Меня проиграли миллиардеру

25

Болезненное отчаяние зарождается в глубинах моей души, пока Рома буквально тащит меня к моей погибели…

— Ром… — писк срывается с моих губ, потому что при попытке расцепить наши руки Рома причиняет мне боль.

— Успокойся. Ты моя, — тихо выдает он, едва не рыча на меня.

— Bonjour! (Добро пожаловать — франц.) — Князев радостно раскидывает руки в стороны. — Как Париж?

— Здравствуй, Андрей. — Рома отпускает мою руку, тут же пряча меня за своей спиной, а потом отвечает Князеву коротким рукопожатием, продолжая разговор непринужденным тоном: — Какими судьбами? Решил тоже воспользоваться услугами аэропорта?

Лицо мужа кривит саркастичная гримаса.

— Говорят, полеты утомляют, — даже стоя за спиной Ромы, мне не удается спрятаться от ярости, волнами исходящей от Князева. Он убьет меня, теперь у меня не осталось в этом ни единого сомнения. — Надеюсь, ваш прошел комфортно?

Рома усмехается, затем наклоняет голову и качает ею.

— Очень любезно с твоей стороны поинтересоваться этим. Спасибо, у меня не было повода почувствовать себя некомфортно. Но полет и правда утомил, поэтому, если ты не против, мы оставим тебя.

— Конечно. Я даже готов подвезти, — Князев отступает, жестом приглашая нас в салон иномарки.

Я чувствую, что воздух вот-вот вспыхнет от витающего в нем напряжения. Рома тоже напряжен, как бы не старался это скрыть. А вот Князев забавляется подобной ситуацией. Все-таки проигрыш дается ему тяжело. Боюсь представить, что прячется под всей этой пафосной мишурой дружелюбности. Уж точно ничего хорошо.

— Ты отнимаешь дорогое мне время, Андрей. — Гаспаров снимает маску любезности, меняя тон на деловой, когда пронзает моего мужа пристальным взглядом: — Чего ты хочешь?

— Моя жена бывает такой рассеянной, видимо, пока собирала чемоданы, упустила одну вещь. — Князев что-то достает из кармана, после чего швыряет это нам под ноги… О, нет! Господи! Только не это! Мои глаза едва ли не вылезают из орбит. Он нашел мои противозачаточные… Пауза затягивается, вынуждая мои вены покрыться льдом. — Тамилана, может объяснишь?

Кажется от того, как он произнес «Тамилана», мое напуганное сердце теперь точно сбежало, оставив меня один на один с нарастающей в груди тревогой.

— Думаю, ты забыл, что проиграл свою жену и это было сугубо твое решение, — Рома опережает мой ответ и располагает руки в карманах брюк, еще сильнее закрывая меня своим телом. — Позволь дать тебе один совет: воспользуйся этим месяцем в свое удовольствие, так же как делаю я. И еще мне совсем не хочется тратить свое время на обсуждение ваших личных проблем. Лучше задумайся, зачем они понадобились твоей жене, может тогда и не придется спрашивать у нее.

Замолчи! Замолчи, глупец!

Хочется прокричать мне Роме прямо в лицо, но вместо этого я запрокидываю голову и сглатываю, позволяя повисшей паузе поиграть на моих натянутых нервах, которые взрываются от раскатистого хохота Князева.

— Забавный ты, Рома, — усмехается он, прежде чем выпустить угрожающие ноты на свободу: — Тамилана, подойди, не вынуждай меня использовать свои методы.

Тошнота так резко подкатывает к горлу, что я сдерживаюсь из последних сил, лишь бы не согнуться и не позволить этому случиться. Но я не могу допустить, чтобы у Князева появилась возможность навредить Роме, а в том, что мой муж это сделает, у меня нет ни единого сомнения. Я замужем за чудовищем, и мне не стоило забывать об этом.

— Андрей…

— Рома, — я останавливаю его от глупости, вовремя схватив за руку. Он оборачивается, предоставляя мне возможность увидеть, как нервно пульсируют желваки на острой челюсти. Сейчас об нее можно порезаться, но вместо этого я кладу на его щеку ладонь и прошу повернуться ко мне, зная наперед, что даже за подобное прикосновение Князев сдерет с меня шкуру. Только что мне терять? Теперь уже поздно думать об этом.

— Иди в машину, — Гаспаров выдает строгое распоряжения, которое я не должна оспаривать… но я не могу поступить иначе.

— Рома, не нужно, — шепчу так, чтобы слышал только он. — Он опасный человек, ты не должен из-за меня наживать себе врагов.

— Я сам решу, что мне нужно. — Рома буквально пронзает меня кипящим гневом взглядом, склонившись так низко к моему лицу, что я чувствую на губах его рычание: — Вопрос с твоим мужем я тоже решу сам. Без тебя. Хватит уже жить ради кого-то. Ты должна думать только о себе, я не маленький мальчик и знаю, на что иду. — Рома облизывает губы, заставляя себя отстраниться, прежде чем снова нацепляет на лицо бесстрастную маску: — Но я не вправе принуждать тебя. Так что выбор только за тобой.

Он разбивает мне сердце. Вот прямо сейчас. Не отводя от меня своих волшебных голубых глаз, пусть и глядящих так осуждающе. Это меньшее, что я заслуживаю, потому что я не выберу его. По одной простой причине. За несколько дней этот мужчина сумел сделать меня счастливой, за одно мгновение, я даже не поняла, когда именно, стал близким мне человеком. Это просто случилось. Просто Рома Гаспаров сумел завладеть моим сердцем и всем, что к нему прилагается. И если Князев причинит ему боль, я не смогу с этим жить. К сожалению, Рома не понимает, во что ввязывается, и теперь я должна сделать выбор, который станет правильным для нас двоих.

— Как благородно, — язвительная усмешка от мужа бьет похуже плети, вынуждая мои колени подогнуться, как только я отпускаю Рому и делаю шаг навстречу мужу. И я бы все отдала, чтобы стереть с его лица торжествующий оскал. Ублюдок, какой же он ублюдок! — Не волнуйся, Роман, я тоже не нарушу свое слово. На месяц она твоя, просто мы немного поговорим, а потом я подвезу Тамилану до твоего дома.

С этими словами Князев пропускает меня внутрь, а я, даже не оборачиваясь, проскальзываю в салон. У меня нет сил смотреть Роме в глаза, как и нет сил объяснить, что буду делать все что угодно, лишь бы уберечь важных мне людей. А теперь, помимо сестры, таким стал для меня и Рома.

Мое счастье было так зыбко и мимолетно… Но все же оно у меня было.

Я практически вжимаюсь в дверцу, когда Князев занимает большую часть салона внедорожника. И мгновенно дышать становится невозможно… Я не знаю, что будет дальше, возможно, если верить словам моего мужа, я даже увижу Рому. Если переживу то, что готовит мне эта поездка…

Физически ощущаю на себе липкий взгляд мужа и тут же накрываю влажными ладонями колени, буквально впиваясь пальцами в кости. Я нервничаю и ничего не могу с собой поделать.

— И как тебе? — наконец выдает он, но я упрямо смотрю прямо перед собой. — Тамилана? Ты проглотила язык? Я спрашиваю, как он? Сносно трахается? Тебе понравилось?

Прикрываю глаза и выдыхаю, в прошлый раз он вел себя спокойно, потому что был уверен, что я не нарушила его приказ. Но кажется сейчас у меня на лбу светится яркая надпись «Трахалась». Вообще-то глупо теперь отнекиваться, все ведь и так очевидно. Но по какой-то причине я молчу, оглушенная диким биением сердца.

Вот только мое молчание разбивается внезапным криком боли, когда Князев хватает меня за волосы и дергает в свою сторону.

— Значит, бесплодная?

— Ан-дрей…

Звонкий удар по лицу вынуждает мою голову дернуться в сторону, а изо рта вырывается глухое аханье, после чего, снова хватая меня за волосы, Князев нависает надо мной.

— Ты гребаная шлюха! — рявкает так, что из моих легких исчезает воздух. — Ты трахалась с ним?! — его пальцы до яркой боли впиваются в мои щеки. — Отвечай, сука! Трахалась?!

Зажмуриваюсь, решаясь на дерзость.

— Ты сам знаешь ответ.

Его пальцы сжимаются еще крепче, отчего из глаз ускользает капля боли.

— Может, мне стоит рассказать об этом твоему отцу? А? Поведать, что он напрасно столько лет ждал внука? Ты этого хочешь?!

Быстро качаю головой, ощущая, как начинает дрожать мой подбородок. Не хочу! Ни в коем случае! Отец мне этого не простит… И надежда увидеть сестру погаснет раньше, чем моя жизнь.

— П-прости, Андрей… Я… Я все…

— Объяснишь? Конечно, объяснишь! — рявкает, встряхивая меня как безвольную куклу, хотя, так и есть. Чем я не безвольная кукла? — Но сначала я хочу напомнить тебе, кому ты принадлежишь.

Даже не успеваю понять смысл его слов, как Князев усаживает меня на колени, задирает мое платье и рывком избавляется от кружевных трусиков. Треск сокрушает все мои внутренности, вырывая из оцепенения… Нет! Глаза вмиг распахиваются, а в месте, где секунду назад лопнула ткань, нарастает жжение. Я открываю и закрываю рот, пытаясь обрести дар речи, но настолько напугана, что задыхаюсь каждой неудачной попыткой.

— Ну же, детка, — пыхтя, поддразнивает он, после чего я слышу бряканье ремня. — Откройся мне. Мой член не хуже, ты же знаешь.

Нет, нет, нет… НЕТ! Я не смогу… Будь он проклят!

— Андрей, нет! — выдыхаю, дрожащими руками упираясь ему в плечи, но, вновь схватив за волосы, он обездвиживает меня, совершенно не заботясь о том, как больно делает мне.

— Можешь сопротивляться, я хочу, чтобы ты дала мне еще один повод выебать так, как ты этого заслуживаешь.

— Умоляю… — дыхание перехватывает, когда его ладонь проскальзывает мне между ног, которые он просто-напросто не позволяет свести, а дойдя до полного отчаяния я срываюсь на крик: — Андрей, не делай этого! Я не хочу!

Но я лишь провоцирую его рассмеяться, прежде чем он дергает меня, обжигая мое ухо угрожающим шепотом:

— Не переживай, я просто преподам урок этому сосунку.

— Остановись! — взрываюсь новым криком, уже задыхаясь и отчаявшись избежать насилия. — Чего ты добиваешься, причиняя боль мне? Он даже не увидит…

Взвизгиваю, ощутив на затылке невыносимое жжение.

— А что бы сделал, если бы увидел, м? — рычит Князев, уткнувшись грубой щетиной мне в щеку. — Этот сосунок отпустил тебя, видишь? Ты для него лишь развлечение, которое он выиграл. Ему наплевать на тебя, или ты… — мерзкий хохот прерывает тираду, а затем муж дергает меня назад, чтобы впиться взглядом в мое лицо. — Или ты думала, что нужна ему? — усмехается, небрежно проводя пальцем по моей губе, но я одергиваю голову, едва ли не теряя последнее дыхание. Однако грубые пальцы, схватившие подбородок, практически сразу силой возвращают меня обратно, под гнет яростного взгляда мужа. — Тами, Тами, какая же ты жалкая, — растягивает нараспев, но его темные глаза оказываются предвестником боли, и уже через мгновение он сдавливает мне горло пятерней, продолжая змеем шипеть на ухо: — Сколько раз он насладился тем, что принадлежит мне? А ты… Ты хотела этого? Или так же сопротивлялась ему, как и законному мужу? Я, блядь, что, неясно выразился, когда сказал, что убью тебя? Проверить решила, тварь?

Зажмуриваюсь, ощутив взмах руки, но от удара мне спасает резкое торможение и, потеряв хватку на шее, я падаю на пол, не сразу понимая, что произошло.

Секунда, две, три… из оцепенения меня вырывает поток сигналов машин и грозных матов Князева, но я будто нахожусь в вакууме. Все приглушено, даже боль в теле, только шея пылает так, будто с нее содрали кожу. Ее содрал этот урод!

Бережно растираю поврежденное место, медленно поднимая голову, а потом с трудом присаживаюсь на сиденье, не в силах избавиться от ощущения, будто все силы испарились из моего тела. Это все потому, что я слишком быстро вернулась туда, откуда, как наивно полагала, удастся сбежать… От таких не сбегают, такие достанут со дна самого ада. Только сейчас он достал меня с самых верхов рая… Пожалуй, мне стоит радоваться хотя бы тому, что сейчас моя казнь отсрочена, пусть даже на одно мгновение, а может вовсе и не на мгновение…

Дверца распахивается, и я вижу… Гаспарова.

Только моя радость тут же смывается волной тревоги. Дурачок. Зачем вернулся? Я ведь ради него… а он… За жалкое мгновение мои глаза превращаются в стеклянные шары, наполненные мутной жидкостью.

«Нет, Князев, ему не наплевать, я нужна ему», — торжествует внутри меня глупый голос, а потом я слышу какой-то мертвый. Принадлежащий ему.

— Ты очень хотел заполучить мои акции. — Рома даже не смотрит на меня, угрожающе прищурившись в сторону Князева. — Они твои. Все до единой.

Ярость на лице Князева вмиг стирается громким хохотом, а его напряженная поза уже не представляет былой угрозы. А я только и успеваю ошарашено переводить взгляд с одного на другого.

Раньше Князев не раздумывая принял бы такое щедрое предложение, а сейчас в нем может взыграть гордость. Может, но взыграет ли?

Сомнения есть и большие, потому что вместо крови в его венах течет гнилая алчность. Стать владельцем компании самого главного конкурента слишком соблазнительное предложение даже для такого могущественного человека, как мой муж, и я действительно вижу, что Андрей задумывается над ним.

Облизнув губы, он проводит по ним большим пальцем, стирая довольный оскал.

— Что на этот раз? Хочешь мою жену на два месяца? Или может, по выходным забирать будешь?

Ублюдок!

— Ты дашь ей развод, — холодно заявляет Рома. — С этого момента она моя женщина.

Князев цокает языком, позволяя паузе затянуться, а напряжению, искрами витающеми в воздухе, перекрыть мне кислород. Только не от страха стискивает мою грудную клетку какой-то новой болью, а от шока. Потому что я не слышала таких слов. Ни разу за всю свою жизнь.

Моя женщина. Всего два слова, но сколько власти имеют они над моим израненным сердцем… Моя женщина. Не стихает эхо в собственной голове, и кажется прямо сейчас внутри меня умирает та часть, что несколько мгновений назад предала этого мужчину, выбрав сатану. Не поверила в него. Посчитала, что он не осознает масштаба проблем, который обещает ему один только взгляд Князева, только Роме плевать. Смотрит на своего противника так, что кажется, если потребуется, вспорет себе вены и прольет за меня кровь, лишь бы выкупить меня у самого дьявола.

— Хорошо, — наконец кивает Князев. — Я обдумаю твое предложения.

— У тебя нет времени. — Вижу, как сжимаются челюсти на лице Гаспарова. — Или я забираю ее сейчас или это последняя наша встреча.

Князев пренебрежительно смотрит на меня, окидывая взглядом с головы до ног, а затем возвращается к диалогу:

— Что, даже не спросишь, хочет ли она этого? Где же былое благородство, Роман?

— Не спрошу, — впервые за весь разговор Рома бросает на меня взгляд, а я перестаю дышать, замечая, сколько в нем злости. — И повторять свое предложение дважды не намерен. Озвучь, Андрей, свой ответ и не отнимай у меня время.

— Сукин ты сын, Гаспаров, — хмыкает муж, проведя ладонью по бороде и покачав головой. — Ну что ж, я уже поимел с этого брака все, что хотел, не вижу смысла отказывать тебе. — Князев раскидывает руки в стороны. — Забирай.

Сглатываю, когда муж стреляет в меня уничижительным взглядом, который ядом приникает под кожу.

— Что сидишь, манда? Иди к новому хозяину, пока не передумал, — резко подается ко мне и буквально вышвыривает меня из салона, но от болезненного падения меня спасают Ромины руки, только слишком быстро я лишаюсь их, когда меня отодвигают в сторону.

Судорожно оттягивая задравшееся платье, не сразу осознаю, что теперь стою на трасе, где мимо меня с громкими сигналами пролетает машина за машиной. Я даже не успеваю понять, в какой момент реальность превращается в головокружительный аттракцион, сбрасывая меня в самую бездну кипящих эмоций.

Очередной сигнал вырывает меня из кокона оцепенения и, испугавшись, я едва ли не впечатываюсь спиной в джип Князева. Вдох. Выдох. Еще и еще, только не надышаться мне. И нет. Я не против выбраться из машины этого чудовища, вот только ничего не могу поделать с мерзким ощущением, слишком быстро разрастающимся в груди. Оно буквально затапливает меня тяжестью, вынуждая ощущать себя замарашкой, трясущейся на трассе под стать женщинам важной древней профессии.

Словно сквозь слой ваты я улавливаю часть разговора насчет развода и акций, а потом машина, которая все это время была мне опорой, с визгом шин срывается с места, а я едва ли не падаю, все еще шокированная случившемся. И я обязательно упала бы, если бы не хватка на моем предплечье. Часто дыша, встречаюсь с мертвой глубиной мужских глаз и сама разбиваюсь на сотни осколков боли.