочешь мне рассказать?

При мысли о признании у меня сжимается сердце, но я ведь еще ни в чем не уверена. Это всего лишь догадки. Предположения. Один тест, который мог быть… испорчен?

— У меня есть повод для волнения? — напряженный голос Ромы вновь вторгается в мои мысли.

— Не понимаю, о чем ты. — Сглатываю. — Я просто устала, сказала же.

Нет, нет, нет, пожалуйста, только не сейчас. Я буду хорошей девочкой, Господи, только помоги избавиться от неминуемо подступающей тошноты.

— Ладно, — он пожимает плечами и, сделав глоток вина, тоже отставляет бокал в сторону.

Поняв, что я проигрываю молчаливые гляделки, аккуратно опускаю ноги на пол, а когда Рома делает шаг, чтобы помочь, останавливаю его, выставив ладонь вперед. Малейшая возможность заговорить может лишить меня контроля, поэтому, не теряя времени, прихрамываю и скорее направляюсь в туалет.

Уже плевать, узнает он так или как-то иначе, сейчас меня волнует лишь необходимость донести содержимое желудка до унитаза и уже через мгновение я извергаю в него все, что сегодня получилось затолкать в себя.

Но мое облегчение стирается, когда я замечаю рядом мужские ступни, а стоит мне осторожно поднять глаза, как сталкиваюсь с напряженным лицом Ромы. Твою мать. Ну зачем он пришел…

Новый позыв рвоты вынуждает меня уткнуться в белый мрамор, а потом я с ужасом чувствую, как Рома придерживает мне волосы, облегчая мое положение, пока я содрогаюсь над белым другом. Черт возьми. Это реально? Гаспаров видит, как меня тошнит, и при этом держит мои волосы? Боже мой, какая же я идиотка. Ну почему я не закрыла дверь?!

Без слов Рома помогает мне подняться и протягивает заранее намоченное полотенце, а уловив исходящий от него приятный аромат мяты, я блаженно прикрываю глаза. Мята и сливочное мороженное, чувствую, скоро лишь эти вещи будут спасать меня от тошноты.

— Тами? Идти можешь?

Голос Ромы вынуждает меня открыть глаза и встретиться с реальностью.

Молча киваю.

Приобняв меня, он все же помогает мне доковылять до кровати, где я ложусь и устремляю взгляд в потолок. Да. Так будет гораздо проще разговаривать на тему, к которой я сейчас совершенно не готова.

— Почему сразу не сказала?

Мне сложно угадать настроение по бесцветному мужскому голосу, и, приподнимая голову, замечаю, как он кладет на столик тест. Твою мать. Мне даже присматриваться не нужно. Две полоски слишком отчетливо врезаются в глаза.

Растираю ладонями лицо, злясь на себя из-за того, что в сложившейся ситуации мне не удается искренне порадоваться. Не сейчас, когда Рома стоит надо мной тяжким грузом, потому что все, о чем я могу думать, рад ли он или расстроен?

— Я не была уверена, — наконец шепчу я, а моя ладонь невольно накрывает живот, будто пытается почувствовать изменения. Но это мгновение разрушает усмешка Гаспарова, раздавшаяся из глубины комнаты, прежде чем я понимаю, что он ходит туда-сюда, что-то бубня себе под нос.

— Это еще не точно, можешь не расстраиваться раньше времени. Тесты бывают неточными, — добавляю полным печали голосом, потому что сейчас, когда я все же принимаю эту новость и даже пытаюсь угадать, кто там, мальчик или девочка, не могу смириться с возможностью ошибки.

— Ты думаешь, меня это расстраивает?!

— Я ничего не думаю, Ром. Даже если это так, ничего не изменится. Я уже давно готова стать матерью. — Голос дергается, но я заставляю себя сдержаться. — Знаешь, кажется только сейчас я понимаю, что ребенок это то, чего мне так не хватало долгие годы. Для него я всегда буду значимым человеком.