На осколках или подмена

Глава 19. Блицкриг

Полина обмерла, боясь шелохнуться. Момент стал опасно щекотливым, и любой неосторожный рывок мог привести к неоднозначной ситуации, о которой позже пожалели бы оба. Возбуждённое дыхание мужчины мягкими толчками билось о губы и растекалось по лицу.

Она инстинктивно упёрлась вспотевшими ладонями в напряжённую грудь захватчика, не позволяя ему наклониться ещё плотнее. Сердце работало скачками.

Девушка до кончиков ногтей прочувствовала, насколько беспомощна перед агрессивной мощью взрослого самца. Если продолжить спор, то он скрутит её одним движением и... И?

Не хотелось узнавать, что случится дальше.

В конце концов, что происходит? Недоумённо выдохнула:

— Г-глеб... Ты чего? Х-хорошо... Успокойся. Я больше не буду... Скажу, как ты велел...

Он с трудом усмехнулся. Обвёл расфокусированным взглядом её лицо. Сглотнул. По телу, как после команды «отомри», прошло едва уловимое сокращение, смягчившее мышцы рук.

Будто очнувшись, перекатился на край, неохотно поднялся. Через плечо бросил:

— Не расстраивайся из-за мальчика. Нафантазируй себе что-нибудь... сладенькое... Девочки обожают мечтать. Придумай фигню успокоительную, типа легенды, будто я в тебя влюбился так, что крышу снесло, и приревновал. Когда поверишь в сказку, тогда станет не так обидно оттого, что не пустил на свидание.

— Ты ненормальный...

— Угу, — фальшиво зевнув, подтвердил он. — Вставай. Идём погуляем. А то из-за твоего упрямства и правда придётся укладываться спать в детское время.

Чувствуя холодок в коленях от странного поведения мужчины, но самолюбиво стыдясь, что ему удалось её испугать, Полина изо всех сил демонстрировала, что не струсила, а только снизошла до инсценировки покорности.

Гордо одёрнула одежду, сползла с кровати и, натягивая босоножки, ворчливо выдвинула условие, когда Глеб вернулся после пятиминутной отлучки в ванную:

— Только пройдём через ресепшен, чтобы Антон не ждал меня зря.

— Ага, — небрежно согласился он, поправляя у зеркала растрепавшуюся причёску.

Внешне к нему вернулось обычное состояние, в голосе зазвучали добродушные интонации, словно никакая гроза не прогрохотала только что.

Полина побрела к двери, всё ещё чувствуя противную дрожь в ногах, но изображала крайнюю степень недовольства. На самом деле в душе бурлил микс из облегчения и полного замешательства.

Не получалось с лёту разобраться в захвативших её странных импульсах, требовалось время, чтобы подумать о многом.

Ощущение того, как было одновременно леденяще-страшно и... возбуждающе жарко, когда Глеб зажал её своим каменным телом, не исчезало, а усиливалось.

Внутри просыпалось нечто противоречащее здравому смыслу, коварно-исследовательское, провокационное, подначивающее измерить грани выдержки Красавина.

В то же время чувствовала радость от того, что странная сцена завершилась благополучно, они не рассорились в пух и прах, как могло случиться после подобной стычки.

Вроде бы, как цивилизованные люди, они погасили конфликт, сохранили френдзону, и всё остаётся по-прежнему.

Главное на эту минуту, что им не придётся сидеть вдвоём в одной комнате, не понимая, как себя вести. И они, как обычно, продолжат веселье на свободе, среди таких же жизнерадостных отдыхающих.

Конечно, теперь надо действовать с оглядкой. И смириться с новыми реалиями, осмыслить дикое поведение жениха сестры. Уяснить, что у него совсем непростой характер: вовсе не мягкий и пушистый, каким Полина его себе вообразила, расслабившись под южным солнышком.

Освоиться с фактом: оказывается, Глеб способен показывать зубы. Острые.

Нет, не зубы, скорее даже клыки!

С учётом этого тем не менее продолжить прежние шутливо-игривые приятельские отношения. Хотя бы до возвращения в Москву.

Поймав насмешливый прищур Красавина, нацеленный на её шаркающую походку, Полина расправила плечи и, нацепив на лицо независимое выражение, поступью от бедра подплыла к выходу из номера.

Глеб тут же с театральной галантностью склонил голову, изображая, будто снимает шляпу, и, по-швейцарски щёлкнув каблуками, распахнул перед ней дверь.

Полина, не моргнув глазом, величественно выплыла в коридор.

Их взгляды воровато встретились, оба смешливо фыркнули и невольно заулыбались.

Напряжение ослабло.