На осколках или подмена

Глава 12. Турбулентность

Дождавшись объявления о наборе высоты и переходе в горизонтальный полёт, Глеб с хитрым видом выудил из-под кресла рюкзак.

Пошарил в нём, достал и распечатал пакет из дьюти-фри. Заговорщически подмигнув, движением фокусника открутил крышку у бутылки с коричневым содержимым и, обхватив губами горлышко, прилично отхлебнул.

Удовлетворённо крякнул:

— Эх, хорошо! Теперь ты, — обтёр края влажной салфеткой, поднёс флакон ко рту Полины.

— Не-е-ет! Я не буду! — она вытаращила глаза, отодвигаясь к краю сидения.

— Будешь, — безапелляционно заявил Красавин, придвигаясь ближе. — Или есть противопоказания?

— Противопоказаний нет, но я не люблю эту дрянь.

Сдвинув брови, Глеб взял её ладонь в свою, несильно сдавил и сердито прошипел:

— Немного нужно выпить, поможет расслабиться. Давай, не тяни. Быстренько глотай. Не привлекай внимание соседей.

Только чтобы он не нависал над ней, не гипнотизировал своими странными глазами и не трогал ледяные от волнения руки, скривилась и, вжавшись поглубже в спинку кресла, сделала два глотка. Сморщилась:

— Бе-еее! Гадость!

Глеб, одарив сдержанной улыбкой, одобрительно кивнул. Погремел контейнером с орехово-фруктовым миксом, положил его на колени:

— Теперь это. Хватит морщиться и отдуваться, пора закусывать. Не смотри на меня так, будто я твой палач. Я твой доктор. Жуй, Поперечная.

Через час ёмкость со звёздами опустела, орешки тоже закончились. Настроение у обоих заметно улучшилось. Предусмотрительный Красавин вытащил планшет, промурлыкал с дурашливым видом:

— Что мадам предпочитает смотреть: триллер, комедию, мелодраму, эротику? Или вообще порнушку врубим? Я голосую за порнушку.

— Комедию, — проворчала Полина.

Ишь, что выдумал: порнушку! Бесстыдник.

Тем не менее на каждую шутку попутчика внутри неё отзывался озорной чертёнок, которому, как и тому, что жил в Красавине, тоже хотелось куролесить. Похоже, бесовские сущности были родственниками.

Тихо удивилась про себя: и почему жених сестры так раздражал её поначалу? Компанейским же оказался парнем! С ним можно замечательно ладить, и предстоящий совместный отдых перестал пугать и казаться испорченным из-за соседства с ним.

Они, как взаправдашние друзья или побратимы, уселись, сдвинув головы, и полностью погрузились в недавно вышедший фильм. Синхронно переглядывались, толкали друг друга локтями, коленями, хихикали. Снимая наушники, взахлёб комментировали острые сцены.

В какой-то момент самолёт основательно тряхнуло, и он опустился так резко, что на долю секунды их пятые точки оторвались от кресел и почувствовалась невесомость.

Потом ещё и ещё.

Красным сигналом замигало табло, приятный женский голос мелодично предупредил:

— Уважаемые пассажиры, наш лайнер вошёл в зону турбулентности. Просьба пристегнуть ремни и оставаться на местах.

Полина жалобно пискнула и одним движением сбросила наушники. Душа улетела в пятки. Внутри всё похолодело, перевернулось, оборвалось и смешалось в ледяную кучу. Остро захотелось в туалет.

Трясущимися руками нашарила ремни безопасности, тихо клацая зубами и путаясь в пряжках, начала неумело пристёгиваться.

— Тс-ссс, — зашипел Глеб, отключая планшет. Неторопливо спрятал его в чехол и насмешливо созерцал её панические конвульсии. — Да что же ты такая трусиха?

Выдернул из её оцепеневших пальцев ремень, спокойно расправил и, потянув вверх, застегнул. Потом занялся своим.

— Мы падаем? — со стеклянными глазами прохрипела она, мёртвой хваткой вцепившись в его руку.

— Нет, — абсолютно бесстрастно произнёс мужчина.

Неторопливо повернулся к окну, посмотрел вниз. Голосом, в котором послышались интонации с весёлыми нотками, будто Красавина заинтересовал вид, который открылся перед его взором, сообщил:

— Ого! Уже над горами пролетаем. Смотри, вон хребты хорошо видны, даже снег блестит. Хочешь посмотреть? Нет? — он удивлённо оглянулся на Полину, сморщился. — Ой, да ладно тебе, не бойся — рядовая тряска. Меньше чем через час приземлимся в Анталии.

Начал что-то нудно бубнить про атмосферные явления, восходящие и нисходящие потоки воздуха, от которых возникает турбулентность, но девушка его не слушала.

Намертво впечатала ноги в пол, впилась пальцами в подлокотники и каждой клеточкой ощущала под собой огромную пустоту в десять тысяч метров. Перед глазами явственно представился болтающийся в гигантской небесной зыбкости хрупкий кораблик с несколькими сотнями мягких человеческих тел.

— Полина! По-ли-на! Эй, Поперечная, посмотри на меня, — Глеб пощёлкал пальцами перед её носом. — Прекрати паниковать. Всё в порядке.

Бесцеремонно взял за подбородок, развернул лицом к себе. Несколько секунд смотрел в её перекошенную физиономию гипнотизирующим взглядом. Становясь всё более весёлым, ухмыльнулся:

— Чёрт, до чего ты красивая! Особенно когда бледно-зелёная, как смородина, с круглыми глазами и этой кислой гримасой.

— Что? — изумлённо включился её мозг, соображая, почему именно смородина? Она же чёрная. Хотя, конечно, есть и другие сорта. Или он имел в виду неспелую?

— Красивая ты, говорю.

— Я? — отвлеклась от предыдущей дилеммы.

— Угу. Ты, — кивнул Красавин.

Расплылся в ехидной гримасе, довольно гоготнул:

— Кстати, знаешь, что у нас в номере одна кровать? В обнимку спать придётся, — он насмешливо поиграл бровями.

— В смысле — одна кровать?! — подпрыгнув, ужаснулась девушка. — Вика сказала, что две.

Тот снова неприлично заржал:

— Она не знала. Хотел сделать ей сюрприз. Заказал тур для молодожёнов со всеми атрибутами: кровать огромная, полукруглая. Представляешь? Королевская. Свечи, лепестки цветов. Фрукты, вино... Встретят и проводят в номер со всеми почестями.

С убитым видом заявил:

— Придётся нам с тобой изображать новобрачных.

Кротко и грустно вздохнул, мол: «А что поделать, кому сейчас легко? Уже ничего не изменить».