Меня проиграли миллиардеру

48

— Ну что, тогда договорились? — Елисей разворачивается и подает мне руку, помогая спуститься со ступеней.

— Да, меня все устраивает, — произношу я, поравнявшись с ним и чувствуя себя гораздо лучше, чем когда заходила в ресторан. Наверное, дело в невероятно вкусном сливочном мороженом. Пауза затягивается и, чтобы избежать неловкости, я решаю первая подвести итог. — Вы мне позвоните или дождаться официального приглашения от секретаря?

— Мы вроде оставили формальности. Давай без «выканья», Тамилана. По крайней мере, в нерабочее время. — Он подмигивает мне. — Мне сорок, а не девяносто.

— Прости, и мысли не было ставить тебя в неудобное положение, — качаю головой, извиняясь самой милой улыбкой, на которую способна. — Что ж, придется поработать над этим.

Елисей издает смешок, грозя мне указательным пальцем, а потом пропускает вперед, помогая преодолеть последнюю ступень.

— Тебя подвезти?

— Было бы…

— Было бы хорошо отвечать на мои сообщения, — раздается позади меня голос, вынуждающий бабочки в моем животе броситься врассыпную. — Роман. — Стоящий позади меня Гаспаров протягивает руку, которую как бы невзначай пожимает мой будущий начальник.

— Елисей.

Я пытаюсь разглядеть на мужском лице хоть одну негативную эмоцию, но ничего подобного не вижу. Елисей кажется спокойным. Зато от стоящего позади меня мужчины искры сыплются прямо в затылок.

— Всего доброго, Елисей, даму есть кому подвезти.

Предупреждает Гаспаров и закрепляет все, собственнически приобнимая меня за талию.

— Рома, — шиплю, оглядываясь и впиваясь в Гаспарова взглядом исподлобья. Что на него нашло?

— Без проблем. — Елисей кивает одичавшему ревнивцу, а потом переводит на меня понимающий взгляд: — Я позвоню. — Подтверждает свои слова жестом. — Было приятно пообедать, Тамилана.

Не успеваю я извиниться за бестактность Ромы, как мужчина огорошивает меня, оставляя на моей руке сдержанный поцелуй, тем самым вынуждая горячую ладонь, лежащую на талии, сжаться сильнее, а затем, подмигнув, садится в подъехавший автомобиль немецкой марки. И что это было? Галантность? Или щелбан Гаспарову? Последнее мне хочется сделать и самой, и как только иномарка скрывается из вида, я разворачиваюсь к Роме.

— Что на тебя нашло? — впиваюсь в него осуждающим взглядом. — Прежде чем хамить, можно и узнать, кем мне приходится этот мужчина.

— И кем же?

Я уже порываюсь ответить, но затыкаюсь, крепко сжимая губы. После чего на мгновение прикрываю глаза и делаю успокаивающий вздох.

— Что ты вообще здесь делаешь? — пытаюсь держать раздражение в узде. Он мог все испортить! — Ты что, следил за мной?

— Тами, — угрожающе рычит Рома и делает шаг ко мне. — Объясни, что это за хрен?

Но я не отступаю, а парирую, глядя ему в глаза:

— Этот, как ты выразился «хрен», мой будущий начальник, а может и нет, учитывая, что ты здесь устроил!

— О, ты злишься на меня? — Гаспаров слишком взвинчен, чтобы сдерживаться. — А что я должен думать? На сообщения не отвечаешь, дома тебя нет, звонки тоже игнорируешь, а в итоге я случайно замечаю тебя в окне ресторана с каким-то мужиком? Может лучше расскажешь, почему вместо того, чтобы ответить мне, ты встречаешься с зализанным придурком?

В его голосе слышится злость, а в глазах плещется дикость от эмоций. Он действительно ревнует. И я понимаю, что это не то чувство, которое мне бы хотелось вызывать у этого мужчины.

— Ром, прекрати. Я уже сказала, что эта встреча носит исключительно деловой характер.

— Хватит, Тамилана. Я видел, как он смотрел на тебя. Это, на хрен, далеко не деловой взгляд.

— О, господи… — простонав, закатываю глаза. Я не желаю выяснять отношения посреди улицы, и уже хочу обойти его, но вместо этого, взвизгнув, оказываюсь перекинута через плечо.

— Сегодня я устрою тебе такого господа.

— Гаспаров! — упираюсь ладонями ему в спину и пытаюсь подняться с его плеча, но звонкий шлепок вынуждает меня пискнуть и упасть обратно. Вот же говнюк! — Отпусти меня! — тяжело дыша. — Немедленно!

Только когда я добиваюсь своего и оказываюсь в вертикальном положении, мои ноги по-прежнему не касаются земли, зато вот задница приземляется на мягкое кожаное сиденье, где умелым движением Рома застегивает мой ремень безопасности, позволяя порезаться о линию его сжатых от напряжения скул и успокоиться.

Нам обоим нужно выдохнуть. Хочет подвезти меня домой, что ж, я не против. Может даже внести меня туда на руках. Только ему не сойдет с рук поведение пещерного человека.

Дверца с моей стороны захлопывается, что вынуждает меня дернуться, а уже через мгновение Рома запрыгивает на водительское сиденье и, не пристегнувшись, заводит машину, резко срываясь с места. Все в таком же взвинченном состоянии. Прямо-таки дежавю. А стоит вспомнить мне, чем закончилась та гонка, когда я оказалась оттраханной прямо на обочине дороги, низ живота предательски стягивает горячей спиралью. Чтоб его…

— Мне не нравится, как он на тебя смотрел, — Рома первый нарушает сгустившуюся тишину. — Сначала я проверю его и его бизнес. И ты станешь работать на него, только если я сочту эту работу безопасной для тебя.

— Не нужно говорить со мной в таком тоне. Я не сделала ничего, — ахаю, впиваясь пальцами в кожаную обивку сиденья, прежде чем мое дыхание перехватывает от опасного трюка, который он только что совершил при обгоне. — Я не сделала ничего плохого… — сглатываю, боясь, что тошнота застигнет меня в самый неподходящий момент. — Рома, сбавь, пожалуйста, скорость. Очень тебя прошу.

С осторожностью поглядываю на крепки руки, стискивающие руль, но позволяю скопившемуся в груди воздуху выйти, как только стрелка спидометра начинает падать ниже пугающей меня отметки.

— Спасибо, — глухо вылетает из дрожащего горла. — И, к твоему сведению, я отправила тебе сообщение, что перезвоню, как освобожусь.

— Ты не ответила ни на одно мое сообщение.

Забираюсь в клатч, чтобы достать телефон и ткнуть доказательство в лицо Гаспарова, но, убедившись в правдивости Роминых слов, от досады закусываю нижнюю губу. Видимо второпях забыла нажать кнопку «отправить». Пф…

— Ладно, — сдаюсь, громко хлопая ладонями по бедрам, когда убираю клатч. — Я действительно не ответила, но сделала это не специально.

Реакции ноль.

Поерзав на месте, я все же нахожу в себе силы проявить нежность и, повернувшись к нему, накрываю напряженный кулак ладонью. В конце концов, я действительно дала ему повод понервничать, ведь отклоняла его звонки, посчитав их неуместными при обсуждении рабочих вопросов.

— Давай остановимся и поговорим, — ласково прошу его, все еще поглаживая сжатые в кулак пальцы. — За последнее время было много нервозности и мало нас. Я не хочу, чтобы из-за негатива мы еще больше отдалились друг от друга.

Замечаю, как Рома сглатывает, но, сохраняя молчание, все-таки поворачивает к съезду с трассы.

Под звук стихающего под колесами гравия машина останавливается, а затем и вовсе глохнет. Но Рома предпочитает найти успокоение в твердеющей на руле хватке, сжимая его до треска кожи.

— Ты хоть знаешь, какого мне было потерять твой запах? — произносит он глухо, после чего поворачивает голову в мою сторону и внимательно смотрит на меня, сохраняя на лице напряженную маску, при этом глаза остаются темными и непроницаемыми. Мое непонимание сменяется тревогой. — Все эти дни я пытался найти его в своем доме, комнатах, кухне, даже, черт возьми, на подушках, но он исчез. Как и ты. — Повисает короткое молчание и в этот момент в носу начинает предательски щипать. — Без тебя мой дом стал пустым и холодным. Я с ума сойду, если проведу так еще один день. — Рома качает головой и медленно выдыхает остатки своего напряжения, а потом подается ко мне и касается моей щеки, нежно скользя по ней костяшками пальцев. — Вернись ко мне, Тами. Я зверею от одиночества. — Пальцы достигают моих губ, и я судорожно втягиваю воздух, который мужские прикосновения упрямо высасывают из моих легких. Потому что каждое его касание позволяет мне обжечься такой же тоской, которую испытывал он сам. — Ты нужна мне.

— Только я, — шепчу, прикрывая глаза и касаясь губами его ладони, совершенно не подозревая о том, какое действие это оказывает на Рому, пока не слышу:

— Твою мать, только ты, — раздается утробное рычание, прежде чем я распахиваю глаза от того, что мои ягодицы оказываются в крепкой хватке, а ноги уже бьются о приборную панель.

Секунда, и я сижу на его коленях с задранной до талии юбкой. Наши взгляды в опасной близости. Дыхание поломано. А в груди что-то быстро-быстро стучит. Кажется между нами происходит самое настоящее замыкание, я вижу его в темно-синих глубинах. Их цвет подобен цвету неба, озаряемого раскатами грома, что сменяются яркими вспышками зигзагов молний. Чувствую, как горят наши тела и едва ли не бьются током губы, на опережение забирающие друг у друга воздух.

— Я сдохну без тебя, — рычит он. — Прошу, Тами, не смотри на меня так…

— Как? — дрожащий шепот кусает губы, пока пульс на шее пытается прорвать кожу, особенно когда под нее пробирается его хриплый голос:

— Будто ты хочешь поцеловать меня.

— А что, если хочу?

Сглатываю, медленно облизывая нижнюю губу и понимая, что, сидя на твердой эрекции и неосознанно шевельнув бедрами, только что вырвала из мужской груди сдавленный стон.

Господи, как же я скучала…

Это последняя связная мысль, посетившая мой разум до того, как ненасытный рот набрасывается на мои губы и всасывает их с такой потребностью, что я растекаюсь в грубых и сильных руках Гаспарова.