На осколках или подмена

Глава 16. Сказка

Всё-таки хорошо, что она согласилась на этот тур. Чувство, словно перенеслась в другое измерение — в сказочное. Между ней и заботами из повседневности выросла стена.

А если тяжёлые мысли с назойливостью осы всё же проникали, пытаясь ужалить и подпортить праздник, она просто была вынуждена их разогнать.

Ибо всё можно отложить и обдумать после возвращения. Учитывая, что при всём желании на таком расстоянии от дома невозможно ни во что вмешаться или на что-то всерьёз повлиять.

Поэтому оставалось только расслабиться и смириться с ролью принцессы, самое сложное для которой — выбрать наряд для прогулки и блюдо в ресторане.

В кои-то веки ей улыбнулась удача, такое везенье случается раз в жизни, и то не со всеми.

Только вот то и дело вспыхивающие при взгляде на неё смешливые огоньки в зрачках Красавина смущали и вынуждали держаться настороже. Кому приятно чувствовать себя объектом для подтрунивания?

Сквозь ресницы осторожно покосилась в сторону Глеба. Его глаза были закрыты.

Залюбовалась, посмеиваясь над собственными ассоциациями: вот уж кто действительно принц — при любых обстоятельствах, каждую минуту, секунду, независимо от географического местонахождения, наличия или отсутствия на нём одежды.

Он даже лежать умудрялся как-то красиво, с особенной грацией, не как остальные.

Невольно задержалась на созерцании его идеальной фигуры дольше, чем следовало. Улыбнулась: зачем тратить деньги на музеи или выставки? Вот он, бесплатный экспонат в самом что ни на есть натуральном виде. Смотри — засмотрись!

Опомнилась, когда тот перекатился на другой бок.

С усилием отвела исследовательский взгляд, перевернулась на живот и уткнулась носом в махровую ткань, стараясь выкинуть крамольные мысли. Незаметно задремала.

Спустя четверть часа, испугано хлопая ресницами, подскочила от недовольного возгласа:

— Боже мой, Полина! Ну честное слово, ты чисто ребёнок. Кто же ложится под открытые лучи в первый же день? Ещё и с твоей молочной кожей! Вся сгоришь. Даже защитным кремом не намазалась. О-ох... Глаз да глаз за тобой.

Жених сестры раздражённо хмурился, разглядывая девушку.

Не предупреждая, сердито ухватился за лежак и вместе с ней перетащил в тень. От беспардонного рывка Полина съехала на самый край и едва не вывалилась. Благо, что в последний миг успела вцепиться в шезлонг и удержалась. Иначе с самым дурацким видом оказалась бы лежащей на песке.

Разозлилась: какой псих!

— Ожоги будут, температура поднимется. Мучайся потом с тобой, — брюзжал Красавин.

— Не надо со мной мучиться, сама справлюсь. Никого не прошу ухаживать, — обиженно отозвалась она, с опаской созерцая, как он нервными движениями откручивает крышку с защитного средства, окидывая Полину оценивающим взглядом.

— Лежать! — грозно рявкнул он, разворачивая ахнувшую девушку.

Не спрашивая разрешения, бесцеремонно выдавил полоску крема на спину.

Нагло приплюснул спутницу к шезлонгу при очередной попытке воспротивиться и принялся аккуратно размазывать массу.

Полина дёрнулась, возмущённая таким обращением, но притихла и сердито зарылась лицом в пляжное полотенце, после того как Глеб пригрозил сесть сверху и опустошить на неё весь тюбик.

— Ой-ёй! Ты чего?! Зачем застёжку расстегнул? — ёрзая, заверещала она, стыдливо пытаясь вернуть купальник на место.

— Затем! — огрызнулся мужчина и подозрительно захрюкал.

«Смеётся, что ли?!» — негодовала она, делая попытку одновременно удержать лифчик и развернуться, дабы увидеть лицо нахала.

— Да полежи, наконец, спокойно, — пробурчал тот сквозь зубы. — Не посмотрю, что ты Викина сестра, шлёпну как следует по пятой точке. Мало не покажется. Воображаешь, что я нашёл повод тебя полапать?

— Ничего я не думаю, — с обидой пискнула она. — Я не в твоём вкусе.

Тот на секунду остановил своё занятие. Наклонился, заглядывая в лицо, и, хохотнув, подтвердил:

— Да-да, правильно: не в моём. Это Вика тебе сказала?

Полина предпочла промолчать. Сопела, прислушавшись к плавным движениям, и тайно призналась себе: ей безумно нравились его касания.

Он так умело и нежно растирал кожу, что глаза сошлись в кучку, а по затылку спотыкающимся табуном бежали и возвращались мурашки.

Спустя минуту протянул крем:

— Спереди намажься сама. Но если хочешь, могу всю погладить, — ехидно ощерился он, заметив её разомлевший вид.

— Спасибо, я справлюсь, — Полина, стряхнув оцепенение, резво подскочила с шезлонга.

Пародируя Красавина, тоже осклабилась:

— А тебе спинку натереть?

— Замечательная мысль, — тут же отозвался Глеб. — Не откажусь.

«Уф-ф... Дёрнуло же за язык!» — она сконфузилась и немного расстроилась из-за согласия. Предлагая услугу, почему-то была уверена, что тот откажется.

Неодобрительно взглянула на бронзовую от загара кожу, что там защищать? Уже давно всё насквозь прокоптилось.

Однако в то же время жутко хотелось потрогать мужское тело. Было интересно и волнительно до страха, аж кончики пальцев защипало.

И отступить неудобно — этим показала бы, что вкладывает в банальное нанесение средства от загара нечто большее, чем простые механические движения.

Выдавила белую массу в ладонь и поднесла к мускулистой спине.

Задержалась на секунду, не решаясь прикоснуться. Потом резко выдохнула и звонко припечатала руку к чужой коже.

Красавин выгнулся, громко охнул и гоготнул в очередной раз:

— Ну ты и влепила, Поперечная! От души. Комара прикончила?

Полина, плотно сжав губы, нервно елозила пальцами по торсу и злилась. Манипуляции оказались слишком интимными и провокационными.

Ноздри наполнил непривычный запах, который источала разогретая мужская кожа, отзываясь внутри каким-то смутным томлением.

Отчего-то представилось, как двоюродная сестра в моменты страсти губами касается этих мест, и сразу захотелось отдёрнуть руки.

Раздражение усилилось.

Тем не менее отметила, что испытывает какое-то извращённое удовольствие от приятной упругости рельефного тела.

Судя по реакции Красавина, того подзуживало её смущение, и ему невероятно нравилось дразнить неискушённую спутницу.

Прикрыв хитро поблескивающие глаза, принялся картинно перекатывать мышцами, подставляя то один бок, то другой. Сквозь опущенные ресницы наблюдал за эмоциями девушки, сексуально постанывал и с нарочитой хрипотцой советовал, где сильнее нажать, где чуть нежнее, или задержаться подольше.

В общем, изображал неземное удовольствие.

Пока Полина, психанув, не ущипнула его и не швырнула тюбик с кремом:

— Прекрати обезьянничать! Можно подумать, будто я тебе эротический массаж делаю!

Он откровенно расхохотался и потянул её в сторону бара. Примирительным тоном предложил:

— Ладно тебе, Полиночка, не дуйся. Пойдём лучше посидим внутри. Там прохладно.

— Пойдём, — вздохнула она.