На осколках или подмена

Глава 57. Бегство

Полина, не веря в происходящее, сидела в оцепенении. Стыд, как пожар, охватил всю, от пяток до макушки. В ушах звенело.

Слова любезной тётушки действительно адресованы ей?

Откуда она знает о Глебе?

Как много ей известно?

Или всё-таки говорила наугад, но попала в точку?

Анна, выплюнув яд, зло повернулась к Виктору. Они снова что-то эмоционально обсуждали, забыв о соседях.

Полина невидяще нашарила бокал с водой, сделала ненормально большой глоток. Контрастно прохладная жидкость, ощутимо распирая пищевод, медленно покатилась вниз. Вообще, всё затормозилось и фиксировалось по-другому, будто наблюдала со стороны или на экране телевизора.

Вика давно находилась на тронном месте, в объятиях Глеба. Он не обращал ни на кого внимания, зарылся носом в волосы своей невесты, не боясь испортить её виртуозно уложенную причёску, и что-то тихо шептал. Укоризненно косился на Анну, хмурился и снова успокаивающе покачивал и гладил девушку. Его глаза светились грустью, но в них было столько нежности и любви, что Полина тайно позавидовала сестре.

Если бы её кто-то так же спрятал от боли!

Красавин, обхватив лицо Виктории ладонями, приподнял его. Подушечками больших пальцев стирал катящиеся слёзы, дул на влажные щёки и мягко касался губами. Девушка, хлопая слипшимися ресницами, заворожённо смотрела на своего мужа. На губах тихо расцветала блаженная улыбка.

Под шипение тётушки Полина поднялась, как хмельная. Перекинула ремень сумки через плечо. Сконцентрировалась, в уме проговаривая каждое действие, чтобы не сбиться, и двинулась к выходу. Но всё равно движения получались расфокусированными, она то и дело на что-то натыкалась. Мешали стулья, люди, напольные вазы с цветами.

Шаги пудовыми кувалдами резонировали в висках. Однако как-то шла, немного заблудившись возле дверей.

Воткнулась взглядом в маячковую надпись «Гардероб». Бездумно нашарила в кармашке сумочки бирку с номером, получила пальто. Сосредоточилась на застёжке. Упрямый бегунок выскальзывал из непослушных пальцев, криво вставал на место и не желал застёгиваться.

На невнятные звуки и эротичное мурчание в углу освещённого мягким светом тамбура повернулась на автомате. И тут же пожалела об этом, узнав знакомый силуэт — Сандро.

Сморщилась: куда бы больше, но стало нестерпимо больно!

Наклонив голову к Инне, которая крепко, до побеления пальцев обхватила его торс и изо всех сил ластилась к мужскому телу, дядя, посмеиваясь, что-то тихо говорил. Казалось, он отстранялся от прижимающейся фигуры и пытался освободиться от жадных объятий. Но делал это так осторожно, игриво, словно боялся оттолкнуть по-настоящему.

Полина с опозданием закрыла рот ладонями, ловя свой то ли всхлип, то ли стон. Метнулась к выходу, потянула тугую дверь.

Женщина и мужчина одновременно повернулись, заметив её. Глаза Инны сверкнули хищным блеском.

Сандро изменился в лице.

— Полина?

Рывком сбросил ласкающие его руки, в два прыжка преодолел расстояние и схватил за локоть.

— Ты куда? Почему не ждёшь меня?

— Пусти! Я хочу домой, — дрожа и еле сдерживая накрывающую истерику, выдавила она, отчаянным движением освобождая руку. Слёзы уже наполнили глаза. Опустив голову, чтобы не было видно, как судорожно кривятся губы, прошептала: — Пожалуйста, отпусти.

— Тс-ссс. Что случилось? Успокойся. Сейчас вместе уйдём.

Не скрывая тревоги, Сандро бережно прижал её к себе, начал покачивать и гладить так же убаюкивающе, как пять минут назад это делал Глеб, жалея Вику. Вот уж воистину — бойтесь своих желаний!

— Саша, мы не договорили! — нервно и обиженно повысился женский голос за спиной, напомнив о его владелице.

— Инна, мы всё выяснили, — отмахиваясь, раздражённо отозвался мужчина. — Если хочешь, то как-нибудь в другой раз поговорим.

Та не отошла и по-прежнему встревала в чужой диалог, тщась переключить внимание на себя.

Не разжимая объятий, Сандро разблокировал телефон. Пояснил, обращаясь к Полине:

— Такси вызываю.

— Я не хочу к вам, — заупрямилась она. — На вокзал поеду.

— Никаких вокзалов. Завтра увезу тебя на машине, — безапелляционно отрезал он. — Прекрати капризничать. На ночь глядя никуда тебя не отпущу. Не забывай, что твоя сумка с вещами находится у нас.

Всхлипнула. Да, он прав. Вынуждена подчиниться. Ослабла, покорно уткнулась носом в мужскую грудь и сквозь тонкую ткань рубашки уловила гулкое и уверенное биение сердца. В этом было нечто магическое. Напряжение отступало, вытесняясь завораживающим теплом, запахом, надёжной силой, ощущением защиты. Разом перехотела сопротивляться.

Ведь борьба — это не для женщины, когда рядом есть настоящий воин.

Огромный город за окном такси жил будничной жизнью, независимой от настроения пассажиров. Плавно изгибалась дорога, мчался поток машин, сверкали витрины и фонари, мелькали прохожие. Небо над столицей терялось в загустевшей до черноты синеве.

Полина отодвинулась на край и потерянно следила за пролетающими электрической россыпью улицами. Признала, что сегодня вынуждена переночевать у москвичей, но больше порог их квартиры не переступит ни при каких обстоятельствах.

Обидная до спазмов в груди мысль не уходила, то и дело всплывала, билась навязчивым сигналом, не давая успокоиться: зачем Сандро предал её, выдав тётушку позорную тайну?

Он сидел, устало откинув голову на спинку сидения, полностью погружённый в свои думы. Судя по горькому изгибу губ и глубокой складке, неподвижно залёгшей меж бровей, мысли были крайне невесёлыми. Его тоже предали.

— Поля, пока я отсутствовал, что-то случилось? — пристально вглядываясь в её бледное лицо, пытливо поинтересовался Сандро, когда они перешагнули порог квартиры.

В голосе было столько искренней тревоги, что от жалости к себе у Полины снова подступили слёзы и перехватило горло. Она отвела взгляд и молча помотала головой.

Слегка разозлилась: нельзя спрашивать ни о чём, когда человек находится на грани срыва! Как он не понимает, что любой намёк на сочувствие может пробить брешь в самообладании и влага хлынет потоком.

Чтобы скрыть свою слабость, повернулась спиной к хозяину квартиры и низко нагнулась, пряча лицо за волосами. Кое-как удержала судорожный всхлип.

Срочно, срочно как можно скорее исчезнуть в комнате и дать волю отчаянию!

— Посмотри на меня, — неудовлетворённый беззвучным ответом пророкотал Сандро, добавив непривычные интонации — низкие, вибрирующие, властные. Перегородил дорогу, не позволяя скрыться без объяснения.

Она напряглась, сжала пальцы в кулак, почему-то этот жест помогал сдерживать эмоции.

Попыталась обойти мешающую фигуру слева, потом справа — он не пропускал. Застопорилась на секунду и, уже не отдавая отчёта действиям из-за тихо захлёстывающей паники вперемешку с тупым упрямством, выставила руки перед собой и ринулась на таран.

Сандро перехватил за запястья и, сделав какое-то быстрое, неуловимое движение, прижал её своим телом к стене.

Оба замерли, то ли с чувственным трепетом, то ли со сладостным ужасом, ощущая друг друга каждой клеточкой.